Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Альманах семейного права = International Aspects of Protection of Children’s Rights. Вып.1. Международные аспекты защиты прав ребенка
.pdf
Гаагские конвенции 1980 и 1996 гг.: неточности официального перевода
Российские судебные акты (за исключением решения районного суда)
вместе с позицией государства – ответчика по делу (ответчик утверждал, что права опеки отца не были нарушены1) продемонстрировали,
в том числе другим государствам – участникам Конвенции 1980 г.
и ГКМЧП, непонимание концептуальных идей Конвенции. Показательно, что в Обзоре судебной практики места для освещения этого
дела для правильной ориентации судей не нашлось.
4. «Эффективно» или «действительно (фактически)»
осуществлялись права опеки?
Конвенция 1980 г. рассматривает перемещение или удержание ребенка как неправомерные в том случае, если они совершены не просто
с нарушением прав опеки, но во время перемещения или удержания
эти права фактически (англ. actually, фр. de façon effective, effectivement)
осуществлялись, совместно или индивидуально, или осуществлялись
бы, если бы не произошло перемещение или удержание (ст. 3). Первый
элемент – нарушение прав опеки (закрепленный в п. «а» этой статьи) –
имеет юридический характер, второй (закрепленный в ее п. «b») –
фактический2. Исходя из такого понимания неправомерности трансграничного перемещения и удержания ребенка и, как его следствие,
в другом положении Конвенции 1980 г. – ст. 13 («а») – в качестве
одного из возможных оснований для отказа в возвращении ребенка
предусмотрено фактическое неосуществление прав опеки заявителем
во время перемещения или удержания ребенка. В этом случае перемещение или удержание ребенка правомерны.
Однако если в п. «а» ст. 13, посвященном соответствующему основанию для отказа в возвращении ребенка, в переводе на русский
язык указано в точном соответствии с оригиналом на фактическое
неосуществление прав опеки, то в п. «b» ст. 3, раскрывающей понятие неправомерного перемещения или удержания ребенка, говорится об эффективном осуществлении прав опеки лицом, обладающим
такими правами (и требующим возвращения ребенка). В результате
допущенной неточности в официальном переводе на русский язык
основание для отказа в возвращении ребенка, предусмотренное в ст. 13
(«а») и переведенное верно, оказалось рассогласованным с понятием
1
См. п. 57 указанного Постановления ЕСПЧ.
2
См.: Explanatory Report by Elisa Pérez-Vera. P. 444, para 64.
31
М.Л. Шелютто
неправомерного перемещения и удержания в ст. 3 («b»), поскольку
перевод последней сделан с существенной ошибкой.
Вариант правильного перевода на русский язык п. «b» ст. 3 со словом «фактически» в период подготовки присоединения России к Конвенции 1980 г. существовал, и с пометкой «Официальный перевод
c английского языка» он до сих пор размещен на сайте ГКМЧП1,
однако в подлинном официальном переводе2 говорится все же про
эффективное осуществление прав опеки. По-видимому, неудачная
правка – замена в п. «b» ст. 3 слова «фактически» словом «эффективно» – была внесена в перевод в самый последний момент.
Между тем, во-первых, тексты на английском и французском
языках не позволяют сомневаться в том, что признаком неправомерности перемещения или удержания ребенка служит реальное осуществление заявителем прав опеки. Во всех обсуждаемых положениях использованы одни и те же слова, которые могут быть переведены на русский язык как «фактически», «реально», «действительно», «на самом деле», но никак не словом «эффективно». Во-вторых,
ст. 3 («b») и 13 («а») взаимосвязаны: отсутствие одного из обозначенных в ст. 3 признаков неправомерности перемещения или удержания может повлечь отказ в требовании о возвращении ребенка,
что и находит отражение в ст. 13 («а») при обозначении возможного
основания для отказа в возвращении ребенка. В-третьих, в п. 2 ст. 7
Конвенции 1996 г. понятие неправомерного перемещения или удержания ребенка при определении юрисдикции в случаях похищения
детей раскрывается идентично тому, как это сделано в п. «b» ст. 3
Конвенции 1980 г. на английском и французском языках. Это связано со взаимодополняющим характером Гаагских конвенций, о чем
уже говорилось: Конвенция 1996 г. готовилась с учетом Конвенции
1980 г. и целенаправленно ее подкрепляет. В официальном переводе
на русский язык слова «actually» (на английском языке) и «de façon
effective» (на французском языке) в п. 2 («b») ст. 7 Гаагской конвенции
1996 г. были адекватно выражены по-русски словом «действительно»,
в отличие от перевода на русский язык п. «b» ст. 3 Гаагской конвенции 1980 г.
1
URL: https://www.assets.hcch.net/docs/97fb1951-bb21-40b4-b1de-08492ce12d13.pdf
(дата обращения: 20.06.2020).
2
Официальный перевод Конвенции 1980 г. на русский язык см.: Бюллетень международных договоров. 2013. № 1. С. 11–21; Собрание законодательства Российской
Федерации (далее – СЗ РФ). 2011. № 51. Ст. 7452.
32
Гаагские конвенции 1980 и 1996 гг.: неточности официального перевода
Таблица 3
Язык
Английский
Статья 3 («b»)
Конвенции 1980 г.
Статья 13 («а»)
Конвенции 1980 г.
Пункт 2 («b») ст. 7
Конвенции 1996 г.
Actually Actually Actually
текст
Французский
De façon effective Effectivement De façon effective
текст
Перевод
Эффективно Фактически Действительно
на русский
(Российская
Федерация)
К неправильному переводу п. «b» ст. 3 Конвенции 1980 г. на русский язык, по-видимому, привели общий латинский корень и созвучие французских слов «effective» в выражении «de façon effective»
и «effectivement»1 с русским словом «эффективно». Однако первое
из значений слова «effective» – «действительный», «фактический»,
«effectivement» – это «действительно»2. У английского «actually» значения «эффективно» нет.
Системный анализ ст. 3 («b»), 13 («а») Конвенции 1980 г. и п. 2 («b»)
ст. 7 Конвенции 1996 г. также приводит к однозначному выводу: при переводе на русский язык ст. 3 («b») Конвенции 1980 г. была допущена
ошибка. В п. «b» ст. 3 Конвенции 1980 г. речь идет не об эффективном
(т.е. успешном или результативном), а именно о фактическом (действительном, реальном) осуществлении прав опеки. Это подтверждается
и Пояснительным докладом к Конвенции 1980 г.
3
В белорусском переводе п. «b» ст. 3 Конвенции 1980 г. на русский
язык, в чешском, словацком переводах указанной путаницы избежали,
сформулировав условие в точном соответствии с оригиналом и согласованно с п. «а» ст. 13 этой Конвенции. Не допущено отмеченной
ошибки и в переводах на сербский, словенский, хорватский, черногорский языки: в п. «b» ст. 3 в них вообще не использовано какоелибо наречие, поскольку было справедливо сочтено, что выражение
«права осуществлялись» само по себе означает реальный характер
действия, а п. «а» ст. 13, содержащий отрицание («в действительности
1
Online Etymology Dictionary. URL: https://www.etymonline.com/search?q=effective
(дата обращения: 20.06.2020).
2
См.: Ганшина К.А. Французско-русский словарь. 7-е изд., стер. М., 1977. С. 292.
3
См.: Explanatory Report by Elisa Pérez-Vera. Paras 28, 72, 73, 115.
33
М.Л. Шелютто
не осуществлялись»), перевели дословно. В Болгарии ошибочно использовали слово «ефективно» трижды: и в п. «b» ст. 3, и в п. «а» ст. 13
Конвенции 1980 г., и в п. 2 («b») ст. 7 Конвенции 1996 г. В то же время,
как и в России, с отмеченной ошибкой в п. «b» ст. 3, но без нее в п. «а»
ст. 13 Конвенции 1980 г. были выполнены переводы на русский язык
в Казахстане, на украинский и польский языки.
В отечественной судебной практике уже имеется пример манипулирования отмеченной переводческой ошибкой, несмотря на ее
отсутствие в ст. 13 («а») Конвенции 1980 г.: в апелляционном определении Новосибирского областного суда в обоснование отмены решения
районного суда о возвращении двух удержанных в России детей в Новую Зеландию и отказа в их возвращении указано на то, что «осуществление прав опеки истцом не было эффективным, т.е. положительно
результативным»1. Между тем, как усматривается из судебных актов
по делу2, отец проживал вместе с детьми, их матерью и своими родителями одной семьей, ежедневно общался с детьми, содержал их (хотя
ответчица была недовольна его заработками на ферме родителей). Эти
обстоятельства однозначно свидетельствовали о том, что истец права
опеки осуществлял. Фактическое неосуществление прав опеки признается в тех случаях, когда родитель практически отсутствует в жизни
ребенка. Родитель, проживающий отдельно от ребенка, фактически
осуществляет свои права опеки, когда проявляет заботу о ребенке
(принимает участие в его воспитании, поддерживает с ним контакты).
При совместном проживании с детьми едва ли можно представить,
чтобы родитель вообще не осуществлял своих родительских прав.
5. «Согласился» на перемещение или удержание
или «впоследствии не выразил возражений» против них?
Неправомерное на момент совершения перемещение или удержание ребенка, т.е. совершенное без согласия лица, имевшего и осуществлявшего права опеки, или без разрешения компетентного органа,
может не повлечь возвращение ребенка в государство обычного проживания по требованию лица, считающего свои права опеки нарушенными (п. «а» ст. 13 Конвенции 1980 г.), если перемещение или удержание
1
Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Ново-
сибирского областного суда от 2 августа 2018 г. по делу № 33-2073/2018.
2
Включая решение суда первой инстанции – Центрального районного суда
г. Новосибирска от 18 декабря 2017 г. по делу № 2-4896/2016.
34
Гаагские конвенции 1980 и 1996 гг.: неточности официального перевода
ребенка после его совершения не вызвало возражений со стороны
заявителя (англ. subsequently acquiesced, фр. a acquiescé postérieurement),
что вытекает из его поведения. Оно свидетельствует о том, что заявитель смирился со сложившейся ситуацией. Такое поведение выступает
также одним из условий осуществления юрисдикции по принятию мер
защиты личности или имущества ребенка органами того государства,
в котором ребенок находится после его неправомерного перемещения
или удержания (п. 1 ст. 7 Конвенции 1996 г.).
В ст. 13 («а») Конвенции 1980 г. в официальном переводе на русский
язык указано в качестве возможного основания для отказа в возвращении ребенка на то, что лицо, осуществлявшее уход за ребенком,
впоследствии не выразило возражений против перемещения или удержания. То же выражение в ст. 7 Гаагской конвенции 1996 г. переведено как «согласилось на перемещение или удержание», и в результате
различия между последующим поведением («молчаливым» согласием
с уже совершенным перемещением или удержанием) и предварительным согласием были в этой статье необоснованно нивелированы.
Таблица 4
Статья Английский текст Французский текст Официальный перевод
Статья 13 («а»)
Конвенции
1980 г.
Пункт («а»)
статьи 7
Конвенции
1996 г.
The person, institution or other
body having the
care of the person
of the child…
had consented to
or subsequently
acquiesced in the
removal or retention
Each person,
institution or
other body having
rights of custody
has acquiesced
in the removal or
retention
Que la personne,
lʼinstitution ou
lʼorganisme qui avait
le soin de la personne de l’enfant…
avait consenti ou
a acquiescé postérieurement à ce
déplacement ou à ce
non-retour
Toute personne,
institution ou autre
organisme ayant
le droit de garde a
acquiescé au déplacement ou au
non-retour
на русский язык
Лицо, учреждение
или иная организация, осуществлявшие заботу о ребенке… дали согласие
на его перемещение
или удержание или
впоследствии не выразили возражений
против таковых
Каждое лицо, организация или иной
орган, имеющие
права опеки, согласились на перемещение или
удержание
Отсутствует соответствие в переводах ст. 13 («а») Конвенции 1980 г.
и (или) подп. «а» п. 1 ст. 7 Конвенции 1996 г. в рассматриваемой части
35
М.Л. Шелютто
и на некоторые другие славянские языки, что связано главным образом
с трудностью в подборе глагольного эквивалента.
Между согласием на трансграничное перемещение или удержание ребенка, предшествующим указанным действиям, и принятием ситуации,
сложившейся после несогласованных заранее перемещения или удержания («молчаливым согласием», «непротивлением»), имеется существенное различие. Во втором случае речь идет о том, что впоследствии лицо,
права опеки которого были нарушены, смирилось с ситуацией, сложившейся после неправомерного перемещения или удержания ребенка,
ведет себя пассивно1. Это явствует из самого смысла использованных
глаголов: английского «to acquiesce» и французского «acquiescer». Конеч-
но, согласие с уже совершенным перемещением или удержанием может
быть выражено прямо, но достаточно и пассивного принятия ситуации2.
6. «Ограничен установлением фактов» или «связан фактами,
установленными» органом иностранного государства?
Конвенция 1996 г., предусматривая признание и исполнение мер
защиты, принятых в другом государстве – участнике этой Конвенции, перечисляет основания, по которым в признании и исполнении меры может
быть отказано (п. 2 ст. 23, п. 3 ст. 26). В частности, в ее признании или принудительном исполнении может быть отказано, если мера была принята
органом, юрисдикция которого не имеет под собой ни одного из оснований, предусмотренных в гл. II Конвенции 1996 г. (указанная глава имеет
наименование «Юрисдикция» и предусматривает основания разграничения юрисдикции между государствами – участниками Конвенции). Это
вполне традиционный подход, характерный и для других международных
договоров Российской Федерации, предусматривающих признание и исполнение решений иностранных судов и иных компетентных органов.
В то же время, согласно ст. 25 Конвенции 1996 г. на английском
и французском языках, факты, которые установил орган иностран-
1
См.: Explanatory Report by Elisa Pérez-Vera. P. 432–433, para 28; Конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей: Науч.-практ. комментарий / Исслед. центр частного права им. С.С. Алексеева при Президенте РФ; Отв. ред.
Н.В. Тригубович, О.А. Хазова. М.: Статут, 2016. С. 146–148, 150–154 (автор комментария
к п. «а» ст. 13 Конвенции 1980 г. – О.А. Хазова).
2
В зарубежной судебной практике не рассматриваются в качестве молчаливого
согласия с перемещением или удержанием ребенка попытки мирно урегулировать спор,
поиски контактов с ребенком, согласование медицинского вмешательства, осуществляемого в том государстве, в котором ребенок находится.
36
Гаагские конвенции 1980 и 1996 гг.: неточности официального перевода
ного государства и положил в основу своей юрисдикции, не должны
пересматриваться при признании и исполнении в другом государствеучастнике меры защиты, принятой указанным органом иностранного государства. Положение, аналогичное правилу ст. 25, встречается
во многих международных документах, предусматривающих признание
и исполнение иностранных судебных решений1, однако для российской
правовой системы является новым. По-видимому, по этой причине
возникли трудности с его переводом на русский язык. Вместо указания
на то, что орган запрашиваемого государства связан выводами о фактах,
на основании которых орган государства, принявший меру, осуществлял
свою юрисдикцию, в официальном переводе на русский язык ошибочно
предписывается ограничиться установлением таких фактов.
Таблица 5
Статья 25 Конвенции 1996 г.
Английский текст Французский текст Официальный перевод
The authority of the requested State is bound by
the findings of fact on which
the authority of the State
where the measure was
taken based its jurisdiction.
Lʼautorité de lʼEtat requis est liée par les constatations de fait sur
lesquelles lʼautorité de
lʼEtat qui a pris la mesure
a fondé sa compétence.
на русский язык
Орган запрашиваемого государства ограничен установлением фактов, на основании
которых орган государства,
где была принята мера, осуществлял свою юрисдикцию.
1
Например, в разработанных ГКМЧП Конвенции о признании и исполнении
иностранных судебных решений по гражданским и торговым делам, заключенной
1 февраля 1971 г. (ст. 9) (Convention on the recognition and enforcement of foreign judgments
in civil and commercial matters. URL: https://www.hcch.net/en/instruments/conventions/fulltext/?cid=78), Конвенции о международной защите взрослых, заключенной 13 января
2000 г. (ст. 24) (Convention on the international protection of adults. URL: https://www.hcch.
net/en/instruments/conventions/full-text/?cid=71), Конвенции о соглашениях о выборе
суда, заключенной 30 июня 2005 г. (п. 2 ст. 8) (Convention on choice of court agreements.
URL: https://www.hcch.net/en/instruments/conventions/full-text/?cid=98), Конвенции
2007 г. (ст. 27), в разработанной в рамках Европейского Союза и Европейской ассоциации свободной торговли Конвенции о юрисдикции, признании и исполнении решений
по гражданским и торговым делам, заключенной в Лугано 30 октября 2007 г. (п. 2 ст. 35)
(Convention on jurisdiction and the recognition and enforcement of judgments in civil and commercial matters. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/ALL/?uri=CELEX%3A220
07A1221%2803%29); в Регламенте Европейского парламента и Совета (ЕС) № 1215/2012
о юрисдикции, признании и исполнении судебных решений по гражданским и торговым
делам (п. 2 ст. 45) (Council Regulation (EC) 1215/2012 of 12 December 2000 on jurisdiction
and the recognition and enforcement of judgments in civil and commercial matters. URL:
https://www.eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/ALL/?uri=celex%3A32012R1215).
37
М.Л. Шелютто
Допущенная переводческая ошибка затрудняет уяснение смысла ст. 25
Конвенции 1996 г. В ней имеется в виду, что органом запрашиваемого государства, в котором рассматривается вопрос о признании или принудительном исполнении меры, принятой органом иностранного государства,
не могут ставиться под сомнение (пересматриваться) факты, установленные органом иностранного государства, принявшим меру, и положенные
им в основу осуществления юрисдикции (юрисдикционные факты). Подобное искажение в переводах на другие славянские языки не допущено,
в них указывается на связанность фактами, положенными иностранным
органом в основу осуществления им юрисдикции. Особое значение это
положение имеет для случая, когда осуществление юрисдикции обосновано иностранным органом фактом обычного проживания ребенка
в соответствующем иностранном государстве (ст. 5 Конвенции 1996 г.).
Каким образом обосновывается иностранным судом осуществление
юрисдикции, видно на примере решения окружного суда Техаса1 по делу
о назначении бабушки опекуном ребенка. Как следует из решения, мать
ребенка прибыла в США из России, ребенок родился в Техасе и с рождения проживает на его территории. В разделе решения, обозначенном
«Findings», указано на то, что суд, исследовав письменные и устные
доказательства, находит, что обладает юрисдикцией рассматривать дело
в соответствии с нормами Семейного кодекса Техаса, определяющими
условия осуществления юрисдикции по соответствующей категории
дел2, так как Техас является родным штатом (home state) для ребенка
и никакой другой суд не имеет постоянной исключительной юрисдикции по рассмотрению этого дела.
К сожалению, пример пересмотра юрисдикционных фактов, относящихся к обычному проживанию ребенка в Великобритании, при рассмотрении ходатайства о признании и исполнении решения Высокого
суда Лондона в российской судебной практике применения Конвенции
1996 г. уже имеется3.
1
Оговоримся, что США в 2010 г. подписали, но до настоящего времени не рати-
фицировали Конвенцию 1996 г.
2
Texas Family Code, chapter 152, subchapter C. URL: https://www.statutes.capitol.texas.
gov/Docs/FA/htm/FA.152.htm#C (дата обращения: 20.06.2020).
3
См.: Апелляционное определение Московского городского суда от 22 мая 2019 г.
по делу № 33-18470 // СПС «КонсультантПлюс». См. об этом подробнее: Шелютто М.Л.
Применение положений Гаагской конвенции 1996 г. в сфере защиты детей о признании
и исполнении иностранных судебных решений // Комментарий судебной практики.
Вып. 26 / Под ред. К.Б. Ярошенко. М., 2020. С. 122–131.
38
Гаагские конвенции 1980 и 1996 гг.: неточности официального перевода
Заключение
Безукоризненный перевод таких сложных текстов, как Гаагские конвенции, едва ли практически достижим, и автор настоящего исследования вовсе не ставил перед собой задачу упрекнуть переводчиков в недостаточно качественной работе. Причина дефектов перевода заключается
главным образом в новизне терминологии, попытке ее адаптировать
к известным понятиям, недостаточном понимании смысловых нюансов.
Цель исследования состояла в том, чтобы неточности перевода Гаагских конвенций были высвечены и не приводили к неверной трактовке
отдельных положений названных международных документов, потере
их смысла и в итоге к ошибкам в их применении в судебной практике.
Такого рода ошибки, а значит, и неисполнение нашим государством
международных обязательств нужно и можно предотвратить. Ключевую роль в этом может сыграть знание о самых опасных по своим
практическим последствиям дефектах перевода, когда необходимо
руководствоваться непосредственно оригинальными текстами:
1) слово «фактически» подменено словом «эффективно» в переводе
п. «b» ст. 3 Конвенции 1980 г., что должно учитываться при квалификации перемещения или удержания ребенка в качестве похищения
в каждом судебном деле о возвращении ребенка в государство его
обычного («постоянного») проживания на основании этого международного договора;
2) вместо «не выразило возражений против перемещения или удержания» в переводе подп. «а» п. 1 ст. 7 Конвенции 1996 г. сказано «согласилось на перемещение или удержание», и это следует иметь в виду
при решении вопроса о том, обладает ли российский орган юрисдикцией
по принятию мер защиты ребенка или его имущества, если ребенок
оказался в нашей стране в результате его похищения (по смыслу этой
Конвенции);
3) слова «связан установленными фактами» в ст. 25 Конвенции
1996 г. ошибочно переведены как «ограничен установлением фактов»,
тем не менее российский суд при рассмотрении ходатайства о признании и исполнении иностранного судебного решения в ходе проверки
соблюдения иностранным судом правил о юрисдикции, установленных в этой Конвенции, не должен выходить за рамки, поставленные
в текстах указанной статьи на английском и французском языках.
Hugues Fulchiron
DROITS DE L’ENFANTS ET PROTECTION CONTRE
LES ENLÈVEMENTS: DIX ANS D’APPLICATION EN FRANCE
DE LA CONVENTION DE LA HAYE DU 25 OCTOBRE 1980
Parmi les droits de l’enfant que proclame la convention internationale des
droits de l’enfant (CIDE), il en est un qui, dans un monde où personnes et
familles circulent de plus en plus, revêt une important particulière: le droit
de l’enfant de conserver des relations avec ses deux parents (art. 9 CIDE).
En cas de conflit familial, la tentation est grande en effet pour un des parents
de mettre une frontière entre l’enfant et l’autre parent en essayant de jouer sur
la diversité des juges et des lois et en misant, au besoin, sur les phénomènes
de «nationalisme» des autorités et des opinions publiques locales1.
Consciente du problème et de ses enjeux, la CIDE affirme à son article 11
l’obligation pour les Etats de lutter contre les enlèvements d’enfants.
Si la question engendre des drames humains auxquels ne peuvent être
apportées que des réponses juridiques partielles et toujours insuffisantes, le
droit peut au moins offrir aux parents les instruments susceptibles de faire
respecter leurs prérogatives, et, surtout, d’assurer la protection de l’enfant
et de ses droits.
Parmi les nombreux instruments internationaux destinés à lutter contre
ce fléau, la Convention de La Haye du 25 octobre 1980 sur les aspects civils
de l’enlèvement international d’enfants, s’impose aujourd’hui comme le
texte de référence2. Elle repose sur deux postulats. D’une part, l’enfant est
considéré comme la première victime de l’enlèvement: il faut le protéger
en dissuadant le parent ravisseur potentiel de passer à l’acte. Pour cela, la
convention pose un principe simple: le retour immédiat de l’enfant dans son
pays de résidence habituelle afin de «désactiver» le phénomène de frontière
derrière lequel s’abrite le parent ravisseur. D’autre part, il est nécessaire,
dans l’intérêt de l’enfant, de maintenir les liens entre celui-ci et chacun de
ses parents.
1
Les enlèvements d’enfants à travers les frontières, H. Fulchiron (dir.). Bruylant, 2004.
2
Sur ce texte cf. le site de la Conférence de DIP de La Haye, les nombreux travaux qui y
figurent et la base de jurisprudence INCADAT.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]