Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:«Зеленые» финансы процесс развития и перспективы трансформации
.pdf
альным увеличение государственных и корпоративных расходов на образование и здравоохранение, усиление внимания государства к приоритетам повышения качества жизни. В результате начинают признаваться общественные выгоды от внедрения «зеленых» технологий, связанные с сокращением уровней загрязнения окружающей среды и соответствующим
уменьшением ущерба здоровью населения.
Наконец, необходимость реализации крупных капиталоемких «зеленых» инвестиционных проектов, субсидирования инновационных «зеленых» технологий (особенно ВИЭ) ведет к переосмыслению роли государства в экономике не только как поставщика необходимых финансовых ресурсов в объемах, недоступных отдельным корпоративным агентам, но и
как регулятора технологических и институциональных изменений в экономике. Характерным примером является внедрение в России института
наилучших доступных технологий (НДТ), реализация чего была бы невозможна без определяющей роли государства.
Учитывая, что в настоящее время отсутствует целостная экономическая теория, описывающая модель экономического роста, соответствующего парадигме устойчивого развития и «зеленой» экономике, можно
ожидать дальнейшего возникновения новых концепций и методологических подходов в указанной сфере. С этих позиций далее более подробно
рассмотрим некоторые особенности формирующейся в мире в последние
годы «зеленой» модели социально-экономического развития.
1.2. Концепция «зеленой» экономики в контексте парадигмы
устойчивого развития
«Зеленая» экономика как ориентированный на действие подход для
достижения устойчивого развития формировалась в течение нескольких
последних десятилетий по мере роста внимания к экологическим проблемам и выработки на международном и национальном уровнях стратегий
перехода к новой модели экономического развития. С момента публикации в 1972 г. знаменитого доклада Римского клуба «Пределы роста» и
проведения в том же году в Стокгольме исторической Конференции ООН
по защите окружающей среды подходы по учету экологических факторов
в стратегиях развития на различных уровнях претерпели существенные
21
изменения, пройдя путь от отдельных инициатив и международных про-
14
15
грамм до целостной системы стратегий и механизмов по переходу мирового хозяйства к новой парадигме развития – устойчивому развитию.
За указанный период изменился и набор ключевых экологических
угроз. Если в 19601970-е гг. в центре внимания находились проблемы
истощения природных ресурсов и антропогенного загрязнения, то в
настоящее время, помимо них, на первый план вышли проблемы глобаль-
ного изменения климата, накопления промышленных и коммунальных отходов, резкого сокращения биологического разнообразия, увеличения частоты и масштаба стихийных бедствий, что в совокупности становится
причиной возникновения серьезных угроз для жизни и здоровья населения, а также значительного экономического ущерба.
Сложившаяся в течение XX в. парадигма промышленного производства, опирающаяся на использование углеводородных источников энергии, крупные индустриальные комплексы, рост производства, определяемый преимущественно экономическими факторами (платежеспособным
спросом и приоритетом максимизации прибыли), привела к масштабным
дисбалансам, в первую очередь связанным со значительным превышением
объема антропогенной нагрузки (включая потребление природных ресурсов, экосистемных услуг и генерирование отходов), возможностями природной среды к самовосстановлению (по оценке Global Footprint Network,
в 2012 г. в 1,6 раза, а к 2020 г. превышение должно достичь 75%14). Это
привело не только к масштабному загрязнению воздуха, воды и почв, но
также к негативным качественным изменениям природной среды: деградации экосистем, резкому сокращению разнообразия биологических видов, нарастающим изменениям климата15.
В свою очередь, указанные экологические изменения становятся
значимым фактором социально-экономического развития, негативно
влияя на экономический рост, уровень здоровья и качества жизни населения. По оценкам Всемирного банка, ущерб от обусловленной загрязнени-
WWF (2016). Living planet report 2016. Risk and resilience in a new era. – 144 p. P. 83.
Подробнее см. Модернизация промышленности и развитие высокотехнологичных
производств в контексте «зеленого» роста: Монография / Под ред. акад. РАН
Б.Н. Порфирьева. – М.: Научный консультант, 2017. – 434 с. С. 3341.
22
ем атмосферного воздуха преждевременной смертности населения вырос
16
17
18
19
20
почти вдвое – с 2,638 трлн долл. в 1990 г. до 5,112 трлн долл. в 2013 г.
(в постоянных ценах 2011 г., по ППС). При этом по отношению к мировому ВВП величина ущерба незначительно снизилась – с 5,6% в 1990 г. до
5,0% в 2013 г.16 В Китае ущерб, обусловленный преждевременной смертностью из-за загрязнения атмосферного воздуха, оценивается примерно в
11% ВВП17.
Проблема отходов также вышла в последние годы на передний план,
если учитывать стремительный рост их объемов. По данным Всемирного
банка, в 2016 г. в мире было образовано 2,01 млрд т твердых коммунальных отходов (ТКО), в том числе 242 млн т. пластика18, при этом не менее
чем 33% ТКО не обрабатывается либо обрабатывается способами, наносящими вред окружающей среде. Согласно прогнозу Всемирного банка,
ежегодный объем образования ТКО к 2050 г. может возрасти до 3,4 млрд
т.19, что создает угрозу роста экономического ущерба и рисков здоровью
населения. По результатам новейшего исследования, загрязнение морских
экосистем, вызванное пластиком, ведет к сокращению на 15% ценности
экосистемных услуг, предоставляемых океанами, что эквивалентно ежегодным потерям, оцениваемым авторами указанного исследования в диапазоне от 500 млрд до 2,5 трлн долл.20
Еще более значимыми для мирового хозяйства являются ожидаемые
негативные последствия глобального изменения климата, обусловленные
усилением частоты и масштаба погодно-климатических аномалий (волны
жары, ураганов, наводнений, увеличение ветровых нагрузок, засухи в одних районах и интенсификация осадков в других и т. д.), а также усилени-
The World Bank and Institute for Health Metrics and Evaluation (2016). The Cost of Air
Pollution Strengthening the Economic Case for Action. – Washington, DC: The World
Bank. – 122 p. P. 51.
The Global Commission on the economy and climate (2014). Better growth – better climate: The new climate economy. Synthesis report. – Washington DC: World Resources Institute. – 72 p. P. 21.
The World Bank (2018). What a waste 2.0: A global snapshot of solid waste management
to 2050. – Washington, DC: The World Bank. – 276 p. P. 3.
Ibid.
Beaumont N., Aanesen A., Austen M.C.V. (2019). Global ecological, social and economic impacts of marine plastic, Marine Pollution Bulletin, vol. 142, pp. 189-195. P. 193.
23
ем процессов трансформаций экосистем, включая подъем уровня моря и
21
22
23
24
опустынивание21.
Указанные последствия изменения климата ведут к совокупному
экономическому ущербу, измеряемому триллионами долларов. Так,
например, по оценке экспертов Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР)22, глобальные изменения климата приведут к
постепенному значительному возрастанию ежегодных экономических потерь, которые могут достичь около 2% мирового ВВП к 2060 г., по наиболее вероятному в рамках указанного исследования сценарию, соответствующему повышению среднегодовой среднеглобальной температуры на
3° C от доиндустриального уровня23. Сценарные оценки ежегодных потерь
мирового ВВП в 2060 г. варьируют от 1% при повышении температуры на
1,5° C (целевом сценарии Парижского соглашения по климату 2015 г.),
3,3% при повышении температуры на 4,5° C до 4,4% при повышении температуры на 6° C24.
Проводимый в последние десятилетия в мире системный анализ
влияния хозяйственной деятельности на природную среду и климат спо-
Отметим, что наряду с масштабными негативными эффектами изменения климата
ведут к улучшению условий жизни и хозяйствования на ряде территорий. В полной
мере указанная особенность относится и к России. Подробнее об ожидаемых последствиях изменений климата для экономики РФ см. «Оценка макроэкономических
последствий изменений климата на территории Российской Федерации на период до
2030 г. и дальнейшую перспективу» / Под ред. В.М. Катцова, Б.Н. Порфирьева. –
Росгидромет. – М: Д'Арт, 2011. – 252 с.; Порфирьев Б.Н., Катцов В.М. Изменения
климата и их последствия для населения и экономики России: императивы и приоритет стратегии адаптации // Доклад о человеческом развитии в Российской Федерации за 2017 год. Экологические приоритеты для России / Под ред. С.Н. Бобылева,
Л.М. Григорьева. – М.: Аналитический центр при правительстве Российской Федерации, 2017. – С. 126146.
OECD (2015). The economic consequences of climate change. – Paris, OECD Publish-
ing. – 138 p.
Обоснованность выбора данного значения подтверждается опубликованными в
2017 г. результатами статистического моделирования, согласно которым вероятность
удержания роста температуры к 2100 г. в пределах 2° C составляет 5%, а вероятность
роста температуры на 1,5° C – лишь 1%. Медиана роста температуры составляет 3,2°
C. Подробнее см. Raftery A.E., Zimmer A., Frierson D.M.V., Startz R., Lyu P. (2017).
Less than °C warming by 2100 unlikely, Nature Climate Change, vol. 7, pp. 637641.
OECD (2015). The economic consequences of climate change. – Paris, OECD Publish-
ing. P. 55.
24
собствовал постепенному признанию фундаментальной ценности при-
25
роды как источника уникальных по характеру и колоссальных по объему общественных и экономических благ (так называемых экосистемных
услуг), которые следует рассматривать не как экстерналии по отношению к рыночной системе, но как ключевой фактор социальноэкономического развития, подлежащий учету в системе цен и при принятии экономических решений25. Ценность экосистемных услуг может
быть лишь частично выражена в экономических показателях, однако
даже имеющиеся оценки, учитывающие весьма ограниченное число
факторов, свидетельствуют о том, что она значительно превосходит мировой ВВП, составляя, по результатам одного из исследований, по данным на 2011 г., около 125 трлн долл. в год (в ценах 2007 г.), причем за
период 19972011 гг. потери в объеме экосистемных услуг из-за деградации экосистем и сокращения биоразнообразия, обусловленных усилением антропогенной нагрузки, оцениваются в размере 4,320,2 трлн
долл. (в ценах 2007 г.)26.
Накопленные экологические проблемы свидетельствуют о том, что
антропогенная нагрузка на природную среду приобрела масштаб критический, с точки зрения способности отдельных экосистем и биосферы в целом сохранять устойчивость и обеспечивать необходимые условия жизнедеятельности человека. Необходим переход к новой парадигме социальноэкономического развития и новой модели экономического роста, способным обеспечить социальный и технологический прогресс без дальнейшего
ухудшения состояния природной среды, а в более отдаленной перспективе
предусматривающим экономические и институциональные (включая государственное регулирование) механизмы, которые бы стимулировали
экономических агентов сохранять и повышать устойчивость, качество и
биологическое разнообразие природной среды, при этом создавая рыночную стоимость для бизнеса и увеличивая благосостояние общества.
Подробнее см., например, Порфирьев Б.Н. Природа и экономика: риски взаимодействия: Эколого-экономические очерки / Под редакцией академика В.В. Ивантера. –
М.: «Анкил», 2011. – 352 с. С. 1033.
26 Constanza R., de Groot R., Sutton P., van der Ploeg S., Anderson S.J., Kubiszewski I.,
Farber S., Turner R.K. (2014). Changes in the global value of ecosystem services, Global
Environmental Change, vol. 26, pp. 152158.
25
В этих условиях парадигма устойчивого развития стала рамочной
27
28
29
основой для выработки подходов и стратегий минимизации негативной
антропогенной нагрузки на природную среду, экологически и социально
ориентированной модернизации мирового хозяйства на базе передовых
инновационных технологий, адаптации экономики и общества к меняющимся эколого-климатическим условиям, внедрения в международном и
национальном законодательстве соответствующих правовых норм. При
этом с 1987 г., когда в знаменитом докладе «Наше общее будущее» была
впервые провозглашена идея устойчивого развития как такого развития,
которое «отвечает потребностям нынешнего поколения, не лишая будущие поколения возможности удовлетворять свои потребности»27, были
детально разработаны рекомендации и индикаторы перехода к устойчивому развитию, позволяющие каждой стране отслеживать собственный
прогресс в этом вопросе.
Впервые набор таких индикаторов на глобальном уровне – «Цели
развития тысячелетия» (далее ЦРТ) – был принят в 2001 г. и включал
восемь основных целей и 21 задачу и 60 показателей, направленных в
первую очередь на борьбу с голодом и бедностью, обеспечение всеобщего
начального образования, снижение детской и материнской смертности,
расширение прав женщин, повышенине экологической устойчивости и др.
В итоговом докладе о прогрессе в реализации ЦРТ отмечается достижение
значительных результатов, выполнение ряда задач, что при этом имело
неравномерный характер28. В 2015 г. была принята новая, существенно
расширенная система Целей в области устойчивого развития (ЦУР) ООН
до 2030 г., включающая 17 основных целей и 169 задач, которая в настоящее время является наиболее общей базой программ и стратегий развития
на различных уровнях мирового хозяйства29.
Несмотря на то что концепция устойчивого развития формировалась
путем включения экологических и социальных приоритетов в число базо-
Наше общее будущее: Доклад Всемирной комиссии по вопросам окружающей среды и развития. 1987. С. 24.
Цели развития тысячелетия: доклад за 2015 год. – Нью-Йорк: ООН, 2015. – 75 с.
Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на пе-
риод до 2030 г.: Резолюция, принятая ГА ООН 25.10.2015. UN Documents A/70/L.1,
2015.
26
вых приоритетов развития, призванных сделать экономический рост более
30
31
сбалансированным и учитывающим ограничения биосферы по самовосстановлению и сохранению устойчивости, именно динамичное экономическое развитие является ключевым фактором аккумулирования необходимых финансовых ресурсов на государственном и корпоративном уровнях для инвестиций в по-прежнему капиталоемкие «зеленые» технологии.
Поэтому не случайно, что в центре внимания исследователей на протяжении последних десятилетий остаются вопросы трансформации экономической системы, перехода к новому типу экономики, которая получила
обобщенное название «зеленой» экономики. В декларации «Будущее, которого мы хотим» Конференции ООН по устойчивому развитию (Рио+20,
2022 июня 2012 г.) впервые на официальном уровне была закреплена
ключевая роль «зеленой» экономики в реализации приоритетов устойчивого развития30.
Сам термин «“зеленая” экономика» был введен в научный оборот в
1989 г.31 Однако до настоящего времени не сложилось общепринятое
определение «зеленой» экономики. Согласно широко используемому толкованию, предложенному специалистами ЮНЕП, под «зеленой» экономикой подразумевают хозяйственную деятельность, повышающую благосостояние людей, обеспечивающую социальную справедливость и при этом
существенно снижающую риски для окружающей среды и обеднение
природы.
Более конкретной и содержательной признается узкая трактовка «зеленой» экономики, к которой относят: разработку, производство и эксплуатацию технологий и оборудования для уменьшения и контроля выбросов
загрязняющих веществ и парниковых газов, мониторинга и прогнозирования климатических изменений, установок и технологий энерго- и ресурсосбережения и возобновляемой энергетики. Кроме того, к «зеленой» экономике также относят разработку, выпуск и использование технологий и
Будущее, которого мы хотим: Итоговая декларация Конференции ООН по устойчи-
вому развитию Рио+20. Рио-де-Жанейро, 2022 июня 2012 г. UN Documents
A/Conf.216/L.1.
Allen C., Clouth S. (2012). A guidebook to the Green Economy Issue 1: Green Economy,
Green Growth, and Low-Carbon Development – history, definitions and a guide to recent
publications. – Division for Sustainable Development, UNDESA. – 64 p. P. 7.
27
материалов для защиты зданий и сооружений от резких колебаний темпе-
32
ратуры, влажности, ветровой нагрузки и т.д. Это те виды хозяйственной
деятельности, которые наряду с модернизацией и повышением эффективности производства способствуют улучшению (или сохранению) среды
проживания человека, включая снижение антропогенных выбросов и
адаптацию населения и хозяйственного комплекса к изменяющимся климатическим условиям.
При выработке в 20082009 гг. стратегий антикризисной политики и
активизации экономического роста ведущими экономиками мира (США,
ЕС, КНР, Южная Корея, Япония и др.) инвестиции в «зеленую» экономику стали рассматриваться в качестве ключевого драйвера восстановления
экономического роста на более высокотехнологичной и экологически чистой основе. Это стало определяющим фактором официального признания
на международном уровне «зеленой» экономики и «зеленого» роста как
приоритета научно-технологической политики, государственных и корпоративных инвестиций. При этом официальные документы разных государств32, которыми определяется «зеленая» экономика, акцентируют внимание на различных аспектах ее миссии в социально-экономическом развитии: для развитых стран приоритетом является конкуренция, сохранение рабочих мест; для развивающихся стран – устойчивое развитие, борьба с бедностью, вопросы справедливости и участия граждан; для стран
группы БРИКС – эффективность использования ресурсов.
Но показательно, что собственно экологические проблемы, прежде
всего экологические лимиты развития, не фигурируют в определениях
«зеленой» экономики в документах ни одной из перечисленных групп
стран. Это подтверждает, что главное в «зеленой» экономике – не проблемы экологии, а проблемы экономического развития и социальной
политики.
Близким по смыслу является широко используемый в научной литературе термин «зеленый» рост», введенный в 2005 г. и концептуально разрабатываемый Организацией экономического сотрудничества и развития
Раздел 14. «Зеленая» экономика: реалии, перспективы и пределы роста: Монография: Модернизация и экономическая безопасность России. Т. 4 / Под ред. акад.
Н. Я. Петракова. М.; СПб.: Нестор-История, 2014. С.381411.
28
(ОЭСР). Страны ОЭСР в 2009 г. провозгласили, а с 2011 г. приступили к
33
реализации в своих экономиках стратегий «зеленого» роста.
ОЭСР определяет цели политики «зеленого» роста следующим образом: стимулировать экономический рост и развитие, одновременно обеспечив, чтобы природная среда продолжила снабжать экономику природными ресурсами и экосистемными услугами, необходимыми для социально-экономического благосостояния, а также стимулировать инвестиции и
инновации, направленные на обеспечение устойчивого экономического
роста и создание новых рыночных возможностей. Таким образом, конечные цели реализации политики «зеленого» роста лежат именно в экономической плоскости и заключаются в достижении нового качества экономического роста, построении новой технологической (и шире – социально-экономической) основы мирового развития.
Учитывая системный характер «зеленой» экономики и ориентацию
как на экологические, так и на социальные приоритеты, ее развитие создает возможности для прогресса в реализации всех ЦУР. Краткая авторская
характеристика роли «зеленой» экономики в достижении ЦУР представлена в Приложении 1. Так, особенно значим вклад «зеленой» экономики
для 12 из 17 ЦУР. Еще для двух ЦУР (ликвидация голода, партнерство в
интересах устойчивого развития) ее роль значима. На успех реализации
трех ЦУР (качественное образование, гендерное равенство, мир, правосудие и эффективные институты) роль «зеленой» экономики имеет незначи-
тельное влияние. В целом этим подтверждается, что «зеленая» экономика
ориентированный на действие подход к достижению устойчивого развития, который должен обеспечить более целостную структуру для разработки, оценки, мониторинга и реализации стратегий и политик
1.3. «Зеленая» экономика как новая модель
социально-экономического развития33
За последние три десятилетия процесс становления в мире «зеленой»
экономики прошел путь от концептуальных теоретических моделей к
При разработке раздела использован материал публикации: Терентьев Н.Е. «Зеле-
ная» экономика и задачи инновационного развития // Ученые записки Международного банковского института. 2019. №3. С. 107130.
29
масштабному инновационному тренду, в перспективе ближайших десятилетий способному коренным образом изменить структуру мировой экономики, принципы хозяйственной деятельности и экономические институты.
Формирование «зеленой» экономики традиционно связывают с технологическим прогрессом, призванным обеспечить требуемое снижение
антропогенной нагрузки на природную среду, выраженное, в частности, в
сокращении энерго-, ресурсо- и углеродоемкости ВВП за счет развития
технологий альтернативной энергетики (ВИЭ и др.), электрического
транспорта, «зеленого» строительства. При этом зачастую «зеленую» экономику сводят к этим и ряду других групп технологических инноваций,
многие из которых, несмотря на значительный прогресс, еще далеки от
по-настоящему массового внедрения. В результате, во многом обоснованная критика отдельных «зеленых» технологических трендов распространяется рядом исследователей на всю сферу «зеленой» экономики, которая
(особенно в России) объявляется ими мало перспективной, экономически
неэффективной, а то и вовсе спекулятивной, отвлекающей финансовые
ресурсы от «реальной экономики».
Представляется, однако, что при всей противоречивости становление
«зеленой» экономики выходит далеко за рамки развития отдельных видов
технологий и представляет собой процесс системной трансформации мирового хозяйства и постепенный переход к новой модели социальноэкономического развития. Сделаем попытку дать общую характеристику
данной модели с учетом наблюдаемых в настоящее время тенденций социально-экономического и инновационного развития.
Можно выделить несколько ключевых особенностей «зеленой» экономики как перспективной модели социально-экономического развития
по сравнению с традиционной экономической моделью. Прежде всего
речь идет о более системном описании экономики и ее взаимосвязи с природной средой: учете, во-первых, экономического ущерба от деградации
биосферы и отдельных экосистем, сокращения биологического разнообразия, а также нарастающих изменений климата; во-вторых, ценности экосистемных услуг как важного «поставщика» общественных благ в экономику, совокупная ценность которых консервативно оценивается в размере
более 100 трлн долл. в год.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]