Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в политическую философию. Учебное пособие
.pdf
рются за власть. Ее результат в немалой степени определяется тем,
какими ресурсами обладает каждый из них. Поведение различных
акторов на политической авансцене во многом зависит от характера распределения силы и власти в рамках политической системы.
Очевидно, что малые и слабые акторы будут вести себя иначе, чем
крупные и сильные. Одной из основных причин изменений конфигурации и характера взаимоотношений различных акторов являются сдвиги в распределении силы и влияния между ними.
То же самое верно и применительно к государствам, вступающим на международной арене во взаимоотношения друг с другом.
Одним из важнейших элементов, на котором базируется мощь государства, является явно выраженная способность эффективно использовать силу.
С древнейших времен любой властитель, дороживший своей властью и интересами безопасности государства, даже когда он дружил с соседями, всегда держал наготове дубинку (или, говоря современным языком, держал порох сухим), чтобы в случае необходимости пустить ее в ход. Тем более мощь государства как можно
нагляднее демонстрировалась тогда, когда соседи проявляли недружелюбие или агрессивность. Говорят, что во время своего визита в Москву в 1935 г. тогдашний министр иностранных дел Франции П. Лаваль высказал Сталину мысль о важности привлечения
римского папы на сторону тех, кто выступает против усиления гитлеровской Германии. На это Сталин с присущей ему иронией будто ответил: «Ого! Папа! А сколько у него дивизий?»
Государство, особенно державу, претендующую на статус великой, невозможно представить без военной силы. Как показывает
исторический опыт, государства отдавали ей приоритет, рассматривая войну как важнейший инструмент разрешения споров и конфликтов между государствами. Более того, часто правым оказывался сильный (нельзя сказать, что сегодня этот принцип уже изжит). Рано или поздно слабые подчиняются сильным, особенно
тем, кто полон решимости использовать военную силу для навязывания своей воли другим. И в этом смысле правы те исследователи,
которые характеризуют международную политику как отношения
господства и подчинения, достигаемые и поддерживаемые с помощью насилия. Из этого можно сделать вывод, что призрак насилия
всегда витает над отношениями между государствами.
Государства одновременно похожи друг на друга и различаются,
порой существенно. Все государства в сущности равнозначны по стоящим перед ними задачам и выполняемым функ-
201
Основные положения политического реализма
циям, но отличаются друг от друга по возможностям и средствам,
которыми они располагают. Но различные нации, народы и страны
по своему весу, влиянию, ресурсам, возможностям неравны: одни из
них – крупные, другие – мелкие, одни обладают развитой промышленностью, а другие значительно отстают в своем развитии.
Международное неравенство во все времена было реальностью, что
обусловливало подчинение одних народов и стран другим. Всегда,
во всяком случае со времен античности, стояла сакраментальная проблема: если государство маленькое, оно может быть обречено на исчезновение; если оно большое, то рискует потерять raison d’e´tre своего
существования. В одном случае оно может стать жертвой внешних сил,
в другом – жертвой внутренних неурядиц.
Приходится признать, что, хотя в современном мире искусство
управления государством и формы взаимоотношений между государствами и подверглись существенным изменениям по сравнению
с прежними эпохами, природа этих взаимоотношений, определявшихся соперничеством и борьбой за власть и влияние, не изменилась на протяжении тысячелетий. Главная цель каждого государства – выживание в сообществе других государств.
Но в то же время любое государство, тем более государство крупное, стремится увеличить свой вес и влияние за счет других членов
международного сообщества. Одним из важнейших принципов функционирования международной системы является стремление государств получить контроль над поведением других акторов. Организационные принципы этой системы, формы реализации интересов, как
правило, отражают относительный вес и влияние различных акторов.
Здесь вслед за К. Уольтцем можно привести аналогию с рынком в
сфере экономики. Структура рынка определяется числом конкурирующих между собой фирм. Если в конкуренции участвует множество примерно равных фирм, то возможно, во всяком случае теоретически, достижение ситуации совершенной конкуренции. Но
если на рынке доминируют несколько крупных фирм, то конкуренция считается олигополистической, хотя там могут участвовать и
другие, более мелкие фирмы [156, p. 94]. В руках доминирующих в
международной иерархии держав сосредоточиваются организация и
контроль над процессами взаимодействия между всеми участниками системы. Или, как отмечал Р. Арон, «структура международных
систем всегда носит олигополистический характер» [94].
Этот тезис воочию подтверждается многочисленными фактами.
Глава 7. Реализм и идеализм в политике
Со времен античности до середины ХХ в. господствующее
202
положение в международной системе и, соответственно,
международной политике занимали великие военно-политические державы. Они устанавливали нормы и правила политической
игры, определяли структуру международной системы, отвечающую
прежде всего их собственным интересам, поскольку имели возможность принудить более мелкие и слабые страны приспособиться к
этой структуре. Они же контролировали решение всех вопросов,
связанных с распределением ресурсов, особенно тех, которые, по
их мнению, имели жизненно важное значение.
Эта ситуация с теми или иными модификациями сохранилась и
в наши дни. Ведущую роль в системе международных отношений
играют великие державы, несущие особую ответственность за поддержание мира и международной безопасности. Их особая роль
признается в международной практике, несмотря на утвердившийся в международном праве принцип равноправия всех без исключения государств, независимо от их размера, экономической и военной мощи и политического влияния.
Важным компонентом веса и влияния любого субъекта политики, будь то отдельный политический или государственный деятель, группировка, класс, партия, государство и т.д., является репутация, престиж, выражающиеся в реноме, образе, имидже. Как
подчеркивал Т. Гоббс, выгода, безопасность и репутация составляют три главные мотивирующие цели человека.
Человек стремится к высокой репутации, потому что является
существом, наделенным гордостью и эгоистическим интересом.
Гордость заставляет быть завистливым из-за боязни, что сотоварищи сочтут его менее достойным, чем они сами, толкая этим предпринять соответствующие шаги. Так, психологическая безопасность каждого человека ведет к реальной физической безопасности всех остальных. Нации еще больше, чем отдельные индивиды,
склонны к подобному образу действий. Отсюда – важность категории «национальная честь», в соответствии с которой международные переговоры ведутся таким образом, чтобы ни одна нация
не «потеряла лицо».
Разумеется, нельзя отождествлять государства с отдельно взятыми индивидами, их различия слишком существенны, различны также их интересы и устремления, формы и средства их реализации. Но
тем не менее понятие чести – вполне реальный феномен, способный оказывать большое влияние на поведение как отдельных людей, так и государств. «Национальная честь», которая воплощается
в понятии «престиж», определяется прежде всего экономическими и политическими возможностями государства.
203
Основные положения политического реализма
Но зачастую престиж достигается с помощью силы, особенно
успешной, победоносной войны, в результате которой государство
навязывает свою волю другому государству. С этой точки зрения,
одна из главных функций войны состоит в том, чтобы определить
международную иерархию по шкале престижа и тем самым выявить, какие именно государства оказываются главными акторами
международной системы. Изменение соотношения экономической
и политической мощи государств рано или поздно приводит к изменению сложившейся иерархии престижа. Доминировавшие государства постепенно теряют способность навязывать свою волю
другим и защищать свои интересы. Государства, вступившие в период подъема, в свою очередь, во всевозрастающей степени ставят
вопрос об изменениях в системе, которые бы отразили их вес и
интересы. И, наконец, создавшаяся тупиковая ситуация и вопрос о
том, кто именно займет руководящие позиции в новой системе,
решается в ходе вооруженного конфликта.
Распределение ролей и мест между главными акторами на иерархической шкале оказывает влияние на их поведение на международной арене. Государство, которому не удается приспособиться к
господствующим нормам и правилам международной системы,
расплачивается, как правило, дорогой ценой и может рисковать
своим существованием. Стратегия акторов зависит от того, является ли это распределение равным для всех, олигополистическим,
двухполюсным или монополюсным. Более того, такое распределение, пути и формы его изменения имеют ключевое значение для
характера изменения международной политики.
Динамика международных отношений определяется тем, что по
своей природе мощь государства представляет собой относительную
величину: выигрыш одного если не всегда, то нередко оборачивается потерей для другого. Иначе говоря, действует принцип игры с
нулевой суммой. Поэтому каждое государство, озабоченное возможностью нападения и установления господства со стороны другого
государства, стремится усилить собственную безопасность путем наращивания своей мощи. Хотя невозможно добиться полной безопасности в мире конкурирующих и соперничающих государств,
стремление каждого из них к этому ведет к ослаблению других и
стимулирует соперничество за большую мощь и безопасность. И так
до бесконечности. Можно сказать, что борьба за выживание является врожденной особенностью международных отношений.
Глава 7. Реализм и идеализм в политике
Доминирующие акторы, как правило, утверждали свои
204
права на господствующее положение и навязывали нормы и
правила игры более слабым членам этой системы. Так, Персидская
империя, которая, возможно, первой заложила основы международного права, навязала другим, более слабым государствам правила и
нормы, регулирующие международные отношения и дающие возможность разрешить споры между ее более мелкими соседями. Рим
дал средиземноморскому миру свой кодекс и первый закон народов. В современном мире то, что мы называем международным правом, разработано и утверждено западной цивилизацией и в целом
отражает прежде всего ее интересы и ценности.
Мощь государства, его способность все время держать на должном уровне и, соответственно, силой оружия защищать или укреплять свои позиции зависят от многих обстоятельств. Одним из важнейших факторов, способствующих экономическому и политическому ослаблению и в конечном счете упадку доминирующих держав
является тенденция к возрастанию стоимости наиболее передовых и
эффективных видов военной техники – феномен, который многие
авторы называют «законом возрастающей стоимости войны».
Возможно, А. Смит был первым, кто обнаружил, что по мере достижения цивилизацией зрелости расходы на войну проявляют все
более отчетливую тенденцию к росту. Из-за увеличивающихся издержек на содержание вооруженных сил и диффузии военной технологии от доминирующей державы к конкурентам ее расходы постоянно растут. Конфликт из-за бюджетных приоритетов потребления, инвестиций и обороны приобретает все большую остроту.
Об этом свидетельствует и мысль Э. Гиббона о том, что «всякое
государство придет в конце концов в истощение, если оно будет держать более одной сотой части своих членов под ружьем и в праздности» [20, с. 20]. Такая оценка, высказанная еще в XVIII в., сохраняет актуальность и в наши дни, но с поправкой на колоссальное
увеличение стоимости производства и содержания вооружений и вооруженных сил.
Тем не менее нельзя не признать, что в отношениях с другими
акторами мировой политики государства стремятся занять как можно
более высокие ступени в иерархии стран и народов. Если обозреть
панораму истории человечества, то мало можно найти государств,
которые не руководствовались бы этим принципом. Так обстояло дело
во всех цивилизациях прошлого Востока и Запада, так было в период
двухполюсного миропорядка, таким же остается положение и в формирующемся новом мировом порядке.
Основные положения политического реализма
205
Школа реальной политики
Установки и принципы политического реализма получили логически завершенную форму в работах представителей послевоенной
школы реальной политики. В течение всего послевоенного периода
США и СССР (да и другие великие державы) руководствовались
принципами силовой политики. Это было естественно для периода
фронтального противостояния двух сверхдержав и военно-политических блоков. Объяснимо и то, что основополагающие принципы
и установки политического реализма были разработаны именно в
Соединенных Штатах, выступивших в качестве одного из полюсов
миропорядка и лидера так называемого свободного мира. В сущности реализм во многом был призван дать объяснение конфронтации
Советского Союза и США, которая стала выходить на поверхность
сразу после окончания Второй мировой войны.
Школа реальной политики возникла как реакция против вильсоновского идеализма и оптимистической концепции международных отношений. Ее представители предприняли попытку непредвзятого объективного, свободного от нормативных и идеологических установок, анализа природы отношений между государствами.
В ее основе лежало противопоставление господствовавшим в тот
период правовым, институциональным и нормативным подходам, а
также вильсоновскому идеализму. Отдельные ее положения были
сформулированы Н. Спайкменом, известным протестантским теологом Р. Нибуром, А. Уольфером, У. Липпманом и др.
Одним из родоначальников этой школы считается английский
историк Э. Х. Карр, опубликовавший в 1939 г. книгу «Двадцатилетний кризис, 1919–1939 гг.» В послевоенные годы различные
аспекты международных отношений разрабатывали также политические деятели Дж. Герц, Дж. Кеннан, Г. Киссинджер, З. Бжезинский и др. В Европе к позициям политических реалистов были близки Х. Бул, Р. Арон, М. Уайт и др.
Обосновывая силовую политику как проявление общей закономерности функционирования международной системы, реалисты
пытались подвести теоретическую базу под холодную войну. В условиях, когда прежние великие державы; Германия, Франция и Великобритания, оказались отодвинутыми на дальний план, утверждали реалисты, СССР и США, вышедшие из Второй мировой войны
военно-политическими гигантами, просто не могли не оказаться в
Глава 7. Реализм и идеализм в политике
состоянии конфронтации.
206
При всем том важнейшие постулаты представителей школы реальной политики относительно роли силы и силового фактора в
мировой политике, союзах и коалициях как условии обеспечения
баланса сил и гарантии национальной безопасности, в общем не
блещут особой оригинальностью. Как справедливо отмечал профессор П. Сенарклен, пытаясь научно обосновать силы, определяющие
ход мировой политики, реалисты стряхнули «пыль с политической
философии, оформившейся в период Возрождения, а своими корнями уходящей в Древнюю Грецию, в толкование Фукидидом Пелопонесской войны» [69, с. 9].
Главная их заслуга состояла в том, что они подвели идейно-политическую и политико-философскую базу под силовую стратегию
государства на международной арене, рассматривая силу как главное, а зачастую как единственное средство защиты и реализации национальных интересов. Так, Э. Карр оценивал альтернативу реализму как утопизм, который он характеризовал как «примитивную…
стадию политической науки».
Особенность школы реальной политики состояла в том, что она
при всем своем академизме весьма близко стояла к политическим
реальностям, во многом формировала идейные основы внешнеполитической стратегии как США, так и других стран Запада (хотя и
в меньшей степени) в условиях биполярного миропорядка и холодной войны. Две сверхдержавы, противодействуя устремлениям друг
друга, постоянно наращивали военную мощь, во многом подтверждая тезис реалистов о роли силы и силового фактора.
Более того, многие приверженцы школы реальной политики
были одновременно практикующими политиками и дипломатами.
Одним из первых был идейный вдохновитель американской политики сдерживания Дж. Кеннан – известный дипломат, посол США
в Москве. К этому ряду относятся государственный секретарь при
президенте Р. Никсоне Г. Киссинджер и помощник президента Дж.
Картера по национальной безопасности З. Бжезинский, которые оттачивали свои политические позиции и пристрастия в Гарвардском
университете. Впервые в более или менее развернутой форме установки этой школы были изложены Г. Моргентау в книге «Политика между государствами», опубликованной в 1948 г.
Приверженцы этой школы попытались определить основные движущие факторы и структуры международных отношений и важнейшие постоянные и переменные величины, способствующие их изменениям. Они претендовали на то, чтобы дать ключ к
пониманию поведения и действий государств и государ-
207
Школа реальной политики
ственных деятелей на международной арене, выявить саму логику
международной политики. Государства ими рассматриваются в качестве действующих лиц, которые, используя все находящиеся в их
распоряжении материальные, финансовые и человеческие ресурсы
и не считаясь с какой-либо высшей властью, отстаивают свои интересы.
По мнению реалистов, международная система, не располагая
наднациональными властными структурами, наделенными прерогативами применять санкции для разрешения или предотвращения
неизбежных противоречий и конфликтов между государствами, является полем анархического взаимодействия государств-акторов.
Причем такая установка выводилась из самой природы человека,
которая, как полагал Г. Моргентау, лежит в основе закономерностей функционирования политики и общества. Поскольку эти закономерности носят объективный характер, они универсальны. Э.
Карр, например, утверждал, что «сила является необходимой составной частью всякого политического порядка».
При этом необходимо отметить, что реалисты, не говоря уже о
представителях других школ, не пришли к единому мнению относительно содержания, вкладываемого в понятие «сила». Есть много
определений силы или мощи. Все же общим для них является то,
что ключевая роль в динамике мировой политики отводится стратегическим ресурсам. В этом плане характерна позиция Г. Моргентау, определившего силу, исходя из ресурсов, которыми данное государство располагает. Он включал в нее военные средства, производственные мощности, сырьевые ресурсы, численность населения,
геостратегические преимущества и др., а также культурные особенности, моральный дух нации, искусство дипломатии и др. [130, p.
31].
Зачастую сила рассматривается как способность государства устанавливать правила игры и определять исход переговоров в свою
пользу. Как считал, например, Кокс, сила – это способность государства выбирать и формировать структуры глобальной экономики,
навязывать другим странам и народам свои ценности и нормы. Особенно большое внимание представители реалполитики уделяют отношениям между государствами с упором на проблемы конфликтов и войн между ними. Поскольку в основе международных отношений лежит противоборство интересов и устремлений государств,
то оптимальным путем обеспечения мира являются достижение и
Глава 7. Реализм и идеализм в политике
поддержание относительного баланса сил.
208
Международная политика большей части послевоенного периода, особенно первых десятилетий, когда господствовала фронтальная конфронтация между двумя социально-политическими системами, служит убедительным подтверждением этого тезиса. С данной точки зрения, нельзя не признать правоту Г. Моргентау,
утверждавшего, что «международная политика, как и всякая другая, есть борьба за власть» [130, p. 5]. Добавим здесь от себя – борьба за власть между государствами как реальными акторами мировой
политики. Реалполитики решительно не приемлют политику умиротворения вроде пресловутого мюнхенского соглашения, полагая,
что политику безопасности, нацеленную на порядок и мир, можно
обеспечить только с помощью силы.
Признавая правомерность подобных рассуждений, вместе с тем
важно учитывать и то, что в реальностях ядерно-космического века,
как будет показано в гл. 8, существенно изменились само понимание и параметры национальных интересов, национальной безопасности, роли военной силы и войны в мировой политике. Произошли также структурные сдвиги в мировой экономике, вызванные новейшими информационными и телекоммуникационными
технологиями, способными уменьшить уровень международной напряженности и значительно расширить рамки взаимовыгодного сотрудничества между различными странами и народами. Но тем не
менее войны и конфликты не изжиты и остаются непреодолимой
реальностью современного мирового развития.
Особенность относительного равновесия в рамках биполярного
миропорядка состояла в том, что стабильность преобладала в центре, в то время как положение на периферии оставалось неустойчивым. Дав возможность предотвратить войну между главными акторами международных отношений в центрах современного мира, стабильность биполярного миропорядка не привела к снижению
насилия в странах третьего мира.
В результате в центре воцарился относительный «холодный» мир,
а на периферии постоянно бушевали малые и средние гражданские
и межгосударственные войны. Периферия выполняла в некотором
роде роль предохранительного клапана для выхода пара антагонизма двух сверхдержав, стимулируемого их стремлением изменить статус-кво в свою пользу.
Справедливости ради следует отметить, что наиболее крупные реалисты Г. Моргентау, Дж. Кеннан, Р. Арон не могли не учитывать
усиливающиеся процессы интернационализации и взаимозависимости стран и народов и не внести коррективы в свои
209
Школа реальной политики
умозаключения. Как подчеркивал Р. Арон, сила – это не абсолютный неизменный абсолют, а человеческие взаимоотношения. Поэтому государство может реализовать свой интерес, используя не
только военные, но и экономические, человеческие, морально-психологические и иные ресурсы.
Позиции школы реальной политики претерпели дальнейшую модификацию. Работы ее последователей, как правило, объединяют в
самостоятельное направление, называемое неореализмом. В них обоснование роли силы как бы получило новое дыхание. Стимулом к
этому явилось, по-видимому, наметившееся к середине 70-х годов
обострение отношений между СССР и США. Среди них выделяются
в первую очередь труды К. Уольтца «Теория международных отношений» (1979) и Р. Дж. Либера «В отсутствие общей власти» (1988).
Особенность творчества неореалистов состоит в том, что, сохраняя приверженность основным принципам политического реализма относительно конфликтного характера политики на международной арене и анархической природы миропорядка, они вместе с
тем признают необходимость учета при анализе мировых реальностей роли институциональных и нормативных факторов, а также международного права и международных организаций.
Эти факторы, по их мнению, вносят существенный вклад в урегулирование кризисов и конфликтов, ядерного сдерживания, интернационализации мировой экономики, роста взаимозависимости
государств и т.д. Указав на значение углубляющейся интеграции международной экономики, деятельности международных и региональных организаций и транснациональных акторов, они стали делать меньший упор на силу и военно-силовой фактор в отношениях
между государствами.
Опыт распада Советского Союза убедительно показывает, что разрушение установившегося миропорядка может привести к ослаблению и даже крушению политических режимов, обязанных своим
существованием господствующим державам. Дальнейшее сокращение относительного веса и влияния США и западного блока в целом
может распространить этот принцип и на регионы, до сих пор остающиеся в их сфере влияния. Несомненно, что Pax Americana, равно
как и Pax Sovetica, каждый в своей сфере господства и влияния,
были мощными факторами гарантии стабильности во всемирных масштабах (разумеется, с точки зрения недопущения большой или всемирной войны).
Глава 7. Реализм и идеализм в политике
В наши дни убыстрения времени и сужения простран-
210
ства как никогда раньше обнаруживается неопределенный
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]