Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Альманах семейного права = International Aspects of Protection of Children’s Rights. Вып.1. Международные аспекты защиты прав ребенка
.pdf
Возражения ребенка как основание для отказа в его возвращении
Так, в деле In re Nicholson1, рассмотренном Окружным судом штата
Канзас в 1997 г., суд установил, что 10-летний ребенок в действительности не имел существенных возражений против возвращения из США
в Германию. Девочка выразила свое мнение следующим образом:
она просто «желает, чтобы семья осталась полной», «любит обоих
родителей и понимает, что оба родителя любят ее». Она заявила, что
«будет скучать по тому из родителей, с кем она не будет жить; она будет
скучать по своему щенку в Оксфорде, если она вернется в Мюнхен;
она будет скучать по кроликам, если она останется в Соединенных
Штатах». Суд предписал возвращение ребенка.
В уже упомянутом деле Re S. во время опроса девочка К.С. сказала,
что она «очень, очень сильно не хочет возвращаться во Францию… потому что прекрасно чувствует себя в Англии». У К.С. был «неудачный
опыт посещения школы во Франции. Она сказала, что чувствовала себя
неловко во французской школе и что необходимость говорить на французском языке, по ее мнению, привела к ее заиканию, из-за чего она
чувствовала себя плохо». Она рассказала, как во время поездки из Франции на отдых в Англию «ее заикание чудесным образом почти исчезло
в аэропорту, и она считает это признаком того, насколько счастливее она
чувствует себя, говоря по-английски». Она заявила, что чувствует себя
«более спокойно в Англии, и ей кажется более естественным говорить
по-английски и быть англичанкой». В своем решении суд подчеркнул,
что К.С. категорически возражала против возвращения во Францию. Названные ею причины были основательными и не сводились к желанию
остаться в Англии с матерью. Суд отказал в вынесении постановления
о немедленном возвращении ребенка, апелляция была отклонена.
В практике российских судов можно встретить примеры как дел,
в которых судом давалась оценка содержания возражений детей, так
и дел, в которых она не проводилась.
Так, в одном из дел2 пятилетний ребенок мотивировал свой отказ
возвращаться тем, что «сейчас он проживает в месте, где постоянно
светит солнце, нет хмурой погоды, возвращаться в квартиру, где живет
его мама, он не хочет». Суд не принял во внимание его возражения.
1
Nicholson v. Nicholson (D Kansas 1997) No. 97-1273-JTM. 20 International Abduction
[US 1997]. URL: https://www.findthekids.org/case_studies/usa-federal-nicholson-1997 (дата
обращения: 22.11.2021).
2
Решение Пятигорского городского суда Ставропольского края от 20 июля 2016 г.
по делу № 2-3673/16 (см.: Обзор практики рассмотрения судами дел о возвращении
ребенка).
101
Н.В. Тригубович
В другом деле1 12-летняя девочка поясняла, что «в Крым она приехала
к бабушке, в Крыму ей нравится природа, у нее здесь есть друзья и школа
расположена близко от дома. Вместе с тем она не отрицала ее возможного возвращения в Гонконг совместно с мамой, указав, что ей комфортней общаться на английском языке, а также что в Гонконге у нее есть
подруга, по которой она скучает». Суд не нашел оснований для применения абз. 2 ст. 13 Конвенции 1980 г. и предписал возвращение ребенка.
Еще в одном деле2 судом были опрошены двое несовершеннолетних
в возрасте 9 и 14 лет. Суд учел мнение старшего ребенка. При этом
суд исходил из того, что 14-летняя девочка достигла такой степени
зрелости, при которой ее мнение следует учитывать. Несовершеннолетняя категорически отказывалась возвращаться в Испанию, выражала
желание остаться жить в России. В судебном заседании она пояснила, что в случае возвращения в Испанию она уйдет из дома, девочка
была обижена на отца за то, что он не понимает ее желания остаться
в Российской Федерации. Суд также принял во внимание, что второй
ребенок в возрасте 9 лет также возражает против возвращения в Испанию, девочка говорила, что в России ей комфортно, она имеет много
друзей, хотела бы остаться жить в России, а к папе в Испанию ездить
на каникулы. Решением районного суда в удовлетворении заявления
о возвращении детей было отказано.
В деле по иску К.Н. к К.Д.3 о возвращении двоих детей в государство
их постоянного проживания (Литовскую Республику) по результатам
патопсихологического обследования двух девочек 10 и 11 лет специалист-психолог подготовил заключения, согласно которым к моменту
рассмотрения спора обе девочки достигли такого возраста и степени
зрелости, при которых следует принимать во внимание их мнение.
Несовершеннолетними были представлены письменные заявления,
в которых они возражали против возвращения в Литовскую Республику и выражали желание проживать в Российской Федерации вместе
с отцом. Помимо этого, для выяснения позиции девочек с ними была
проведена беседа психологом школы, в которой они обучаются. В ходе
беседы девочки подтвердили свои возражения. Суд отказал в удовлетворении иска о возвращении.
1
Решение Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону от 25 апреля 2019 г.
№ 2-2022/2019 // Архив Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону.
2
См.: Обзор практики рассмотрения судами дел о возвращении ребенка.
3
Решение Тверского районного суда г. Москвы от 25 декабря 2017 г. № 02-
6483/2017 // Архив Тверского районного суда г. Москвы.
102
Возражения ребенка как основание для отказа в его возвращении
В данном решении судом не отражены сила и содержание возражений детей, не указаны их мотивы. Неясно, по каким причинам девочки
не желали возвращаться в Литовскую Республику – государство, в котором они проживали с момента рождения, по каким причинам они
желали остаться в Российской Федерации, в которой на момент рассмотрения дела находились всего около трех месяцев, не установлено, будут
ли ими и каким образом осуществляться контакты с матерью в будущем.
В решении не указано, ставил ли суд перед собой вопрос о том, не было
ли оказано родителем-похитителем влияние на детей, а также о том,
соответствует ли принимаемое решение наилучшим интересам детей.
5. Особенностью Конвенции 1980 г. является то, что в ней ниче-
го не говорится о базовом принципе Конвенции о правах ребенка –
принципе обеспечения наилучших интересов ребенка. Напомним,
что Конвенция 1980 г. была принята задолго до Конвенции о правах
ребенка. Согласно ч. 1 ст. 3 Конвенции о правах ребенка:
1. Во всех действиях в отношении детей, независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями,
занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное
внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка.
В литературе неоднократно высказывались критические замечания
из-за отсутствия в Конвенции 1980 г. упоминания об этом принципе1,
поскольку, как правило, именно анализ наилучших интересов ребенка
имеет первостепенное значение при рассмотрении споров о детях.
Однако согласно Конвенции 1980 г. ее целью является быстрое возвращение ребенка в государство его постоянного места жительства.
Суд должен в установленный в ней срок рассмотреть вопрос о том,
может ли быть принято решение о возвращении без решения вопроса
об опеке по существу. В правоприменительной практике можно встретить мнение, что принцип наилучшего обеспечения интересов ребенка
применим только к материальным спорам об опеке. Так, в деле Murray
v. Director, Family Services2, рассмотренном Судом по семейным делам
1
См.: Nelson Sh.C. Turning Our Backs on the Children: Implications of Recent Decisions
Regarding the Hague Convention on International Child Abduction // University of Illinois
Law Review. 2001, vol. 20. P. 669.
2
Murray v. Director, Family Services (1993) FLC 92-416, [1993] FamCA 103, 16 Fam LR
982. URL: https://www.incadat.com/en/case/113.
103
Н.В. Тригубович
Австралии в 1993 г., суд пояснил, что «вопросы, связанные с благополучием ребенка, не имеют отношения к заявлению о его возвращении,
поданному в порядке, предусмотренном Конвенцией 1980 г., потому
что такое заявление касается того, где и в каком суде эти вопросы
должны быть решены». Аналогичным образом Верховный суд Израиля
в деле Gunzburg v. Greenwald1 указал, что «возвращение ребенка без учета его наилучших интересов не нарушает главенствующий принцип
наилучшего обеспечения интересов ребенка, поскольку юрисдикция
по определению того, что отвечает наилучшим интересам ребенка,
передается судам страны, из которой он был похищен».
Этот подход не согласуется со ст. 3 Конвенции о правах ребенка,
согласно которой первоочередное внимание наилучшим интересам
ребенка уделяется во всех действиях в отношении него. При этом Конвенция возлагает на государства-участники обязанность обеспечивать,
чтобы ответственные за совершение таких действий лица заслушивали
ребенка в соответствии со ст. 12 этой Конвенции. «Это требование
носит обязательный характер»2, и в нем проявляется взаимосвязь ст. 3
и 12 Конвенции о правах ребенка.
Решение вопроса о возвращении ребенка и даже решение о том,
какой суд будет рассматривать дело, несомненно, должны быть отнесены к таким действиям.
В этом контексте Конвенция 1980 г. стремится обеспечить интересы детей в целом, сокращая случаи международного их похищения3. Помимо «общих» наилучших интересов детей, положения
Конвенции 1980 г. затрагивают и «индивидуальные» наилучшие интересы ребенка, поскольку, и это также неоднократно отмечалось
в литературе и судебных решениях, сама Конвенция 1980 г. основана
на предпосылке о том, что немедленное возвращение наилучшим
образом способствует благополучию ребенка и соответствует его
интересам4. Однако по своей сути подобный подход создает конфликт
между пониманием наилучших интересов ребенка и правом ребенка
возразить против своего возвращения, а выражение ребенком воз-
1
Gunzburg v. Greenwald, Civ. App. 5523/93, P. D. 49 (3) 282, 291 (1995).
2
См.: Комитет по правам ребенка. Замечание общего характера № 12 (2009) «Право
ребенка быть заслушанным», п. 70.
3
См.: Beaumont P.R., McEleavy P.E. Op. cit. P. 29.
4
См.: Low N.V. In The Best Interests of Abducted Children? Securing their Immediate
Return under the 1980 Hague Abduction Convention // Les enlèvements d’enfants à travers les
frontiers / H. Fulchiron (dir.). Bruylant, 2004. P. 245–264.
104
Возражения ребенка как основание для отказа в его возвращении
ражений вступает в противоречие с политикой Конвенции 1980 г.
о немедленном его возвращении.
В целом проблема соотношения мнения ребенка и его наилучших
интересов является одной из наиболее острых проблем, существующих
как в доктрине, так и в правоприменительной практике. Как поступить,
если мнение ребенка противоречит его интересам, его благополучию?
Одним из наиболее признанных подходов к разрешению этой проблемы
является так называемый «либеральный патернализм», сформулированный М. Фрименом1. Согласно этому подходу, вмешательство
в жизнь ребенка оправдано в тех случаях, когда оно направлено на защиту от неразумных, иррациональных действий, т.е. действий, которые
могли бы отрицательно повлиять на будущую жизнь ребенка или необратимым образом нарушить его интересы. Однако он подчеркивает
необходимость максимального ограничения этого патернализма2. В этой
ситуации поиск правильного решения в рамках судейского усмотрения
отнесен к задачам правоприменителя.
В качестве примера излишнего патернализма в судейском усмотрении можно привести решение по делу А.Sh. v. D.Sh.3, в котором израильский Суд по семейным делам предписал возвращение 13-летнего
мальчика, несмотря на его возражения, в том числе потому, что это
было хорошо для его образования. Суд указал, что «молодежь этого
возраста должна усвоить ценности дисциплины и уважения к родителям и верховенству закона, и, если ex post facto станет ясно, что похищение удалось, он пройдет опасный урок о плате за непослушание
и нарушение закона». Верховный суд Израиля, рассматривая это дело,
указал, что «тщательное изучение причин, приведенных мальчиком
в обоснование своих возражений, показывает, что его возражения
не основаны на достаточно веских доводах, чтобы убедить суд в том,
что взгляды мальчика основаны на рациональном взвешенном подходе,
его суждение свободно от внешнего влияния и отражает его наилучшие
интересы». Иными словами, в данном деле подлинность и разумность
возражений ребенка оценивается с точки зрения соответствия его
благополучию в понимании суда. В результате этого подхода взгляды ребенка, достигшего достаточного возраста и степени зрелости,
1
Freeman M.D.A. The Rights and Wrongs of Children. 1983. P. 7–40.
2
Freeman M.D.A. The Moral Status of Children. 1997. P. 95–99.
3
А. Sh. v. D. Sh. F.A. 128/99 (цит. по: Schuz Ph. The Hague Child Abduction Convention
and Children’s Rights. P. 429).
105
Н.В. Тригубович
не принимаются во внимание, поскольку они не согласуются с его
благополучием. Такой подход серьезно ограничивает сферу действия
права ребенка на уважение его мнения. Как справедливо отметила
Р. Шуц, решение Верховного суда Израиля по этому делу «является
примером не только чрезмерной заботы о приверженности целям
Конвенции, но также и анахронической патерналистской концепции,
согласно которой взрослые (в данном случае судьи) знают, что ребенок
действительно хочет и что хорошо для него, при полном игнорировании права ребенка на уважение его мнения»1.
Одним из примеров обстоятельного анализа соответствия мнения ребенка его наилучшим интересам является дело NT v. LT2, рассмотренное Высоким судом Англии и Уэльса в 2020 г. В этом деле
восьмилетний мальчик возражал против возвращения в Россию.
В адресованном судье сообщении он указал, что просто хочет «жить
вместе с отцом в Лондоне» и не хочет «видеть свою мать». Ребенок
три раза был опрошен сотрудниками Службы поддержки и консультирования в судебных разбирательствах по вопросам семьи и детства.
На основании представленных заключений суд пришел к следующим
выводам: 1) ребенок уже достиг такого возраста и степени зрелости,
при которых целесообразно учитывать его мнение; 2) ребенок явно
хотел бы остаться с отцом; он не хочет жить со своей матерью или
даже видеть ее; 3) он доволен своей жизнью в Англии; 4) ребенок
говорил об отношениях с другими членами своей семьи, проживающими в России, в положительном ключе; тем не менее он сказал,
что, независимо от мнения своего отца, «он не хочет возвращаться»
в Россию; 5) у ребенка сформирована позиция, говорящая о его «нежелании» возвращаться в Россию.
Проведя тщательное исследование всех обстоятельств дела, суд
пришел к выводу о том, что мнение ребенка не отвечает его интересам.
Во-первых, суд выразил чрезвычайную обеспокоенность тем, что
ребенок вообще не общался со своей матерью в течение последних
11 месяцев и что он не может сказать о ней ничего хорошего. Она
была основным опекуном сына до 2018 г., а на момент рассмотрения
дела не имела с ним никаких отношений. Суд сделал вывод, что отец
способствовал формированию у мальчика негативного мнения о ма-
1
А. Sh. v. D. Sh. F.A. 128/99. P. 430.
2
Дело NT v. LT № FD20P00173, Г 20201 EWHC 1903 (Fam), решение от 16 июля
2020 г. URL: https://www.bailii.org/ew/cases/EWHC/Fam/2020/1903.html (дата обращения: 22.11.2021).
106
Возражения ребенка как основание для отказа в его возвращении
тери, – на это повлияло то, что он «ненадлежащим образом делился
с ребенком информацией о делах взрослых». Суд отметил, что перспективы восстановления отношений останутся плохими до тех пор,
пока мать и сын будут проживать в разных странах. Отношения нельзя
исправить по телефону или по Skype, это требует регулярного личного
контакта и, скорее всего, это будет возможно в России.
Во-вторых, суд указал, что ребенок смог осознать ценность своих
отношений с русскими родственниками, с которыми он не видится
в Лондоне; но в настоящее время у мальчика нет свободного доступа
к отношениям с другими членами семьи по материнской линии. Мальчик подтвердил, что «он больше всего скучает по бабушке» по материнской линии, но что он не разговаривает с ней, потому что якобы
(а это маловероятно) «у отца нет номера ее телефона».
Кроме того, суд отметил, что на рассмотрении российского суда
находится дело об определении места жительства ребенка. У отца
давние и глубокие связи с Россией, которая является его родиной;
у него в России несколько домов и успешный бизнес; в России живут
многие его родственники и семья матери его сына; у ребенка ни семьи,
ни других родственников в Англии нет.
В более широком социальном плане суд признал, что мальчик провел значительную часть своего детства в Англии; он свободно говорит
по-английски; ему нравится жить в Англии и, самое главное, он хочет
жить с отцом, который, очевидно, хочет остаться здесь. Он с удовольствием посещает свою нынешнюю школу, он здесь живет и имеет
друзей. Но суд отметил, что он еще не закончил ни одного полного
семестра в школе.
Взвесив все доводы, касающиеся благополучия и интересов ребенка, суд пришел к выводу, что ребенка следует возвратить в Россию.
В приведенном примере суд, делая вывод о достижении ребенком
возраста и степени зрелости, при которых следует учитывать его мнение, установив наличие возражений ребенка против возвращения
в государство постоянного проживания, тем не менее вынес противоположное решение на основании анализа всей совокупности обстоятельств этого дела с точки зрения соответствия этого решения
интересам ребенка. Суд четко выделил ключевые аспекты этого анализа: очевидное влияние отца на формирование негативного отношения мальчика к матери и России; утрату связей не только с матерью,
но и с родственниками по материнской линии; отсутствие у ребенка
разделения взглядов на страну и мнения о родителе. Суд признал, что
восстановление родственных связей с матерью и семьей является зна-
107
Н.В. Тригубович
чимой составляющей благополучия ребенка, а возвращение в Россию
в полной мере соответствует его интересам.
Действительно, при решении вопроса о возвращении ребенка в каждом деле суд обязан выяснить, соответствует ли принимаемое решение
наилучшим интересам ребенка. Если основанием для отказа в возвращении являются возражения ребенка, то ст. 3 Конвенции о правах ребенка
и абз. 2 ст. 13 Конвенции 1980 г. должны применяться кумулятивно.
6. При рассмотрении возражений ребенка против возвращения
в государство постоянного места жительства перед судом возникают два вопроса: было ли оказано влияние на формирование мнения
ребенка, и если ответ положительный, то следует ли принять во внимание возражения ребенка? Очевидно, что мнение ребенка не может
быть сформировано абсолютно независимо от влияния близких ему
взрослых. Даже в случаях, когда родители бережно относятся к ребенку и не акцентируют внимание на своем мнении, ребенок все равно
находится под влиянием окружающей его среды и атмосферы.
Если судом установлено, что похищенный ребенок находился полностью под влиянием и в зависимости от родителя-похитителя и его
мнение не могло быть сформировано независимо от этого влияния,
то перед судом возникает вопрос о том, может ли это влияние «аннулировать» возражения ребенка.
В практике иностранных судов можно встретить два подхода к решению этого вопроса. Согласно первому подходу, в случае выявления чрез-
мерного влияния на формирование мнения ребенка со стороны одного
из родителей этому мнению не может быть придано решающее значение.
Так, например, в деле Robinson v. Robinson1 суд не принял во внимание возражения 10-летнего мальчика, поскольку пришел к выводу,
что на ребенка было оказано «неоправданное влияние». В решении
суд указал, что ссылка на возражения ребенка имеет «определенный
смысл, если его возраст приближается к 16 годам. С другой стороны,
10-летний ребенок, даже достигший зрелости, превышающей его хронологический возраст, все еще остается ребенком. Нереально, даже
бесчеловечно ожидать, что заботящийся о ребенке родитель не повлияет на его предпочтения. Принимая тот факт, что определенное влияние
всегда будет иметь место, возникает вопрос: когда оно становится чрезмерным?». Суд решил, что в данном случае влияние достигло именно
1
Robinson v. Robinson, 983 F. Supp. 1339 (D. Colo. 1997). URL: https://www.incadat.
com/en/case/128 (дата обращения: 22.11.2021).
108
Возражения ребенка как основание для отказа в его возвращении
такого уровня, о чем также свидетельствовало то обстоятельство, что
во время опроса ребенок использовал юридические термины, в частности, термин «адаптация».
В деле Winters v. Cowen1, рассмотренном Судом по семейным делам
Вайтакере в 2002 г., суд не принял во внимание мнение двух сестер почти 12 и почти 10 лет, которые возражали против возвращения к отцу,
являющемуся их единоличным родителем-опекуном и проживающему
с новой семьей в Австралии, и желали остаться жить в Новой Зеландии,
в которую они приехали, чтобы погостить в семье бабушки и дедушки
по материнской линии и провести время с матерью, которая из-за злоупотребления спиртными напитками имела только право на общение
(право доступа) с детьми.
Обе девочки были опрошены психологом и отдельно представлены
в суде. В своем решении суд указал, что вопрос о влиянии является
ключевым не только для определения наличия возражений девочек,
но и для осуществления усмотрения суда. Суд признал, что если позволить детям транслировать мнение взрослых, то это фактически умаляет
их право быть выслушанными.
Суд установил, что на детей повлияло улучшение состояния их матери, сочувствие, которое они получали в ответ на свои жалобы на мачеху, негативные отношения между их новозеландской и австралийской
семьями, а также тот факт, что им было разрешено ознакомиться со всеми аффидавитами, поданными в ходе судебного разбирательства. Суд
также отметил, что с течением времени количество и серьезность обвинений в адрес семьи в Австралии увеличивалось. Суд постановил, что это
влияние не сводит на нет сами возражения. Дети четко их сформулировали и находились в том возрасте и степени зрелости, которые достаточны для учета их мнения. Однако из-за этого влияния суд воспользовался
своим усмотрением и предписал возвращение детей в Австралию.
Согласно второму подходу, суд должен учесть влияние родителя
и попытаться выяснить собственное мнение ребенка, что позволяет
более глубоко оценить сложившуюся ситуацию и отвечает интересам
ребенка.
Так, в решении по делу Appl. App. Dist. Ct. 672/062, рассмотренному
в 2006 г., Верховный суд Израиля указал, что возражения против воз-
1
Winters v. Cowen [2002] NZFLR 927. URL: https://www.incadat.com/en/case/473
(дата обращения: 22.11.2021).
2
См.: Appl. App. Dist. Ct. 672/06. URL: https://www.incadat.com/en/case/885 (дата
обращения: 22.11.2021).
109
Н.В. Тригубович
вращения должны быть «глубоко прочувствованы и основаны на материальных, стабильных и разумных основаниях». В этом деле речь
шла о возвращении двоих детей, девочки 12 лет и мальчика 9 лет,
возражавших против возвращения из Израиля, где проживала семья
их отца, в Италию к матери, которая являлась их основным опекуном.
Суд отметил, что психиатр, проводивший обследование брата и сестры,
установил, что они лишь частично понимают происходящее и видят события только в краткосрочной перспективе. Суд пришел к выводу, что
у детей отсутствует независимое желание не возвращаться. При этом
суд отметил, что давление, оказываемое на них отцом и расширенной семьей, в первую очередь благодаря выражению всевозможного
одобрения и поощрения, смутило их, сделало нестабильными и неспособными сформировать зрелое представление о своем будущем.
Суд предписал возвращение детей в Италию.
При решении вопроса об учете возражений ребенка судами принимались во внимание как субъективные (поведение родителя-похитителя и иного окружения ребенка), так и объективные (срок пребывания
в принимающем государстве, возможность / невозможность общения
с оставленным родителем) факторы.
Так, например, в деле CA Bordeaux, No de RG 06/0027391, рассмотренном Апелляционным судом Бордо в 2007 г., суд не принял во внимание возражения детей 13 и 8 лет на том основании, что до опроса
они не имели никаких контактов с родителем-заявителем и провели
длительный период времени с родителем-похитителем. Суд предписал возвратить детей в государство постоянного места жительства
(Испанию).
Вместе с тем установление факта влияния родителя не предполагает однозначное возвращение ребенка, суду необходимо изучить всю
совокупность обстоятельств дела и проанализировать наличие других
оснований для отказа в возвращении, его последствия и соответствие
интересам ребенка.
Так, в деле Family Appeal 1169/99 R. v. L.2, рассмотренном окружным
судом Тель-Авива в 2000 г., суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции о том, что 10-летний ребенок
подвергся «промыванию мозгов» со стороны матери, и поэтому его
1
CA Bordeaux, 19 janvier 2007, No de RG 06/002739. URL: https://www.incadat.com/
en/case/947 (дата обращения: 22.11.2021).
2
Family Appeal 1169/99 R. v. L. URL: https://www.incadat.com/en/case/834 (дата
обращения: 22.11.2021).
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]