В людях

шись, он пошел наверх, сказав мне вполголоса:

дюхин сказал:

Это меня не пугало. Мои отношения с приказчиком давно уже стали невыносимы, — он ненавидел меня упрямо и всё более остро, я тоже терпеть его не мог, но я хотел понять, почему он так нелепо относится ко мне.

А на другое утро, когда наши хозяева ушли куда-то и мы были одни, он дружески сказал мне, растирая паль­цем опухоль на переносье и под самым глазом:

— Думаешь — это я по своей воле и охоте навалился на тебя? Я — не дурак, я ведь знал, что ты меня по­бьешь, я человек слабый, пьющий. Это мне хозяин ве­лел, дай, говорит, ему выволочку, да постарайся, чтоб он у себя в лавке побольше напортил во время драки, все­таки — убыток им! А сам я — не стал бы, вон ты как мне рожу-то изукрасил...

Я поверил ему, и мне стало жаль его, я знал, что он живет впроголодь, с женщиной, которая колотит его. Но я все-таки спросил его:

— Он заставит, — сказал приказчик тихонько, с жалкой усмешечкой.— Он может...

Вскоре после этого он спросил меня:

— Слушай, у меня ни гроша, дома жрать нечего, баба — лается, стащи, друг, у себя в кладовой какую­нибудь иконку, а я продам ее, а? Стащи? А то — Псалтырь?

зяин догадался и сказал твоему...

Мне показалось, что я пропал, — подсидели меня эти люди, и теперь мне уготовано место в колонии для мало­летних преступников! Когда так — всё равно! Уж если тонуть, так на глубоком месте. Я сунул в руки приказчи­ка Псалтырь, он спрятал его под пальто и пошел прочь, но тотчас повернулся, и — Псалтырь упал к моим ногам, а человек зашагал прочь, говоря:

В доме у меня был тоже враг — невеста приказчика, чрезмерно игривая девица; с нею играла вся молодежь мастерской, поджидая ее в сенях, обнимая; она не оби­жалась на это, а только взвизгивала тихонько, как ма­ленькая собачка. С утра до вечера она жевала, ее карма­ны всегда были набиты пряниками, лепешками, челюсти

получше гораздо. Девке только до свадьбы и побаловать.

и медленно, точно поп, я поздоровался с ним; посмотрев на меня из-под ладони, он задумчиво проговорил:

Бабушку я видел редко; она работала неустанно, под­кармливая деда, который заболевал старческим слабоу­мием, возилась с детьми дядьев. Особенно много достав­лял ей хлопот Саша, сын Михаила, красивый парень, мечтатель и книголюб. Он работал по красильным ма­стерским, часто переходя от одного хозяина к другому, а в промежутках сидел на шее бабушки, спокойно дожида­ясь, когда она найдет ему новое место. На ее же шее ви­села сестра Саши, неудачно вышедшая замуж за пьяного мастерового, который бил ее и выгонял из дома.