Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Альманах семейного права = International Aspects of Protection of Children’s Rights. Вып.1. Международные аспекты защиты прав ребенка
.pdf
Droits de l’enfants et protection contre les enlèvements
victimes doivent le plus souvent faire le démarches seules en Russie, avec
l’aide de leurs avocats. Comme en France, les questions d’enlèvement relèvent
désormais de juridictions spécialisées (8 tribunaux de première instance sont
compétents en la matière sur le territoire russe). Quelques décisions de retour
ont été rendues, mais elles restent rares. On constaterait cependant une
évolution positive depuis 2018. Il y a quelques années, à la suite d’une affaire
très médiatisée dans laquelle une mère russe avait été condamnée en France à
une peine de prison, juges et opinion publique russes semblaient très hostiles
au retour immédiat. Mais cette situation dramatique était intervenue avant
l’entrée en vigueur de la convention en Russie. La coopération entre autorités
a permis de surmonter ces appréhensions grâce à un effort de formation et de
dialogue entre autorités centrales, relayées par les magistrats de liaison. Ont
également été mises en place des procédures d’accompagnement, telles que la
médiation, portée du côté français par la Cellule de médiation internationale
pour les familles du Ministère de la Justice et, pour la partie russe, par l’Institut
fédéral de médiation qui interviennent gratuitement.
Enfin, dans la ligne des préconisations de la Conférence de DIP de La
Haye, un travail est mené afin d’éviter que des mesures pénales ne viennent
envenimer, et bloquer, les procédures, à moins bien sûr qu’elles ne soient
indispensables, comme en cas de violences familiales.
Reste la question de l’exécution des décisions. Comme pour beaucoup
de pays, telle semble bien la pierre d’achoppement des mécanismes conventionnels1. Dans plusieurs dossiers, la Russie a été condamnée par la
Cour EDH (cf. Cour EDH, 11 décembre 2014, Hromadka et Hromadkova c.
Russie, req. n°22909/10 ou, tout récemment, Cour EDH 1er décembre 2020,
Makhmudova c. Russie, req. 61984/17.
Il s’agit là d’un problème récurrent dont la solution passe notamment,
indépendamment d’éventuelles réformes structurelles internes, par une coopération renforcée entre autorités étatiques, par des mesures d’anticipation
puis d’aménagement du retour, par le développement de la médiation2, mais
aussi, on l’a vu naguère en France dans le cadre d’un contentieux francoallemand aujourd’hui apaisé3, par un effort constant de dialogue et de pédagogie à tous les niveaux de la société.
1
Cf. sur cette question le Guide des bonnes pratiques. Vol. 4; Exécution, disponible sur le
site de la Conférence.
2
Cf. Les réflexions et préconisations, fruit des réunions et des échanges entre praticiens,
sur le site de la Conférence de DIP de La Haye, not. pour la médiation le Guide des bonnes
pratiques. Vol. 5.
3
Cf. Les enlèvements d’enfants à travers les frontières, H. Fulchiron (dir.). Bruylant, 2004.
Юг Фульширон
ПРАВА РЕБЕНКА И БОРЬБА С НЕЗАКОННЫМ
ПЕРЕМЕЩЕНИЕМ ДЕТЕЙ: 10 ЛЕТ ПРИМЕНЕНИЯ
ФРАНЦИЕЙ ГААГСКОЙ КОНВЕНЦИИ 1980 г.
Среди прав ребенка, провозглашенных Конвенцией ООН о правах
ребенка, есть одно, которое в современном мире, характеризуемом все
большей мобильностью граждан, имеет особое значение: это право
ребенка поддерживать отношения с обоими родителями (ст. 9 Конвенции о правах ребенка). В случае семейного конфликта для одного
из родителей действительно велик соблазн выстроить границу между
ребенком и другим родителем, пытаясь сыграть на разнообразии судебных систем и законов и манипулируя понятием «национализм»
и общественным мнением1.
Конвенция о правах ребенка в ст. 11 обязывает государства принимать меры для борьбы с незаконным перемещением и невозвращением
детей из-за границы.
Если этот вопрос порождает драматические ситуации, на которые
можно дать лишь частичный и всегда недостаточный правовой ответ,
закон по крайней мере может предложить родителям инструменты,
способные обеспечить соблюдение их прерогатив и прежде всего защиту ребенка и его прав.
Из всего множества международных документов, разработанных
для борьбы с этой проблемой, Гаагская конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г.
(далее – Конвенция) сегодня является опорным2 текстом. Она основана
на двух постулатах. С одной стороны, ребенок считается первой жертвой похищения: его необходимо защитить, отговорив потенциального
родителя-похитителя от совершения этого действия. Для этого Конвенция устанавливает простой принцип: незамедлительное возвращение
1
См.: Фульширон Ю. Похищение детей через границу (Fulchiron H. (dir.). Les enlè-
vements d’enfants à travers les frontières. Bruylant, 2004).
2
См. текст Конвенции на сайте Гаагской конференции по международному частному праву (ГКМЧП), а также многочисленные работы и базу судебных решений
INCADAT.
62
Права ребенка и борьба с незаконным перемещением детей
ребенка в страну его обычного проживания, чтобы родитель не мог
спрятаться в другом государстве, где он мог бы пожинать плоды своего
поступка. С другой стороны, в интересах ребенка необходимо поддерживать связи с каждым из его родителей.
Поэтому действует правило незамедлительного возвращения (ст. 1):
власти государства, в которое был перемещен ребенок, должны отдать
распоряжение о возвращении ребенка, не вынося решения по существу
спора, т.е. о порядке осуществления родительской ответственности,
в частности, о правах опеки. Только власти государства, в котором
ребенок обычно проживал до неправомерного перемещения, компетентны принимать решения по этим вопросам. Кроме того, согласно
ст. 11 (абз. 1) административные и судебные органы государства, к которому обращено требование, должны в срочном порядке приступить
к возвращению ребенка. Европейский Суд по правам человека (далее –
ЕСПЧ) соблюдает эту Конвенцию, опираясь на право на уважение
частной и семейной жизни, гарантированное ст. 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., возлагает
на государства-участники обязательство принять необходимые меры
для возвращения ребенка и сделать это как можно скорее1.
Исключения при решении вопроса о возвращении могут быть сделаны только в случаях, предусмотренных Конвенцией в ст. 12, 13 и 20
(см. ниже). В целях повышения эффективности процедуры возвращения ребенка Конвенция предусматривает, в частности, создание
центральных органов, ответственных за выполнение обязательств государств- участников, за сроки для принятия мер по возвращению
(поскольку время является оружием в руках родителя, похитившего ребенка), за специализацию судов2 и, прежде всего, за механизмы сотрудничества между центральными органами и между судебными органами.
Конвенция пользуется большим успехом не только с точки зрения
числа ратифицировавших ее государств, но и с точки зрения результатов: благодаря активной политике Гаагской конференции по международному частному праву (разработка Руководства по надлежащим
практикам, последующие сессии, тренинги и семинары для судей,
создание веб-сайта, на котором собрана судебная практика по Конвен-
1
См. презентацию Конвенции на французском языке: Galland E. Jurisclasseur droit
international. Fasc. 549-30, Enlèvement d’enfant: la convention de La Haye du 25 octobre 1980.
Полная библиография представлена на сайте ГКМЧП.
2
Во Франции обращения о похищении детей относятся к компетенции нескольких
судов, распределенных по территории всей страны.
63
Ю. Фульширон
ции из судов всего мира, и т.д.1), она является опорным инструментом
в борьбе с похищениями.
Этот успех объясняет, почему Европейский Союз, сделавший борьбу с похищением людей одним из своих приоритетов, решил полагаться
на традиционные механизмы, а не создавать свой собственный инструмент. Идея, воплощенная в Регламенте (ЕС) от 27 ноября 2003 г.
№ 2001/2003 о юрисдикции, признании и приведении в исполнение
решений по семейным делам и делам об обязанностях родителей (далее – Регламент «Брюссель II bis»)2, состоит в том, чтобы еще больше
продвинуть конвенционную логику в отношениях между государствами – членами ЕС.
Так, в Регламенте уточняются некоторые понятия, в частности,
понятие совместной опеки. Он обеспечивает заслушивание ребенка,
что в некоторых государствах-членах имеет большое значение в связи
с выполнением ими своих международных обязательств или, как в Германии, конституционных требований. Данный Регламент ускоряет
процесс принятия решений, устанавливая жесткие сроки. Он также
ограничивает использование исключений, предусмотренных в ст. 13
Конвенции: так, согласно ст. 11.4 Регламента, судебный орган не может
отказать в возвращении ребенка при наличии риска угрозы причинения
ему вреда (п. «b» ст. 13 Конвенции), если установлено, что для защиты
ребенка после возвращения будут приняты адекватные меры. Регламент
выходит за рамки Конвенции, предоставляя последнее слово властям
государства обычного проживания ребенка: согласно ст. 11.8,
несмотря на решение о невозвращении, принятое в соответствии
со статьей 13 Гаагской конвенции 1980 г., любое последующее решение
о возвращении ребенка, принятое компетентным судебным органом,
в соответствии с настоящим Регламентом подлежит исполнению автоматически, с целью обеспечения возвращения ребенка.
В контексте пересмотра Регламента «Брюссель II bis» предложено дальнейшее совершенствование системы. Вопрос похищения
1
Сайт ГКМЧП содержит различные документы, в частности, руководства по применению Конвенции, учебники, обзоры специальных комиссий и рабочих групп, публикации в рубрике «Вестник судей», набор инструментальных средств, статистику, базу
судебных решений INCADAT и информацию о международной сети судей.
2
Более подробно см., например: Фульширон Ю. Борьба с похищением детей (Ful-
chiron H. La lutte contre les enlèvements dʼenfants. Le nouveau droit communautaire du divorce
et de la responsabilité parentale / H. Fulchiron et C. Nourissat (dir.). Dalloz, 2005. С. 233).
64
Права ребенка и борьба с незаконным перемещением детей
детей родителями стал ключевой характеристикой Регламента «Брюссель II ter»1, который вступил в силу 1 августа 2022 г.
2
Суд справедливости Европейского Союза (далее – Европейский
суд справедливости) неоднократно выносил решения в пользу «проактивного», если можно так выразиться, применения механизмов
регулирования3.
После некоторых колебаний в первые годы применения Конвенции
французские судебные органы приняли решение в пользу строгого
толкования текста под бдительным контролем Кассационного суда4.
Большинство иностранных судов сделали такой же выбор, о чем свидетельствует база данных судебных решений, размещенная на сайте
Гаагской конференции по международному частному праву5.
1
Регламент (ЕС) от 25 июня 2019 г. № 2019/1111 о юрисдикции, признании и исполнении решений по брачно-семейным делам и по вопросам родительской ответственности, а также о международном похищении детей.
2
В частности, новый Регламент определяет крайние сроки, которые необходимо
соблюдать, чтобы вынести обязательное к исполнению решение о возвращении ребенка:
шесть недель, в течение которых центральный орган должен обработать обращение, найти
родителя-ответчика и ребенка, предложить процедуру медиации и предложить заявителю
на его выбор обратиться к адвокату, специализирующемуся на таких спорах, или самому
подать иск в суд; шесть недель на рассмотрение спора в первой инстанции; шесть недель
на возможную апелляцию. В Регламенте обозначены суды, компетентные выносить решения на основании Конвенции. В нем также ограничены возможности для обжалования.
Предусмотрен только один способ обжалования, а судья должен рассмотреть вопрос
о том, подлежит ли решение о возвращении ребенка исполнению до вынесения решения
по обжалованию, даже если национальное законодательство такого не предусматривает.
Регламент обязует государство, в котором ребенок обычно проживал до незаконного
перемещения или невозвращения, обратить особое внимание на соблюдение наилучших
интересов ребенка, прежде чем выносить окончательное решение по опеке с вероятным
возвращением (а для этого обязательно выслушать ребенка, прибегая при необходимости
к таким методам, как видеоконференц-связь). Регламент предусматривает прямое общение
между Центральными органами или между судьями для оценки «адекватных положений»,
действующих в государстве – члене ЕС, в которое должен быть возвращен ребенок.
Если существует риск угрозы причинения вреда ребенку в случае его возвращения, суд
государства – члена ЕС, в которое ребенок был перемещен, вправе принять меры по его
защите, которые также могут быть признаны в государстве его обычного проживания
и действовать до тех пор, пока суд этого государства не примет необходимые меры (например, в отношении права посещения родителя, виновного в похищении).
3
См.: Поршерон Д. Судебная практика двух европейских судов по вопросам неправомерного перемещения детей: на пути к взаимодополняющим отношениям? (Por-
cheron D. La jurisprudence des deux Cours européennes (CEDH et CJUE) sur le déplacement
illicite d’enfants: vers une relation de complémentarité? JDI 2015. С. 821).
4
См.: Gallant E. Op. cit.
5
База данных INCADAT.
65
Ю. Фульширон
По случаю 10-й годовщины подписания Российской Федерацией
Конвенции 1980 г.1 представляется интересным подвести итоги 10-летнего применения Кассационным судом Франции этого знакового
текста в борьбе с международным похищением детей. За этот период
Первой палатой по гражданским делам Кассационного суда, компетентной по рассмотрению данной категории дел, было вынесено более
75 судебных решений. Они демонстрируют решимость Суда оставаться
верным как букве (I), так и духу (II) Конвенции.
I. Соблюдение буквы Конвенции
Соблюдение буквы Конвенции выражается, в частности, в строгом
толковании двух ее ключевых понятий: понятия «незаконное перемещение» (A) и понятия «место обычного проживания» (B), в отношении
которых имеется интересная судебная практика.
А. Понятие незаконного перемещения
В соответствии со ст. 3 Конвенции «перемещение или удержание
ребенка рассматриваются как незаконные, если:
а) они осуществляются с нарушением прав опеки, которыми были
наделены какое-либо лицо, учреждение или иная организация, совместно или индивидуально, в соответствии с законодательством государства, в котором ребенок обычно проживал до его перемещения
или удержания; и
б) во время перемещения или удержания эти права фактически осуществлялись, совместно или индивидуально, или осуществлялись бы,
если бы не произошло перемещение или удержание.
Права опеки, упомянутые в пункте а), могут возникнуть, в частности,
в соответствии с законом, либо на основании судебного или административного решения, или на основании соглашения, влекущего
юридические последствия по законодательству этого государства.
1
Конвенция подписана Российской Федерацией 28 августа 2011 г., вступила в силу
для Российской Федерации 1 октября 2011 г.
Автор благодарит г-жу Таню Евсюк (Mme Tania Jewcsuk), начальника Департамента
Министерства юстиции Франции (Département de l’entraide, du droit international privé et
européen du Ministère français de la Justice), и г-жу Алексию Седых (Mme Alexia Sedykh)
за предоставление необходимых сведений и уточняет, что в статье выражается исключительно мнение автора.
66
Права ребенка и борьба с незаконным перемещением детей
Судья должен убедиться, что лицо, подавшее жалобу на похищение ребенка, действительно, наделено правом родительской опеки
(см. решение Кассационного суда от 29 февраля 2012 г. № 11-15613)
по смыслу Конвенции. Согласно п. «а» ст. 5 Конвенции, «права опеки
включают права, относящиеся к заботе о личности ребенка, и, в частности, право определять место жительства ребенка».
Концепция «права опеки», используемая в Конвенции, весьма
специфична. Она полностью автономна от права родительской опеки,
которое встречается в различных национальных законодательствах,
а это может привести к двусмысленности толкования. Во Франции,
например, понятие права родительской опеки исчезло из текста
Гражданского кодекса в 1987 г., но оно остается в сознании людей
из-за постоянной путаницы между правом родительской опеки и осуществлением родительских прав и обязанностей. Таким образом,
чтобы узнать, действительно ли лицо, подавшее иск о возвращении
ребенка, имело права родительской опеки по смыслу Конвенции,
суду следует изучить иностранное законодательство и (или) решение
иностранного суда, чтобы понять объем прав и обязанностей этого
лица по отношению к ребенку и сравнить их с п. «а» ст. 5 Конвенции,
не учитывая при этом квалификацию по национальному праву.
Так, Кассационный суд отменил определение апелляционного суда
по делу, в котором мексиканский судья определил место проживания
ребенка с матерью на определенный период времени, при этом отец
был наделен другими компонентами родительских прав (patria potestad)
согласно мексиканскому законодательству; кроме того, в отношении
ребенка был вынесен запрет покидать территорию Мексики. Следовательно, отец был наделен «правом опеки» по смыслу Конвенции
(решение от 24 июня 2015 г. № 14-14909).
Кассационный суд одобрил подход нижестоящих судов в следующем деле. Российский суд определил место проживания ребенка с его
матерью, а за отцом было признано право на общение с ребенком, отец
потребовал вернуть ребенка, перемещенного во Францию его матерью.
Кассационный суд отметил, что по российскому законодательству
мать и отец имеют равные права и обязанности в отношении ребенка,
в частности, право требовать определения его места жительства, что
составляет компонент права родительской опеки по смыслу Гаагской
конвенции (решение от 2 декабря 2015 г. № 14-25015).
Также можно добавить, например, решение Кассационного суда
по делу, в котором семья проживала в Колумбии, законодательство
которой предусматривает, что право опеки осуществляется совмест-
67
Ю. Фульширон
но обоими родителями (решение от 23 сентября 2015 г. № 15-15869);
решение по делу, в котором семья проживала в Чили, у матери детей
было разрешение от чилийского суда выехать из Чили на 15 дней, и она
уехала с детьми во Францию; апелляционный суд пришел к выводу,
что никакого судебного решения относительно права опеки вынесено
не было, и что мать была наделена правом опеки, и что право отца возражать против выезда детей за пределы Чили не давало ему «права опеки»; кассационный суд, напротив, указал на то, что для выезда ребенка
за границу необходимо получить согласие отца, а также на тот факт, что
суд дал разрешение на выезд только на ограниченный срок; это означает, что имело место нарушение «права опеки» по смыслу Конвенции
(решение от 14 марта 2012 г. № 11-17011); решение по делу, в котором
итальянский суд определил, что родители должны совместно исполнять
свои родительские обязанности и что они совместно принимают решение
о месте жительства ребенка, следовательно, они оба имели право опеки
по смыслу Конвенции (решение от 14 июня 2017 г. № 17-10980); дело,
в котором кассационный суд одобрил решение судей первой инстанции,
которые отметили, что хотя израильским судьей опека над ребенком
была поручена матери, отец имел широкие права доступа и проживания,
которые он осуществлял до стремительного отъезда дочери во Францию,
и что по израильскому законодательству он имел право давать согласие
на любое изменение места жительства ребенка и на любое решение, принятое в интересах ребенка: следовательно, он имел право опеки по смыслу Конвенции (решение от 4 мая 2017 г. № 17-11031); решение по делу,
в котором апелляционный суд установил, что, согласно Закону о семье
Сербии от 24 февраля 2005 г., если родитель живет один с ребенком и нет
решения суда о распределении родительских прав, то осуществление этих
прав возлагается исключительно на данного родителя: следовательно,
нет нарушения права опеки по смыслу Конвенции (решение от 28 марта
2018 г. № 1731427); решение по делу, в котором было признано, что права
опеки по смыслу Конвенции могут существовать, даже если место обычного проживания ребенка не было определено с родителем, подавшим
жалобу на похищение: все зависит от прерогатив, которые закон или
судья признает за последним (решения от 13 декабря 2017 г. № 17-23673,
от 4 мая 2017 г. № 17-19727).
Еще одним условием для того, чтобы изменение места жительства
считалось незаконным перемещением, является отсутствие соглашения между родителями об определении места жительства ребенка.
Оценить наличие такого соглашения должен суд первой инстанции
(решение от 23 марта 2017 г. № 16-28730). Наконец, следует помнить,
68
Права ребенка и борьба с незаконным перемещением детей
что Конвенция не применяется, если ребенку исполнилось 16 лет
(решение от 24 сентября 2014 г. № 13-17553).
B. Определение места обычного проживания ребенка
Это важный вопрос, потому что он позволяет сказать, имело ли
место незаконное перемещение1. Как подчеркивает профессор Эстель
Галлан2,
незаконное перемещение характеризуется сочетанием двух элементов:
географического элемента (это само перемещение) и юридического
элемента (это факт, что перемещение было осуществлено в нарушение
прав опеки). Место обычного проживания ребенка позволяет квалифицировать перемещение как незаконное с учетом этих двух элементов.
Конвенция 1980 г., как и другие Гаагские конвенции, не дает определения понятия места обычного проживания, что объясняется
стремлением разработчиков сохранить гибкость этого понятия, чтобы
его можно было адаптировать к той или иной конвенции с учетом ее
объекта и целей. В своем пояснительном докладе3 г-жа Э. Перес-Вера
разъясняет, что незаконное перемещение – это такое перемещение,
которое удаляет ребенка из «его естественной среды», «из его семейной
и социальной среды, в которой до сих пор проходила его жизнь». Поддерживая этот подход, ЕСПЧ в своем решении по делу «Руйе против
Швейцарии» (Rouiller с. Suisse) от 22 июля 2014 г. № 3592/08 разъяснил,
что Конвенция применима в случае перемещения ребенка из Франции в Швейцарию и что это перемещение, каким бы ограниченным
по расстоянию (всего 7 км) оно ни было, должно рассматриваться как
незаконное, поскольку
оно могло иметь значительные последствия для будущего детей, такие
как обучение по швейцарской системе образования и их личностное
развитие в культурной и социальной среде, отличной от той, которая
была у них во Франции.
1
См.: МакЭливи П. Обычное место жительства ребенка (McEleavy P. La résidence
habituelle, un critère de rattachement en quête de son identité: perspectives du Common law:
Travaux du comité français de DIP, 2008–2010. С. 127).
2
См. там же.
3
См.: Перес-Вера Э. Пояснительный доклад к Гаагской конвенции 1980 г. о похищении детей (Pérez-Vera E. Rapport explicatif sur la Convention de La Haye de 1980 sur
lʼenlèvement international d’enfants: Actes et documents de la 14e session. T. 3. P. 426, n° 12).
69
Ю. Фульширон
Понятие места обычного проживания было предметом целого ряда
постановлений Европейского суда справедливости. В целях обеспечения соответствия Конвенции и Регламента «Брюссель II bis» последний
перенял ее положения, касающиеся понятия незаконного перемещения ребенка. Так, согласно п. 11 ст. 2 Регламента «Брюссель II bis»,
перемещение является незаконным, если:
(а) оно произошло с нарушением прав опеки, возникшей в силу закона, в результате судебного решения или соглашения, заключенного
в соответствии с законодательством государства – члена ЕС, в котором
ребенок обычно проживал непосредственно перед его перемещением
или удержанием,
и
б) при условии, что на момент перемещения или удержания право
опеки фактически осуществлялось, единолично или совместно, или
осуществлялось бы, если бы не произошло перемещение или удержание. Родительская опека считается осуществляемой совместно, если
один из родителей не вправе, в силу закона или судебного решения,
определить место жительства ребенка без согласия другого родителя.
Таким образом, понятие обычного местожительства лежит в основе системы. Это тем более важно, поскольку именно оно определяет
юрисдикцию судов. В Регламенте нет определения этого понятия, так
как оно является автономным, определяемым в рамках рассматриваемого Регламента.
Европейский суд справедливости вынес целый ряд постановлений,
в которых он определяет понятие места обычного проживания по смыслу Регламента «Брюссель II bis» (см. постановления от 2 апреля 2009 г.
№ A, C-523/07, от 22 декабря 2010 г. № C-497/10, от 9 октября 2014 г.
№ 376/14, от 8 июня 2017 г. № C111/17, от 28 июня 2018 г. № C-512/17,
от 17 октября 2018 г. № C-198/18), опираясь на метод, основанный
на технике совокупности факторов. Так, в постановлении от 2 апреля
2009 г. место обычного проживания ребенка определено как
место, которое отражает адаптацию ребенка в социальной и семейной
среде. С этой целью принимаются во внимание такие факторы, как
продолжительность, периодичность, условия и причины пребывания
ребенка на территории государства – члена ЕС, условия и причины переезда семьи в это государство, а также гражданство ребенка, место и условия обучения его в школе, знание ребенком языков, семейные и социальные отношения, поддерживаемые ребенком в этом государстве.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]