Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в политическую философию. Учебное пособие
.pdf
Долг общества – обеспечить всем условия для достойной человека жизни. У общества не может быть целей, отличных от целей своих
граждан. Поэтому гражданство представляет собой не только юридически-правовой статус, но и социальное состояние. Равенство перед
законом и связанные с этим гражданские права в правовом государстве составляют лишь часть, которую необходимо дополнить политическими и социально-экономическими правами. Очевидно, что обеспечение подлинной свободы в обществе предполагает, что каждый
человек должен стать гражданином не только в юридическом и политическом, но и в социальном плане.
Политическое равенство – не самоцель, а исходное состояние,
которое создает равные для всех условия выбора. Оно служит фундаментом, на котором процветает свобода. Свобода остается недостижимой мечтой, пока каждому члену общества не будет обеспечен
равный доступ ко всему разнообразию жизненных шансов.
Это предполагает создание защитных мер, дабы никто не мог пасть
ниже общего исходного статуса. Одной из важнейших функций гражданского общества и правового государства является обеспечение минимальных необходимых средств существования для всех людей,
прежде всего тех, кто по разным причинам не в состоянии себя содержать (речь идет об инвалидах, больных, престарелых, детях-сиротах
и т. д.). Эту задачу первоначально выполняли главным образом разные институты гражданского общества, такие, как кровно-родственные, сельские, соседские общины, церковные, благотворительные
организации и фонды, профессиональные общества, профсоюзы и т.
д.
Однако в силу различных причин значительную, все более растущую часть ответственности за обеспечение необходимого уровня жизни в ХХ в. взяло на себя государство. Более того, в индустриально
развитых странах в результате неуклонного расширения социальных
программ утвердилось так называемое государство благосостояния.
Его составной частью является широкий комплекс программ, призванных обеспечить приемлемый уровень жизни непривилегированным слоям населения – старикам, инвалидам, всем категориям нетрудоспособных членов общества.
В качестве одной из главных целей государства благосостояния
его приверженцы выдвинули «расширение» демократии, предоставление всем членам общества не только юридических и политических,
но и социальных прав путем справедливого с их точки зрения перераспределения доходов. В социал-демократии и либеральном реформизме государство благосостояния рассматривает-
181
Политика между профессионализмом и моралью
ся как гарант обеспечения социальной справедливости. В настоящее
время социальные программы стали неотъемлемой частью правового
государства. Более того, в ХХ в. правовое государство приобрело форму «государства благосостояния».
Антиномия между свободой,
равенством и справедливостью
При решении проблемы справедливости перед любым политиком
возникает вопрос о свободе и равенстве, правах и обязанностях человека и гражданина. Ключевое место здесь занимает идея личной
свободы. Она выступает как источник и права, и нравственности.
Сам факт утверждения гражданского начала тесно связан с упрочением идеи свободы личности. Максимум гражданской свободы
обеспечивает максимум нравственной свободы. Вместе с тем, как
подчеркивал Ф. М. Достоевский, если исповедовать свободу без внутреннего самоограничения, она ведет к распущенности. Как выше
отмечалось, свобода личности имеет смысл лишь в соотнесенности с
чем-то другим, о ней как о ценности можно говорить лишь в отношениях между людьми. С этой точки зрения свобода составляет важную, но не единственную сущностную характеристику человека.
Будучи разумно-нравственным существом, человек живет и действует, не только преследуя собственные эгоистические цели и интересы, но и сознавая сверхличные, стоящие над ним начала и законы.
Потому – сверхличные, что отдельно взятый индивид немыслим
вне общества и общественных связей. Человек, взятый сам по себе,
не может быть мерой всех вещей. В этом качестве он может выступать лишь как существо нравственно-разумное, руководствующееся основополагающими морально-этическими нормами и установками, составляющими некую невидимую ось, обеспечивающую
сущностное единство общества.
«Абсолютная свобода, – отмечал А. Камю, – это насмешка над
справедливостью. Абсолютная справедливость – это отрицание свободы. Животворность обоих понятий зависит от их взаимного самоограничения. Никто не сочтет свой удел свободным, если он в то же
время несправедлив, и справедливым – если он не свободен»[34, с.
345]. Самый что ни на есть совершенный и справедливый политический порядок содержит предписания и запреты, призванные ограничивать действия граждан, противоречащие господствующим
Глава 6. Морально-нравственный аспект мира политического
правовым нормам, путем применения или угрозы примене-
182
ния насилия, т. е. ограничения свободы. В то же время соци-
альная справедливость, построенная на уравнивании всех и вся при
одновременном игнорировании свободы волеизъявления личности, может обернуться своей противоположностью.
С точки зрения ранжировании и определения приоритетности
целей и средств их достижения актуальна проблема соотношения
идеального è реального в политике. Как уже указывалось, этика, в
том числе и политическая, включает в себя элемент идеала и, соответственно, идею о конечных целях общества. Естественно, что в точке пересечения этики и политики особую активность приобретает
вопрос об общественном идеале, а также о соотношении целей и
средств.
Попытка определить конечную цель политического действия, тем
более реализация идеала совершенного общества, в сущности не согласуется с основными принципами как моральной философии, так
и самой природы человека. В истории не было и не могло быть прямолинейного прогресса добра, совершенства, справедливости, счастья. Ибо сам человек является средоточием как светлых, так и темных, как божественных, так и дьявольских начал, добра и зла.
Мораль и морально-этические императивы следует рассматривать в качестве идеала, который в реально существующем мире большей частью недостижим. Сама постановка вопроса об «окончательном решении», полной реализации той или иной идеальной модели
или конечной цели чревата огромными опасностями для самой человеческой свободы и, соответственно, для самой морали и нравственности. Часто приходится выбирать не между абсолютным добром и абсолютным злом, а между меньшим и большим злом.
В данной связи интерес представляет постановка вопроса М. Вебером, проводившим различие между этикой ответственности
(Verantwortungsethik) è этикой убеждений (Gesinnungsethik).
Этика ответственности вытекает из понимания сложности моральной ситуации в сфере действия политики. Дело в том, что политика
нередко сопряжена с принуждением и насилием, моральные последствия которых заранее невозможно предвидеть. Невзирая на то, что с
моральной точки зрения принуждение всегда оценивается отрицательно, политик все равно прибегает к нему для обеспечения себе
поддержки людей, используя их стремление к признанию, власти,
привилегиям.
Этика убеждений строится на принципе сохранения моральной
чистоты ценой принесения ей в жертву всех реальностей, противоречащих доктрине, отказа от малых дел, способных как-то
улучшить положение людей, и т.д. Суть этой второй позиции
183
Антиномия между свободой, равенством и справедливостью
в политике состоит в концептуализации борьбы между абсолютным
добром и абсолютным злом, что оправдывает использование любых
средств для достижения конечных целей. Здесь приверженность «этике абсолютных целей» противостоит «этике ответственности».
Тот, кто верит в возможность окончательного решения всех проблем человечества путем создания совершенной общественно-политической системы, будет готов заплатить за это любую цену, в том
числе, как это продемонстрировали тоталитарные режимы, миллионы, десятки миллионов человеческих жизней. По самой логике
вещей он готов подавлять и уничтожать своих оппонентов, если они
не разделяют его целей, искоренять все еретические, по его мнению, взгляды.
Поскольку путь к цели далек и долог, необходимо постоянно
принимать меры, призванные обеспечить постоянство цели путем
подавления всякой критики, ликвидации всякой оппозиции, насаждения убеждения в мудрости и всемогуществе предводителя в
движении к намеченной цели и т.д. Один из важнейших принципов
такого утопизма состоит в том, что каждая наступившая эпоха приносится в жертву тем, которые придут после нее, и так до бесконечности.
В этом смысле можно сказать, что взятые сами по себе в чистом
виде бесплодны как чистота помыслов йогов, проповедующих абсолютное воздержание, так и чистота революционеров, призывающих к сверхактивности в форме прямого действия с целью разрушения старого мира до основания и создания на его обломках нового
совершенного мира. Как отмечал А. Камю, «оба эти типа людей, в
равной степени далекие от реальности, воплощают два вида бессилия: бессилие добра и бессилие зла» [34, с. 343].
Проблему соотношения политических целей и средств невозможно разрешить, основываясь, как это пытался делать Ф.В. Ф¸рстер, на
постулате «из добра может следовать добро, из зла лишь зло». Как
показывает исторический опыт, в сфере властных отношений наидостойнейшего из людей подстерегают множество соблазнов. Как
говорили древние греки, власть выявляет истинную суть человека.
Приходится констатировать, что последняя слагается из множества
постоянных и переменных величин, где божественное перемежается с сатанинским, благородство с низменным, истинно человеческое с неандертальским, устремленность ввысь с дьявольской одержимостью и т.п.
Глава 6. Морально-нравственный аспект мира политического
Очевидно, что не всегда человек выдерживает испытание
184
властью, и нередко в нем второе начало одерживает верх. По-
истине, как говорил один из героев Честертона отец Браун, «можно
удержаться на одном уровне добра, но никому еще не удавалось удержаться на одном уровне зла». К сожалению, за примерами нам не
нужно обращаться к отдаленным временам или странам: в нашей
сегодняшней жизни примеров тому предостаточно. К тому же не всегда человек или идея выступает на общественно-политическую авансцену в своем истинном обличье. Бывает, что великие идеи приходят в мир в обнимку со злом, а бывает и так, что, как говорил еще Ф.
М. Достоевский, зло приходит в мир в маске добра.
Нужно ли здесь напоминать о том, сколько раз в истории разного
рода лжепророки, претендовавшие на осчастливление всех людей,
на деле оборачивались настоящими антихристами и бессовест-ными
злодеями, несущими неисчислимые бедствия своим, да и чужеземным народам. Эти примеры воочию демонстрируют верность слов
лорда Эктона, который говорил, что «любая власть развращает, а
большая власть развращает абсолютно». Не стоит ли всерьез поразмышлять над этим нашим политикам, только что освободившимся
из тоталитарного плена?
Выдвигая на первый взгляд хорошие, а то и прекрасные идеи, мы
не вправе забывать о реальностях, тем более подгонять под них эти
реальности. В этом контексте интерес представляет проводившееся
П. Сорокиным разграничение в подходах к этике между неокантианством и социологизмом. Первое говорит словами С. Лотце: «Я все
еще убежден, что иду правильным путем, когда ищу в том, что должно быть, основание того, что есть». Второй же, наоборот, утверждает: «В том, что есть, мы ищем то, что должно быть». Однако здесь
нельзя допустить проведения непреодолимой линии разграничения
между миром сущего и миром должного. Если нет резко очерченной грани между ними, то нет резко обозначенной границы между
вопросами власти и вопросами морали.
Идеальная цель, как бы далека и возвышенна она ни была, должна принадлежать реальному миру. Важное место в нашей жизни
занимает выбор между возможностями, предоставляемыми реальными условиями, и обстоятельствами. Разумеется, можно пассивно наблюдать, плыть в водовороте политических событий и процессов.
Но все же политика немыслима без решений, а всякое решение сопряжено с выбором из двух и более вариантов. На принятие решения непосредственное влияние оказывает то, как принимающий его
человек оценивает мир, свое место в нем и происходящие события.
Оценки, на основе которых принимаются решения, могут быть сознательными или бессознательными, простыми
185
Антиномия между свободой, равенством и справедливостью
или сложными, тщательно продуманными или поспешными, основанными на солидной или поверхностной информации.
Все многообразие результатов и предметов человеческой деятельности, а также сами отношения между людьми оцениваются в категориях добра и зла, истинного и ложного, справедливого и несправедливого, прекрасного и безобразного и т. д. Способы и критерии
такой оценки, выраженные в форме нормативных представлений,
закрепляются в общественном сознании как «субъективные ценности» – установки, оценки, ориентации, императивы и запреты и т.
д. В системе ценностей зафиксированы критерии того, что социально признанно в данном обществе или социальной группе. На их основании формируются более конкретные системы нормативного
контроля и целенаправленные действия людей.
Политика как искусство возможного
Гражданское общество – сфера сотрудничества и столкновения
множества частных интересов. Возникает вопрос, как достичь совместимости разнородных и противоречивых интересов всех членов
общества, их общей воли и морально-этического начала. Способность обеспечивать такую совместимость и делает политику «искусством возможного». В жизни, особенно в политической, нередки
случаи, когда буквалистская, бескомпромиссная приверженность
принципу, диктующему всегда и всюду придерживаться его без учета
возможных последствий, может привести к непредсказуемым и непоправимым последствиям.
Для опытного политика из любого правила или принципа могут
быть исключения. Например, во все времена властители, да и политические мыслители отстаивали допустимость лжи во имя укрепления существующей системы, считая ложь во благо вполне допустимым средством политики. Канцлер Германии О. Бисмарк как-то
заметил: «Политик может со спокойной совестью лгать в трех случаях – перед выборами, во время войны и после охоты». Было бы
чистейшей воды лукавством утверждение, что такой-то вполне респектабельный крупный политик или государственный деятель (скажем, У. Черчилль, Ф. Рузвельт, Ш. де Голль) никогда не прибегал к
обману, передергиванию или искажению фактов, когда это диктовалось (или так полагали) высшими интересами нации и государства.
Глава 6. Морально-нравственный аспект мира политического
Любые дееспособные политические программы должны
186
приспосабливаться к изменяющимся реальностям, от чего-
то следует отказываться, что-то заимствовать из программ других политических сил и т. д. Иначе говоря, «искусство возможного» требует от всех сторон, вовлеченных в политику, способности и готовности идти на компромиссы. Поэтому политику можно характеризовать также как «искусство компромисса». Достижение
приемлемого для всех сторон компромисса требует интуиции, воображения, дисциплины, опыта, умения.
Однако в морально-этическом контексте компромисс зачастую
может рассматриваться как признак отступления от принципов. Как
показывает исторический опыт, людям, как правило, импонируют
не те государственные и политические деятели, которые славились
своим умением достигать компромиссы, а те, кто твердо и бескомпромиссно реализовывал свои идеи и замыслы.
«Искусство возможного» означает не отказ от морально-этического, ценностного начала, а то, что сама политическая этика должна
быть реалистичной в смысле учета реальных общественных и структурных предпосылок политической деятельности и возможностей
реализации того или иного политического курса. Учет этих предпосылок предполагает то, что К.Г. Баллестрем называет «моральным
компромиссом». Такой компромисс отнюдь «не означает отказ от
собственных убеждений или их дискредитацию, он означает признание приоритетов того, что в конкретной ситуации является наиболее приемлемым для большинства; он оставляет право использования собственных убеждений для завоевания этого общества». Все
то, что согласуется с такой концепцией справедливости и готовности к компромиссу, представляет собой отрицание возможности определения истинности моральных убеждений, навязывание собственных моральных убеждений, стремление устранить, по выражению К.Г. Баллестрема, «скандальный плюрализм при помощи
диктата добродетели и воспитания» [4, с. 92–93].
Здесь мораль как одно из сущностных проявлений человеческого измерения – это одно, а абстрактное морализирование – другое. Зачастую нельзя верить на слово политикам, которые делают
карьеру, выдавая себя за носителей высшей морали и нравственности, высказывая моралистические суждения и выражая негодование
по поводу несправедливости других. Проповедуемая ими мораль –
это ложная мораль.
Важно отличать практическую целесообразность, необходимость
или неизбежность того или иного действия и ее моральную оправданность и обоснованность. То, что исследования и разработки по химии чреваты для людей и общества опасными
187
Политика как искусство возможного
последствиями, не означает, что должны быть прекращены изыскания в этой области. Но действительно опасен химик, не сознающий
опасности. То же самое относится и к политику.
Разумеется, идеальным является такой политик, который стремится к достижению наибольшего блага для наибольшего числа
людей. Но ни один политик не может гарантировать этого, тем более, предвидеть все возможные последствия своих действий. «Ни одна
этика в мире, – писал М. Вебер в данной связи, – не обходит тот
факт, что достижение «хороших» целей во множестве случаев связано с необходимостью смириться и с использованием нравственно
сомнительных или по меньшей мере опасных средств, и с возможностью или даже вероятностью скверных побочных следствий; и ни
одна этика в мире не может сказать: когда и в каком объеме этически положительная цель «освящает» этически опасные средства и
побочные следствия» [6, с. 697].
Политик зачастую оказывается перед дилеммой либо принимать
непопулярные и жестокие меры, которые не выдерживают критики
с гуманистической и моральной точек зрения, либо, отказавшись от
их принятия, еще более усугубить ситуацию. Особенно отчетливо
этот момент проявляется в сфере международных отношений. Люди
в большинстве своем, как правило, отрицательно или с презрением
относится к неспровоцированному убийству и насилию. Так же они
относятся и к войне. Однако во внешнеполитической сфере забота о
собственной безопасности является определяющим мотивирующим
фактором для всех членов международно-политической системы.
Главной функцией каждого актора международной политики стали ликвидация или блокирование опасности и стремление обезопасить себя от угроз, исходящих от других акторов. Центральное
место в их усилиях занимает защита национально-государственных
интересов. Поэтому в определенных ситуациях использование силы
для этой цели становится неизбежным и желательным.
При таком положении соблюдение норм морали становится весьма трудным делом. Не случайно, что многие исследователи характеризуют международную политику как аморальную, или имморальную. Эта аморальность питается тем, что при анархии внимание каждого актора концентрируется на реализации собственных корыстных
целей и интересов, а также осознанием того, что не все акторы играют, соблюдая одни и те же правила игры. Правительства, призванные защищать интересы своих граждан от любой внешней угрозы,
Глава 6. Морально-нравственный аспект мира политического
не тождественны отдельно взятым гражданам отдельно взя-
188
того государства.
Поэтому моральные нормы, которыми руководствуются отдельные индивиды, не могут служить руководящими нормами для государства. На международной арене главным приоритетом для государства как актора международной политики является защита своих
граждан. Эта цель перевешивает любые требования корректного поведения в отношении других акторов. Ситуация еще больше осложняется тем, что разные акторы руководствуются разными культурными и моральными системами.
Например, пацифизм, приверженцы которого ставят под сомнение правомерность с нравственной точки зрения использования силы
в решении как внутриполитических, так и внешнеполитических
проблем, как нельзя лучше отвечает общепринятым морально-этическим императивам. Одним из важнейших принципов пацифизма
является приверженность разоружению. И действительно, если
убийство, насилие и, соответственно, война, которая ассоциируется
с ними, аморальны, то, казалось бы, любой человек, приверженный
принципам морали, должен был бы выступить против накопления
орудий войны, за разоружение.
Но на практике все сложнее. Приверженцы пацифизма не учитывают то, что одна из главных целей правительства любого государства является обеспечение безопасности своих граждан от внешней
опасности. Более того, действия правительства в направлении одностороннего ограничения вооружений или разоружения в мире, напичканном самой современной военной техникой, именно с моральной точки зрения были бы весьма сомнительными. Как справедливо отмечал А. Уольферс, «моральные увещевания не
подчиняться императивам выживания… означали бы посоветовать
совершить самоубийство» [158, p. 59].
В сфере международной политической системы сила играет центральную роль, поскольку она позволяет стране защищать и реализовать свои интересы. Разумеется, и здесь во все более растущей степени при решении межгосударственных споров используются невоенные и несиловые средства и методы. Однако, когда они оказываются
неэффективными, государство выказывает готовность прибегать к
силе. Бывают случаи, когда руководство государства демонстрирует
недостаток или отсутствие воли вооружаться и подготовиться к достойному отпору возможному противнику. Это может стимулировать
его перейти Рубикон и начать войну.
Именно отсутствие такой воли у правительств Великобритании
и Франции во второй половине 30-х годов, сделавших ставку на политику умиротворения Гитлера в условиях широ-
189
Политика как искусство возможного
комасштабного наращивания вооружений Германией, Италией и
Японией (при политике изоляционизма руководства США), во многом послужило для агрессоров стимулом к развязыванию Второй мировой войны. В данном конкретном случае аморальными можно
считать позиции тех, кто именем морали и нравственности призывал
к разоружению и миру, а не тех, кто перед лицом неумолимо надвигавшейся войны требовали наращивать вооружения, чтобы остановить Гитлера и его приспешников.
Здесь нельзя не вспомнить Н. Макиавелли: чтобы попасть в рай,
нужно тщательно изучить дорогу в ад. В данной связи следует отметить, что после 1945 г. мир не стал ареной очередной всемирной
бойни именно потому, что каждая из главных противоборствующих сторон выказывала готовность дать отпор возможной агрессии
противной стороны и неуклонно наращивала для этого материальную базу. Иными словами, взаимное сдерживание, обеспечив примерный баланс сил, способствовало сохранению мира в течение
всего послевоенного периода. Причем на первом этапе, в 50–60е годы, этот баланс, давший возможность обеим сторонам осуществить политику гарантированного сдерживания, был достигнут
в результате не разоружения, а наращивания вооружений. И каждая из сторон убедилась в том, что после возможного первого удара противника у нее останется достаточно средств для ответного
удара.
Очевидно, что гонка вооружений не всегда и не обязательно является фактором дестабилизации международных отношений и причиной развязывания войны. Именно гонка вооружений в течение
нескольких послевоенных десятилетий привела к стабилизации
международных отношений, во всяком случае отношений между великими державами, прежде всего СССР и США.
И в тех конкретных обстоятельствах одностороннее сокращение
вооружений или разоружение можно было оценить как аморальную
позицию, поскольку при отсутствии доверия между заинтересованными сторонами это могло подвигнуть одну из них перейти роковую черту. Очевидно, что требования разоружения и защиту мира
нельзя автоматически отождествлять с приверженностью принципам
морали. Поэтому, выдвигая сколько-нибудь ответственные моральные оценки и суждения, нельзя не учитывать их контекст и возможные последствия.
Очевидно, что, с одной стороны, максима «политика есть искус-
Глава 6. Морально-нравственный аспект мира политического
ство возможного» ставит определенные пределы морализа-
190
ции политики. С другой стороны, этика, в свою очередь, оп-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]