Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Альманах семейного права = International Aspects of Protection of Children’s Rights. Вып.1. Международные аспекты защиты прав ребенка
.pdf
Возражения ребенка как основание для отказа в его возвращении
выразить свое мнение по отдельному вопросу при рассмотрении отдельной категории дел.
Несмотря на то, что в Конвенции 1980 г. прямо не предусмотрено
положение о необходимости выяснения мнения ребенка по всем затрагивающим его вопросам, относящимся к сфере ее действия, при применении Конвенции на практике выработан подход, согласно которому мнение ребенка должно быть выяснено и учтено, что полностью
соответствует положениям ст. 12 Конвенции о правах ребенка.
Так, мнение ребенка принимается во внимание при определении
государства постоянного места жительства ребенка, а также при решении вопроса о его адаптации в принимающем государстве (ст. 12).
В правоприменительной практике можно встретить дела, в которых
возражения ребенка рассматриваются в совокупности с другими основаниями для отказа в его возвращении, в частности, при решении
вопроса о наличии серьезного риска угрозы причинения ему физического или психологического вреда (п. «b» ст. 13). В этом случае мнение
ребенка исследуется как одна из составляющих частей основания
для отказа в возвращении, в качестве доказательства, свидетельствующего о наличии риска причинения ему вреда, и суды подходят «более
либерально» к определению возраста и степени зрелости ребенка,
при которых следует принимать во внимание его мнение1. Кроме того,
возражения ребенка против возвращения – это самостоятельное и достаточное для отказа в возвращении основание, которое не требует
дополнительной ссылки на другие основания и обстоятельства.
Важно подчеркнуть, что при рассмотрении каждого дела о возвращении детей необходимо выяснять мнение ребенка, а при постановке вопроса о наличии его возражений против возвращения ст. 12
Конвенции о правах ребенка применять кумулятивно с абз. 2 ст. 13
Конвенции 1980 г.
В этом контексте следует согласиться с мнением баронессы Хейл
о том, что требование Регламента «Брюссель II bis» о выяснении
мнения детей, достигших достаточного возраста и степени зрелости,
не ограничивается делами о похищении детей внутри Европейского
сообщества, а является принципом универсального применения2.
1
Greene A.M. Seen and Not Heard: Children’s Objections under the Hague Convention
on International Child Abduction // University of Miami International and Comparative Law
Review. 2005. Vol. 13. N 1. P. 151.
2
См.: Re D. (A Child) (Abduction: Rights of Custody) [2006] UKHL 51. URL: https://
www.incadat.com/en/case/880 (дата обращения: 22.11.2021).
91
Н.В. Тригубович
3. В Конвенции 1980 г., как и в Конвенции о правах ребенка, не ус-
тановлен возраст ребенка, по достижении которого суд должен учитывать его мнение. Как указано в Пояснительном докладе к Конвенции
1980 г., «все попытки согласовать минимальный возраст, по достижении которого мнение ребенка могло бы быть принято во внимание,
потерпели неудачу, поскольку все предложенные варианты казались
искусственными и даже случайными»1.
Комитетом ООН по правам ребенка подчеркивается, что «выработка у ребенка способностей к формулированию взглядов зависит
от информации, опыта, среды, социальных и культурных ожиданий,
а также от уровня поддержки. По этой причине взгляды ребенка должны оцениваться в каждом конкретном случае»2, а решение должно
приниматься исходя из способности ребенка независимо от возраста
сформировать и сформулировать свое мнение.
Неудивительно, что правоприменительная практика по данному
вопросу разнообразна, а иногда весьма противоречива. Так, в германской практике можно встретить примеры учета мнения четырехлетних
детей3, в израильской – пятилетних4, в то время как в других юрисдикциях дети девяти лет признавались недостаточно взрослыми.
Так, в деле Re G.5, рассмотренном Апелляционным судом Англии
и Уэльса в 1989 г., суд первой инстанции предписал возвращение ребенка из Великобритании в Австралию. При этом суд отказался опросить ребенка и учесть его мнение, указав, что его миропонимание – это
«миропонимание девятилетнего ребенка, и очень сомнительно, что
оно достаточно широко, чтобы понять весь комплекс обстоятельств
1
Perez-Vera E. Explanatory Report on the 1980 Hague Child Abduction Convention.
HCCH Publications. 1982. Para 30. URL: http://www.hcch.net/upload/expl28.pdf (дата
обращения: 22.11.2021).
2
См.: Комитет по правам ребенка. Замечание общего характера № 12 (2009) «Право
ребенка быть заслушанным», п. 29.
3
См.: Lowe N., Perry A. The Operation of the Hague and European Convention on International Child Abduction between England and Germany. Part IV // International Family
Law. 1998. № 1. P. 52, 55.
4
Так, Рона Шуц отмечает готовность некоторых израильских судов принять
во внимание возражения даже незрелых детей и приводит в пример дела, в одном
из которых суд выражал такую готовность в отношении обоснованных возражений
умного и смышленого ребенка пятилетнего возраста, в другом – опрашивал детей трех
и пяти лет (см.: Schuz Rh. The Hague Child Abduction Convention and Childrenʼs Rights.
P. 426).
5
См.: Re G. (A Minor) (Abduction) [1989] 2 FLR 475. URL: https://www.incadat.com/
en/case/95 (дата обращения: 22.11.2021).
92
Возражения ребенка как основание для отказа в его возвращении
дела». Апелляционный суд поддержал позицию суда первой инстанции
и оставил решение в силе.
Однако в деле Re W.1, рассмотренном в 2010 г., этот же суд принял
во внимание возражения брата и сестры в возрасте восьми и неполных
шести лет. В ходе рассмотрения этого дела судом первой инстанции
истец (отец) утверждал, что абз. 2 ст. 13 не подлежит применению,
поскольку на момент опроса второму ребенку не исполнилось шесть
лет. Суд согласился с тем, что в этом аргументе есть смысл и что в планы разработчиков Конвенции 1980 г. действительно не входило применение этого положения в отношении возражений такого маленького
ребенка. Однако постановил, что «за последние 30 лет необходимость
принимать решения в отношении гораздо более юных детей не обязательно в соответствии с их желаниями, но, во всяком случае, в свете их
желаний, стала реальностью». Апелляционный суд поддержал решение
суда первой инстанции, в возвращении детей было отказано.
В американской правоприменительной практике также можно
встретить диаметрально противоположные подходы к оценке возраста
ребенка.
В одних случаях суды не принимали во внимание возражения девятилетних детей. Так, в решении по делу Tahan v. Duquette2, рассмотренному Верховным судом штата Нью-Джерси в 1992 г., суд, отклоняя
апелляцию, указал, что «отказ судьи первой инстанции опросить ребенка
не был простой ошибкой. Напротив, беседа с судьей при обстоятельствах, рассматриваемых судом, не могла бы послужить полезной цели.
Статья 13 Конвенции освобождает от обязанности предписать возвращение, если ребенок соответствующего возраста и зрелости возражает.
Этот стандарт просто не распространяется на девятилетнего ребенка».
В других случаях суды устанавливали, что возражения детей восьми
лет должны быть приняты во внимание. Так, в решении по делу Blondin
v. Dubois3 Апелляционный суд Второго округа США подтвердил реше-
ние суда первой инстанции об отказе в возвращении двоих детей восьми и четырех лет из США во Францию. В этом деле суд рассматривал
возражения восьмилетней девочки в качестве одного из обстоятельств
1
См.: Re W. (Children) [2010] EWCA Civ 520, [2010] 2 F.L.R. 1165. URL: https://www.
incadat.com/en/case/1324 (дата обращения: 22.11.2021).
2
См.: Tahan v. Duquette, 259 N.J. Super. 328, 613 A.2d 486 (App. Div. 1992). URL:
https://www.incadat.com/en/case/155 (дата обращения: 22.11.2021).
3
См.: Blondin v. Dubois, 238 F.3d 153 (2d Cir. 2001). URL: https://www.incadat.com/
en/case/585 (дата обращения: 22.11.2021).
93
Н.В. Тригубович
в рамках своего анализа применения п. «b» ст. 13 Конвенции и прямо
указал, что «ее возражения… являются просто одной из нескольких
причин» для ссылки на этот пункт. Если бы применению подлежал
абз. 2 ст. 13, то действовал бы более «строгий» стандарт. Суд подчеркнул, что не рассматривал вопрос о том, достигла ли она возраста
и степени зрелости, достаточных для того, чтобы ее мнение было решающим в соответствии с абз. 2 ст. 13. Несмотря на это, суд отметил,
что девочка является «ярким, уравновешенным, умным ребенком,
который понимает цель разбирательств и который вдумчиво и выразительно высказался о своих взглядах на возвращение во Францию»,
и что она «удивительно зрелая восьмилетняя девочка».
В целом в практике судов иностранных государств, как правило,
принимаются во внимание возражения детей старше 10 лет, которые
признаются достаточно взрослыми. Возражения детей младше 10 лет
принимаются во внимание при условии признания их более зрелыми,
чем обычные дети их возраста.
Так, в деле Re S.1, рассмотренном Апелляционным судом Англии
и Уэльса в 1993 г., были приняты во внимание возражения девятилетней К.С. против возвращения из Великобритании во Францию.
В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции было установлено
наличие у девочки давних психологических проблем, которые проявлялись в речевых трудностях (заикании и запинании) и обострялись
при использовании ребенком французского языка в ходе общения
и обучения. По рекомендации логопеда К.С. должна была обучаться
на ее более сильном родном английском языке. Однако вплоть до ее
незаконного перемещения в Великобританию она посещала французскую школу в Париже. Суду были представлены заключения психологов (французского и английского), согласно которым К.С. имеет
высокий IQ, а ментальный возраст ребенка соответствует 12 годам.
В своем решении суд первой инстанции принял во внимание данные
заключения и отметил, что «мнение, которое выразила К.С., рассматривая все обстоятельства своей жизни, является зрелым и разумным
и основано на подлинных и убедительных причинах… мнение, которое
она сформировала, является разумным и обоснованным решением».
Решение суда первой инстанции было оставлено в силе, апелляция
отклонена, в возвращении во Францию отказано.
1
См.: Re S. (A Minor) (Abduction: Custody Rights) [1993] Fam 242. URL: https://www.
incadat.com/en/case/87 (дата обращения: 22.11.2021).
94
Возражения ребенка как основание для отказа в его возвращении
В российской правоприменительной практике можно встретить
примеры опроса детей, достигших возраста 10 лет, а по ряду дел –
также детей более раннего возраста (пять, шесть, семь и девять лет)1.
В целом можно отметить, что российские суды, руководствуясь
ст. 57 Семейного кодекса Российской Федерации (СК РФ), рассматривают как минимальный «пороговый» возраст для учета мнения ребенка
возраст 10 лет2.
Так, по одному из дел судом первой инстанции была опрошена
10-летняя девочка, которая возражала против возвращения в Германию. Мнение девочки не было учтено, поскольку суд пришел к выводу о том, что она не достигла того возраста и степени зрелости,
при которых следует принять во внимание ее мнение, и предписал ее
возвращение в государство постоянного места жительства.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении иска о возвращении, признал
возможным учесть мнение девочки, поскольку ее возражения являлись
«мотивированными, ребенок понимал сложившуюся ситуацию, ее
позиция являлась устойчивой». Степень зрелости и возраст (10 лет)
были признаны достаточными для учета ее мнения3.
Однако при применении абз. 2 ст. 13 Конвенции 1980 г. необходимо
помнить о прямом действии ее норм. При рассмотрении данной категории дел ст. 57 СК РФ в части установления возраста ребенка, по достижении которого учет его мнения обязателен, не подлежит применению.
Ключевым ориентиром для суда при применении абз. 2 ст. 13 Конвенции 1980 г. является определение степени зрелости ребенка. Какихлибо разъяснений по этому вопросу Конвенция 1980 г. не содержит.
В правоприменительной практике единообразный порядок определения степени зрелости ребенка не выработан.
Одни судьи руководствуются своим личным впечатлением об уровне развития ребенка. Так, например, в решении по делу In re Interest of
Zarate4 Окружной суд Северного округа штата Иллинойс, делая вывод
1
Обзор практики рассмотрения судами дел о возвращении ребенка на основании
Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г., утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18 декабря 2019 г. // СПС «КонсультантПлюс» (далее – Обзор практики рассмотрения судами дел о возвращении ребенка).
2
Там же.
3
Там же.
4
In re Interest of Zarate, No. 96 C 50394 (N.D. Ill. Dec. 23, 1996). URL: https://www.
incadat.com/en/case/134 (дата обращения: 22.11.2021).
95
Н.В. Тригубович
о том, что ребенок не достиг необходимой для принятия решения
степени зрелости, отметил, что девочка, которой на момент слушания
исполнилось 8 лет, не могла назвать год своего рождения, не понимала
сути разбирательства и называла отцом не только истца (своего отца),
но и нового мужа матери (своего отчима).
Другие судьи принимают во внимание заключения экспертов1. Однако такие заключения не имеют решающего значения, и в практике
можно встретить примеры, когда суды не следовали им. Так, в уже
упоминавшемся деле Tahan v. Duquette суд признал девятилетнего
ребенка недостаточно зрелым, несмотря на заключение психолога
об обратном.
Отсутствие каких-либо критериев определения степени зрелости
ребенка приводит к тому, что каждый судья или эксперт проводит
свое собственное исследование в соответствии со своей собственной
концепцией зрелости2.
Ярким примером, демонстрирующим этот подход, является дело
England v. England3, рассмотренное Апелляционным судом Пятого
округа США в 2000 г. В данном деле речь шла о возвращении из США
в Австралию двух сестер тринадцати и четырех лет. Суд первой инстанции отказал в возращении, ссылаясь на п. «b» и абз. 2 ст. 13 Конвенции
1980 г. Против возвращения возражала К., старшая из сестер. В своем
решении Окружной суд указал, что девочка была удочерена, до этого сменив четыре приемных семьи и пережив «тяжелую» процедуру
удочерения, она подверглась бы серьезному риску причинения психологического вреда, если бы была разлучена с матерью и вынуждена
снова изменить место жительства. Окружной суд также установил,
что, несмотря на синдром дефицита внимания, неспособность к обучению, употребление риталина и семейную нестабильность, девочка
была «достаточно взрослой и зрелой», чтобы суд принял во внимание
ее желание остаться с матерью и не возвращаться в Австралию.
Отменяя это решение, суд апелляционной инстанции отметил, что
выводы суда первой инстанции нелогичны, и установил, что в ходе
1
Schuz Rh. The Hague Child Abduction Convention: A Critical Analysis. Hart Publishing:
Oxford and Portland, Oregon, 2013. P. 324.
2
Nanos R. The Views of a Child: Emerging Interpretation and Significance of the Child’s
Objection under the Hague Child Abduction Convention // Brooklyn Journal of International
Law. 1996. № 23. P. 437, 448.
3
England v. England, 234 F.3d 268 (5th Cir. 2000). URL: https://www.incadat.com/en/
case/393 (дата обращения: 22.11.2021).
96
Возражения ребенка как основание для отказа в его возвращении
судебного разбирательства не было приведено достаточно конкретных
доказательств, подтверждающих зрелость ребенка. В обоснование
своих выводов апелляционный суд сослался на те же обстоятельства, что и суд первой инстанции (сложная семейная история девочки, синдром дефицита внимания, плохая успеваемость в школе,
употребление риталина), но дал им диаметрально противоположное
толкование.
Особое мнение по этому делу выразил судья К.Дж. ДеМосс, который поддержал решение суда первой инстанции и указал, что апелляционный суд должен был проявить уважение к выводам суда первой
инстанции, так как судья имел возможность выслушать ребенка, поговорить с ним. В дополнение он отметил, что материалы дела содержат
достаточно доказательств того, что ребенок был зрелым, и не содержат
доказательств, которые позволили бы сделать вывод о том, что К. была
«незрелой для своего возраста». В заключение он указал, что ограничительное толкование судом абз. 2 ст. 13 Конвенции 1980 г. приводит
к пренебрежению возражениями ребенка.
Это дело наглядно демонстрирует, насколько субъективным является понятие зрелости. При отсутствии единых критериев оценки
одни и те же обстоятельства толкуются разными судьями по-разному.
Однако нельзя не отметить, что, требуя представления специальных
доказательств зрелости ребенка, суд излишне усложняет определение
ее степени. Кроме того, трудно согласиться с тем, что апелляционный
суд, не видя и не опросив 13-летнего ребенка, сделал вывод о его «незрелости» и отменил решение судьи, который все это сделал1.
Российские суды определяют степень зрелости ребенка путем его
опроса непосредственно в судебном заседании или на основании заключений органов опеки и попечительства. В необходимых случаях
судами назначаются судебно-психологические экспертизы, а также
привлекаются к участию в деле специалисты-психологи.
Так, при рассмотрении судом дела по иску М.А. к М.Е.2 о возвращении троих детей в государство их постоянного проживания
(Израиль) после опроса в судебном заседании двоих старших детей
(в возрасте семи и пяти лет) суд определил обязать специалиста-психолога дать письменную консультацию, поставив на его разрешение
1
Greene A.M. Op. cit. Р. 134.
2
Решение Пятигорского городского суда Ставропольского края от 27 февраля
2017 г. по делу № 2-360/17 (см.: Обзор практики рассмотрения судами дел о возвращении ребенка).
97
Н.В. Тригубович
вопрос: «Достигли ли несовершеннолетние, 2009 и 2011 годов рождения, с учетом их возраста, степени зрелости, при которых следует принимать во внимание их мнение по вопросу их возвращения
в Израиль?».
Согласно выводам психолога, семилетний ребенок «достиг ограниченной степени зрелости, при которой следует принимать во внимание
его мнение по вопросу возвращения в Израиль, он способен понимать
и оценивать последствия различных альтернатив, при условии, что
каждая из этих альтернативных ситуаций уже встречалась в его жизненном опыте и он наблюдал возможные последствия, но он не способен
оценивать отдаленные последствия этих альтернатив». В отношении
пятилетней девочки сделан вывод о том, что «она не достигла степени зрелости, при которой следует принимать во внимание ее мнение
по вопросу возвращения в Израиль».
Суд пришел к выводу о том, что отсутствует основание для отказа
в удовлетворении заявления о возвращении детей в государство постоянного проживания в связи с имеющимися у них возражениями.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения
судом апелляционной инстанции, заявление о возвращении детей
в государство постоянного проживания было удовлетворено.
В другом деле, по иску Р.Т. к Р.А.1 о возвращении 12-летней девочки
в государство ее постоянного проживания (Гонконг), помимо опроса в судебном заседании, была назначена судебная психологическая
экспертиза. Согласно заключению эксперта, ребенок проявил «соответствующий возрасту уровень интеллектуального развития, но недостаточно развитую способность к прогнозированию, в том числе
в социальной сфере, что характерно для данного возраста. Применительно к определению позиции о стране проживания это выражается
в отсутствии личностно значимого подхода к оценке ситуации (используются формальные доводы, такие как красота пейзажей, особенности
климата), неспособности увидеть себя в новой стране проживания
в перспективе, восприятии проблемы как направленной на решение вопроса о проживании с определенным родителем (с матерью),
а не о месте (стране) проживания. Таким образом, уровень психического развития и развития речи ребенка достаточны для формулирования собственных взглядов и позиций применительно к привычным,
1
Решение Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону от 25 апреля 2019 г.
№ 2-2022/2019 // Архив Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону.
98
Возражения ребенка как основание для отказа в его возвращении
обыденным жизненным ситуациям. В то же время недостаточность
развития прогностических способностей не позволяет ей сформулировать собственные взгляды относительно страны ее постоянного
проживания».
Суд предписал возвращение ребенка в государство постоянного
проживания. Апелляционная инстанция поддержала решение районного суда1.
Приведенные примеры свидетельствуют о необходимости индивидуального подхода к определению степени зрелости ребенка, с привлечением специалистов-психологов, внимательного изучения уровня его
развития, который не может быть определен исключительно исходя
из возраста ребенка.
4. При принятии во внимание мнения ребенка суду необходимо
оценить, насколько сильно ребенок возражает против возвращения
и каково содержание этих возражений, а именно касаются ли они
возвращения в страну или к оставленному родителю. При этом для отказа в требовании о его возвращении выражения ребенком простого
предпочтения жизни в новых условиях недостаточно2.
Так, в деле N° de rôle: 02/7742/A3, рассмотренном судом первой инстанции Брюсселя в 2003 г., суд принял во внимание возражения 12-летнего ребенка против возвращения из Бельгии, куда он был перемещен отцом,
в Италию, которая являлась государством его постоянного места жительства и где проживала его мать. Суд отметил, что «ребенок выразил
категорический отказ вернуться в Италию, поскольку он чувствовал
себя как дома в Бельгии, чего нельзя сказать об Италии, где у него
не было друзей и он чувствовал себя брошенным матерью. Мальчик
также исключил возможность окончательного переезда в государство
постоянного места жительства». Суд посчитал, что «несогласие не было
выражением простого предпочтения, чтобы о нем заботился один
родитель, а не другой, а было демонстрацией обстоятельного мнения, сравнивающего то, что он знал в Италии, и то, что он испытывал
в Бельгии». В возвращении ребенка было отказано.
1
Апелляционное определение Ростовского областного суда от 24 июня 2019 г.
№ 33-10512/2019 // Архив Ростовского областного суда.
2
См.: Beaumont P.R., McEleavy P.E. The Hague Convention on International Child
Abduction. Oxford University Press, 1999. P. 189; Greene A.M. Op. cit. P. 135.
3
N° de rôle: 02/7742/A, Tribunal de première instance de Bruxelles, 27/5/2003. URL:
https://www.incadat.com/en/case/546 (дата обращения: 22.11.2021).
99
Н.В. Тригубович
В деле Crnkovich v. Hortensius1, рассмотренном Верховным судом провин-
ции Онтарио в 2008 г., суд не принял во внимание возражения 10-летнего
ребенка против возвращения из Канады в США. Суд установил, что, хотя
ребенок и выразил желание остаться с матерью, такое желание не может
рассматриваться как возражение против возвращения. Суд отметил, что
ребенок должен демонстрировать «сильное чувство несогласия с возвращением в государство постоянного места жительства. Он должен быть
непреклонным в выражении своих возражений. Эти возражения не могут
быть определены как простое взвешивание плюсов и минусов конкурирующих юрисдикций… это должно быть нечто более сильное, чем простое
выражение предпочтения». Суд предписал возвращение ребенка.
Для применения абз. 2 ст. 13 Конвенции 1980 г. «необходимы именно решительные, вполне определенные и обоснованные возражения
ребенка против возвращения в государство его постоянного / обычного проживания. Если возражения не мотивированы, нечеткие или
ребенок неустойчив в своей позиции, его возражения не являются
основанием для отказа в требовании о возвращении в соответствии
с абзацем вторым статьи 13»2.
Относительно анализа содержания возражений ребенка в литературе и судебных решениях неоднократно подчеркивалось, что ребенок
должен быть способен различать вопросы, касающиеся родительской
опеки, и вопросы, касающиеся возвращения3. Соответственно, судам
необходимо различать возражения ребенка против проживания с оставленным родителем и возражения против проживания в оставленной стране. Возражения должны относиться именно к возвращению
в государство постоянного места жительства ребенка, не затрагивая
вопроса о том, с кем из родителей он будет проживать, поскольку цель
Конвенции 1980 г. – обеспечить возвращение ребенка в государство,
суды которого наделены юрисдикцией по рассмотрению дела об опеке
по существу. При решении вопроса о возвращении ребенка в государство постоянного места жительства речь не идет ни о передаче его
оставленному родителю, ни о разлучении его с родителем-похитителем.
1
Crnkovich v. Hortensius, [2009] W.D.F.L. 337, 62 R.F.L. (6th) 351, 2008. URL: https://
www.incadat.com/en/case/1028 (дата обращения: 22.11.2021).
2
См.: Конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения
детей 1980 года: Науч.-практ. комментарий // Отв. ред. Н.В. Тригубович, О.А. Хазова.
М.: Статут, 2016. С. 174 (автор комментария к абз. 2 ст. 13 – М.Л. Шелютто).
3
См., например: Schuz Ph. The Hague Child Abduction Convention and Children’s
Rights. P. 427; Greene A.M. Op. cit. P. 135.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]