Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Альманах семейного права = International Aspects of Protection of Children’s Rights. Вып.1. Международные аспекты защиты прав ребенка

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 2021 / 2121

Кафала versus усыновление: трансграничный аспект

Решение о признании C.E. ребенком, от которого отказались родители, было принято судом первой инстанции в г. Марракеш 19 августа 2011 г.

22 сентября 2011 г. суд первой инстанции г. Марракеш назначил Y.B. и N.S. приемными родителями (foster parents) и опекунами С.Е., оставленной родителями, в рамках установления отношения кафалы. Основанием для этого решения были, в частности, итоги проведенной, согласно распоряжению Генеральной прокуратуры, компетентными марокканскими органами проверки о соответствии авторов материальным и социальным критериям, требуемым для установления кафалы. 13 октября 2011 г. тот же суд выдал авторам разрешение на совместный с C.E. выезд за рубеж.

В соответствии с правом Марокко кафала представляет собой обязательство предоставлять оставленному родителями ребенку такие же защиту, образование и оказывать ему такую же заботу, которые обеспечивает отец своему родному ребенку1. После проведения соответствующей проверки суд может вынести постановление об отказе от ребенка и установлении над ним опеки. Такие дети могут быть переданы на воспитание в рамках отношений кафалы являющимся мусульманами супругам или мусульманской женщине. Установление кафалы не порождает тех правовых последствий, которые возникают при усыновлении; в частности, это не является основанием для возникновения права наследования.

Авторы сообщения вместе с С.Е. намеревались переехать в Бельгию, однако, поскольку кафала не приводит к установлению родственных отношений с ребенком, им не удалось подать заявление о разрешении на въезд на основании воссоединения семьи. Поэтому они обратились в иммиграционные службы с заявлением на получение долгосрочной визы по гуманитарным соображениям на основании ст. 9 Закона Бельгии от 15 декабря 1980 г. о въезде иностранцев в страну, их пребывании в ней и высылке. Авторы сослались на то, что C.E. была оставлена родителями и передана им на воспитание на основании отношений кафалы. Они представили свидетельства, подтверждающие их достойный образ жизни и добропорядочность и их возможность содержать ребенка и обеспечить ему безопасные условия жизни как в плане личной неприкосновенности, так и в финансовом отношении.

Королевский указ от 13 июня 2002 г. № 1-02-172 о промульгации Закона № 15-01, касающегося принятия на воспитание и содержание (установления отношения «кафала») детей, оставленных родителями; ст. 2 Закона.

201

О.А. Хазова

Однако их заявление о выдаче визы было отклонено Управлением по делам иностранцев на том основании, что передача ребенка на воспитание в рамках отношений кафалы не является удочерением и не выступает основанием для возникновения права на нахождение на территории страны. Авторы обращались также в другие бельгийские структуры и, в частности, пытались обжаловать отказ в Совете по рассмотрению споров, касающихся иностранцев. Однако все их попытки оказались безрезультатными. Бельгийские власти приводили самые разные доводы в обоснование своего отказа выдать визу, но главный акцент делался на том, что авторы сообщения уже пытались начать процедуру удочерения, но они отказались от нее и обратились с заявлением на получение гуманитарной визы в рамках процедуры, которая может быть использована для того, чтобы обойти процедуру удочерения; отношения кафалы не дают права на проживание в Бельгии, поскольку установление кафалы не создает семейных связей с воспитанником; гуманитарные критерии не были установлены в достаточной степени: мать отказалась от ребенка, но она еще жива, а авторы не представили доказательств того, что у ребенка нет никаких других родственников, включая родственников третьей степени, которые могли бы ухаживать за ребенком; авторы могли бы обеспечить воспитание ребенка в его собственной стране, его культурной среде и семейном окружении; авторы сообщения не представили доказательств наличия у них материальных возможностей, которые позволили бы им удовлетворять потребности их воспитанницы в Бельгии.

Аргументация авторов сообщения

В своем сообщении в Комитет ООН по правам ребенка авторы утверждали, что Бельгия, государство – участник Конвенции о правах ребенка, нарушило права C.E., закрепленные, в частности, в ст. 2, 3, 10, 12 и 20 этой Конвенции.

Так, в отношении ст. 2, устанавливающей запрет дискриминации в отношении детей, в том числе по признаку их рождения, авторы утверждали, что C.E. не смогла воспользоваться правовой защитой в соответствии с бельгийским законодательством, поскольку она является подданной государства, в котором действует институт кафалы, отличный от института усыновления (удочерения), что стало препятствием для воссоединения семьи в Бельгии. Однако, как отмечали авторы сообщения, отношения кафалы признаны как мера защиты ребенка согласно Гаагской конвенции 1996 г. и C.E. имеет право на помещение

202

Кафала versus усыновление: трансграничный аспект

под опеку и применение мер защиты в ее отношении и на совместное проживание со своими приемными родителями (авторами сообщения) в стране, подданными которой они являются (п. 3.2).

Авторы также утверждали, что принцип наилучшего обеспечения интересов ребенка (ст. 3 Конвенции) не был принят во внимание и не был упомянут ни в одном из решений об отказе в выдаче визы. По мнению авторов, государство-участник подменило критерий наилучшего обеспечения интересов ребенка крайне ограничительным критерием, связанным с наличием тяжелой и не терпящей отлагательства гуманитарной ситуации, которая создает угрозу для жизни, здоровья или личной неприкосновенности (п. 3.3).

В связи с этим государство-участник обратило внимание на то, что ст. 33 Гаагской конвенции 1996 г., приведенная выше, устанавливает необходимость согласования установления в отношении ребенка кафалы с соответствующим компетентным органом этого другого государства, если предполагается, что ребенок будет вывезен в другое государство (п. 4.5).

В обоснование своей позиции авторы также ссылались на ряд решений ЕСПЧ, в которых Суд признал, что наличие фактической семейной связи образует «семейную жизнь», несмотря на отсутствие биологического родства или связи, основанной на усыновлении. По мнению Европейского Суда, в тех случаях, когда установлено наличие семейных связей с ребенком, государство должно действовать таким образом, чтобы такие связи могли развиваться, а также предоставлять правовую защиту, которая открывала бы возможности для интегрирования ребенка в семью1 (п. 3.5).

Наконец, авторы утверждали, что, несмотря на ранний возраст C.E., не позволяющий ей быть заслушанной, государство тем не менее обязано было учесть ее интересы и принять меры для обеспечения ее представительства. Авторы ссылались при этом, кроме ст. 12 Конвенции о правах ребенка, также на Замечание общего порядка № 12 (2009) Комитета по правам ребенка о праве ребенка быть заслушанным, предусматривающее обязательство всех государств-участников гарантировать каждому ребенку, способному сформулировать свои собственные взгляды, право свободно выражать эти взгляды по всем

Дела «Wagner c. Luxembourg», № 76240/01, 6 октября 2011 г.; «Moretti et Benedetti c. Italie», № 16318/07, 27 апреля 2010 г.; «Harroudj c. France», No 43631/09, 4 октября 2012 г. и «Chbihi Loudoudi et autres c. Belgique», № 52265/10, 16 декабря 2014 г.

203

О.А. Хазова

затрагивающим его вопросам, причем эти взгляды должны надлежащим образом приниматься во внимание с учетом возраста и зрелости ребенка (п. 3.7). В заключение авторы отмечают, что ст. 20 Конвенции следует толковать с учетом положений Гаагской конвенции 1996 г., которая применяется к институту кафалы (п. 3.8).

Аргументация государства-участника

В ответ на заявления авторов относительно нарушения прав С.Е., предусмотренных Конвенцией о правах ребенка, Бельгия как государство – участник Конвенции по существу вопроса в числе прочего отметила, что кафала и усыновление являются двумя разными институтами. Кафала, возможно, подобна существующему в бельгийском праве институту специальной опеки (tutelle officiese), которая не создает родительско-детских отношений, может быть отменена и прекращается с достижением ребенком совершеннолетия. Усыновление, напротив, позволяет ребенку пользоваться преимуществами отношений, существующих между родителями и детьми, и получить более надежную защиту. По этой причине процедура усыновления строго регулируется законом (п. 4.2).

Бельгийские власти также разъяснили, что в результате изменений, внесенных в Гражданский кодекс в связи с ратификацией Бельгией Гаагской конвенции об усыновлении, стало невозможно перевезти в Бельгию ребенка с целью усыновления (для подготовки к усыновлению), если в стране происхождения ребенка усыновление и передача в семью с целью усыновления не существуют, как, например, в Марокко (п. 4.3). В соответствии с новой редакцией соответствующих статей Гражданского кодекса1 о правах ребенка усыновление ребенка, находящегося в отношениях кафалы, признавалось возможным, если были соблюдены условия такого усыновления, а именно: а) будущие усыновители прошли курс подготовки усыновителей и были признаны годными; b) заявление об усыновлении ребенка было передано в компетентный центральный орган государства происхождения ребенка; c) никакие предварительные контакты между усыновителями и лицами, на попечении которых находился ребенок, не имели места до того, как соответствующие центральные органы обеих стран не дали согласие на такое усыновление; d) ребенок, на которого распространяется процедура усыновления, должен

Статьи 361–363.

204

Кафала versus усыновление: трансграничный аспект

быть сиротой по отцу и матери или же в его отношении должно быть принято судебное решение об оставлении родителями и он должен находиться под надзором компетентного органа государства происхождения; e) компетентный орган государства происхождения должен поместить ребенка под опеку и выдать разрешение на выезд ребенка за рубеж к постоянному месту жительства.

Бельгийские власти также ссылались на позицию Европейского Суда по правам человека, в соответствии с которой не существует никакого вмешательства в право на уважение частной и семейной жизни при рассмотрении вопроса о выдаче первого разрешения на въезд в страну1. Государство-участник также отмечало, что C.E. посещает школу, а Н.С. имеет в Марокко трудовые доходы; вместе с тем ни Н.С., ни И.Б. не подтвердили наличия доходов в Бельгии. Они живут в общине2, объединяющей малообеспеченных лиц, которые совместно используют свои ресурсы, при этом происхождение этих ресурсов не установлено (п. 4.11). Что касается решений ЕСПЧ по делам «Харрудж», «Вагнер», «Шбихи Лудуби» и др., на которые ссылались авторы, то они не имеют отношения к данному случаю, поскольку дети, которых касались решения Суда, въехали на территорию соответствующих государств на законном основании, а затем налаживали в них свою семейную жизнь (п. 4.12).

Позиция Комитета по правам ребенка

При рассмотрении данного дела Комитет по правам ребенка отметил, что он принимает к сведению утверждения авторов сообщения о том, что ни в одном из четырех решений об отказе в выдаче виз, принятых миграционными властями Бельгии, не было приведено ссылок на принцип наилучшего обеспечения интересов ребенка. Одновременно Комитет принял к сведению доводы государства-участника, согласно которым эти решения были приняты во исполнение действующего внутреннего законодательства с изменениями, внесенными в целях реализации Гаагской конвенции об усыновлении, а также гарантирования наилучшего обеспечения интересов ребенка при международном усыновлении (п. 8.2). Вместе с тем Комитет напомнил, что наилучшее обеспечение интересов ребенка должно быть главным соображением во всех соответствующих решениях и что концепция наилучшего

Дело «Ahmut v. the Netherlands», No. 21702/93, Judgment of 28 November 1996.

Община Ла Пудриер (Commune de La Poudrière) в городе Перювельз в Бельгии.

205

О.А. Хазова

обеспечения интересов ребенка «подлежит корректировке и определению в индивидуальном порядке применительно к особенностям положения соответствующего ребенка или детей с учетом их личных обстоятельств, положения и потребностей. При принятии решений по индивидуальным случаям оценка и определение наилучших интересов ребенка должны проводиться в свете конкретных обстоятельств, в которых находится данный ребенок»1 (п. 8.3).

Относительно ссылки государства-участника на то, что основанием для принятия миграционными властями решения об отказе в выдаче визы явился тот факт, что опека в форме кафалы не дает никакого права на проживание в стране и что авторы не соблюли все необходимые требования, Комитет отметил, что эти доводы носят общий характер и свидетельствуют о том, что конкретная ситуация, в которой оказалась C.E., не была рассмотрена. В частности, миграционные власти не учли эмоциональную связь, сложившуюся между авторами и C.E. начиная с 2011 г. (п. 8.5).

По поводу жалобы авторов на нарушение ст. 12 Конвенции о правах ребенка Комитет, приняв к сведению доводы государства-участника о малолетнем возрасте С.E. (которой был один год на время принятия первого решения и пять лет, когда было принято второе решение), тем не менее напомнил, что «в статье 12 не устанавливается какого-либо возрастного ограничения в отношении права ребенка выражать свои взгляды и она не поощряет государства-участники к введению в законодательстве или на практике возрастных ограничений, которые ущемляли бы право ребенка быть заслушанным по всем затрагивающим его вопросам… Ребенок отнюдь не должен иметь всеобъемлющие знания по всем аспектам затрагивающих его вопросов, и ему достаточно такого понимания вопроса, которое позволяло бы ему надлежащим образом сформулировать по нему свои взгляды»2 (п. 8.7).

В свете вышеизложенного Комитет пришел к выводу о том, что государство-участник не провело конкретного рассмотрения вопроса о наилучшем обеспечении интересов ребенка в процессе рассмотрения вопроса о выдаче C.E. визы, как этого требует ст. 3 Конвенции, и в нарушение ст. 12 Конвенции не обеспечило соблюдение ее права быть заслушанной (п. 8.9).

Замечание общего порядка № 14 (2013) о праве ребенка на уделение первооче-

редного внимания наилучшему обеспечению его интересов (п. 1 ст. 3, п. 32).

Замечание общего порядка № 12, п. 21.

206

Кафала versus усыновление: трансграничный аспект

В отношении жалобы авторов, касающейся несоблюдения ст. 10 Конвенции о правах ребенка, Комитет согласился с тем, что эта статья не обязывает государство-участника признать в общем плане право на воссоединение семей за детьми, помещенными в детские учреждения в порядке кафалы. Тем не менее, по мнению Комитета, при оценке и определении способов наилучшего обеспечения интересов ребенка с точки зрения последствий принятия или отклонения заявления на выдачу разрешения на проживание C.E. в стране, государство-участник было обязано принимать во внимание существующие де-факто связи, которые сложились на основе отношений кафалы. Комитет напомнил, что при оценке возможностей сохранения семейного окружения и поддержания отношений в качестве одного из элементов, которые следует учитывать при определении способов наилучшего обеспечения интересов ребенка, «термин «семья» следует понимать в широком смысле, как включающий биологических родителей, усыновителей и приемных родителей либо, в соответствующих случаях, членов расширенной семьи или общины, как это предусмотрено местным обычаем (ст. 5)»1 (п. 8.10, 8.11).

Принимая во внимание тот факт, что сложившиеся де-факто семейные связи в данном случае не были приняты во внимание, и то обстоятельство, что время, истекшее с момента подачи авторами заявления на выдачу визы, превысило семь лет, Комитет сделал вывод о невыполнении государством-участником в нарушение ст. 10 Конвенции своего обязательства рассмотреть заявление авторов, равносильное заявлению на воссоединение семьи, позитивным, гуманным и оперативным образом, обеспечив, чтобы представление такой просьбы не приводило к неблагоприятным последствиям для заявителей и членов их семьи (п. 8.12).

Сделав вывод о нарушении ст. 3, 10 и 12 Конвенции о правах ребенка, Комитет не считает необходимым рассматривать вопрос о том, являются ли эти же самые факты равносильными нарушению ст. 2 (п. 8.13).

Поскольку, по мнению Комитета, авторы не обосновали свои утверждения относительно нарушения ст. 20 Конвенции о правах ребенка, Комитет признал жалобу в этом отношении явно необоснованной и, соответственно, неприемлемой согласно подп. «f» ст. 7 Факультативного протокола (п. 7.3).

Замечание общего порядка № 14, п. 59.

207

О.А. Хазова

Выполнение рекомендаций Комитета по правам ребенка

Бельгийские власти в ответ на высказанные Комитетом по правам ребенка «соображения» сообщили о мерах, принятых для прекращения нарушений прав С.Е., а также о мерах по предотвращению подобных нарушений в будущем1. В частности, в отчете государства-участника отмечалось следующее: просьбы о выдаче виз детям, принятым на воспитание на основании кафалы, будут рассматриваться в ускоренном порядке; тщательное внимание будет уделено условиям жизни в Бельгии и положению ребенка в стране его происхождения, с учетом наилучших интересов ребенка; ребенок будет выслушан с учетом его степени понимания; должное внимание будет уделено семейной жизни, сложившейся между ребенком и его или ее опекунами; в случае необходимости будет проведена последующая оценка условий жизни ребенка2.

Заключение

Представляется, что проведенный анализ с очевидностью показал, что европейские страны не оказались в полной мере готовыми к адаптации отношений, основанных на кафале, к действующим в них правовым нормам, регламентирующим отношения, возникающие в результате принятия ребенка в семью на воспитание. Приведенные примеры из практики Франции, Бельгии, Люксембурга и Великобритании свидетельствуют о тех проблемах, которые требуют более пристального анализа и правового разрешения в наилучших интересах ребенка.

Проанализированное в статье дело «C.E. v. Belgium», хотя оно каса- лось исключительно Бельгии, в принципе могло иметь место во многих других европейских государствах из-за отсутствия конкретного регулирования в отношении детей, находящихся под кафалой. С этой точки зрения дело «C.E. v. Belgium» является поучительным. В данном случае конкретный вопрос, связанный с правовым статусом ребенка

В частности, было принято решение о предоставлении С.Е. шестимесячной временной визы для въезда в Бельгию, продление этой визы будет зависеть от условий жизни и обучения С.Е. в Бельгии (см.: Follow-up Progress Report on Individual Communications. P. 7. См.: Table of Views and Follow-up. Table of Views adopted by the Committee on the Rights of the Child and Follow-up status. URL: https://www.ohchr.org/en/treaty-bodies/ crc/individual-communications).

Там же.

208

Кафала versus усыновление: трансграничный аспект

марокканского происхождения, взятого под кафалу бельгийско-марокканской парой, был решен. В то же время этот случай наглядно продемонстрировал необходимость разработки надлежащей правовой базы, которая, с одной стороны, обеспечивала бы ребенку-мигранту, помещенному под кафалу, надлежащую защиту, а с другой стороны, уважала бы культурное и религиозное происхождение ребенка, особенно если закон страны происхождения ребенка запрещает полное усыновление. Без ответа остается пока вопрос о том, возможна ли передача ребенка, находящегося под кафалой, на усыновление или, иными словами, преобразование кафалы в усыновление, и если да, то на каких условиях. Усыновление действительно обеспечивает лучшую защиту ребенка, оставшегося без родительской опеки, но в большинстве случаев оно полностью игнорирует соображения, связанные с происхождением ребенка, что может повлиять на его будущую самооценку и самосознание. В связи с этим, возможно, введение института специального попечительства, как это было сделано в Великобритании, в наибольшей степени решает возникающие в связи с кафалой проблемы. Таким образом, ребенку, нуждающемуся в защите, обеспечивается семейное окружение и воспитание и при этом сохраняется юридическая, культурная, религиозная и эмоциональная связь с его родной семьей и страной. Напомню, что право ребенка на сохранение своей индивидуальности, закрепленное в ст. 8 Конвенции о правах ребенка1, приобретает в течение последнего времени все большую актуальность.

Статья 8: (1) Государства-участники обязуются уважать право ребенка на сохранение своей индивидуальности, включая гражданство, имя и семейные связи, как предусматривается законом, не допуская противозаконного вмешательства. (2) Если ребенок незаконно лишается части или всех элементов своей индивидуальности, государства-участники обеспечивают ему необходимую помощь и защиту для скорейшего восстановления его индивидуальности.

Научное издание

АЛЬМАНАХ СЕМЕЙНОГО ПРАВА

Выпуск 1

Международные аспекты защиты прав ребенка

Ответственные редакторы

Н.В. Тригубович, О.А. Хазова

FAMILY LAW ALMANAC

Issue 1

International Aspects of Protection of Children’s Rights

Editors

O.A. Khazova, N.V. Trigubovich

Подписано в печать 18.10.2022. Формат 60×901/16 . Бумага офсетная.

Гарнитура . Усл. печ. л. 13,12. Тираж 200 экз.

Заказ №

Издательство «Статут»:

119454, г. Москва, ул. Лобачевского, д. 92, корп. 2;

тел./факс: +7(495) 649-18-06

E-mail: book@estatut.ru

www.estatut.ru

Отпечатано в АО «Т8 Издательские Технологии».

109316, Москва, Волгоградский пр., д. 42, корп. 5.

Тел.: 8 (499) 322-38-30

ISBN 978-5-8354-1871-8

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 2021 / 2121

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]