Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории синергетика, психология и футурология
.pdf
го императива. И теперь еще в научной литературе нередки
пассажи вроде следующего: «Разум может сказать нам, к каким
результатам приведут те или иные действия, но он не может
сказать, к чему следует стремиться… Он действует тогда, когда
цели уже определены» (Shacke G., цит. по [Макашова Н.А.,
1992, с. 19]). Возражая против такого предубеждения и продол
жая традицию А. Смита, Дж. Кейнс объявил экономическую
науку разделом нравственной философии и тем самым проти
вопоставил обществоведение естествознанию.
Теперь пришло время для еще более решительной постанов
ки вопроса: естественнонаучное и техническое знание непос
редственно включаются в процесс социального целеполагания,
созидания этических ориентиров, ценностей и норм. Это обус
ловлено, с одной стороны, объективной необходимостью, а с дру
гой — глубокой перестройкой собственных парадигм науки. В
частности, постнеклассическая наука, в отличие от классической
науки и религии (по этому признаку две последние парадигмы
мышления, в остальном несовместимые, смыкаются), научилась
не отталкивать, а втягивать в себя концептуальные различия.
То, что сегодня принятие значимых решений без учета меди
цинских, биологических, экологических, энергетических, тер
модинамических и прочих параметров опасно для общества, уже
мало кому нужно доказывать, по крайней мере, теоретически.
Исключительно ли о «средствах» в данном случае идет речь?
В 30е годы К. Гедель доказал знаменитую теорему о непол
ноте, которая потрясла здание классической гносеологии. Суть
теоремы в том, что любая содержательная теория включает ут
верждения, принципиально недоказуемые в ее собственных рам
ках, и поэтому их следует принять на веру. Для доказательства
этих утверждений придется строить новую теорию с новыми
недоказуемыми в ее рамках постулатами и т.д. Иначе говоря, если
мы будем последовательно задавать вопрос «почему?», то рано
или поздно упремся в дно аксиоматики.
Но еще раньше М. Вебер [1990] не столь математически
строго, но не менее убедительно доказал аналогичную «теоре
му» применительно к аксиологии. Последовательно задавая
вопрос «для чего?», мы также убедимся в замкнутости любой
ценностной иерархии и будем вынуждены обратиться к вне
шним для нее факторам — истории, условиям существования
той или иной культуры, личности и т.д.
Сама по себе задача выживания не относится ни к идеологи
ческой или религиозной, ни к собственно научной сфере (хотя она
201
ближе научному мышлению, которое исключает альтернативы
вроде пренебрежения греховным земным бытием в преддверии
Страшного Суда и т.д.). Если же принять сохранение цивилизации
за определяющую ценность, то вся остальная иерархия ценностно"
нормативных предпочтений сегодня не может строиться иначе как
при самом прямом участии междисциплинарного научного знания. И
весь предыдущий исторический опыт, зафиксированный, в част
ности, религиозными заповедями, может быть включен в систему
современной культуры в той мере, в какой он выдерживает апро
бацию методами критической научной рефлексии.
Здесь, однако, самое время вернуться, наконец, к вопросу о
мотивации и сделать оговорку настолько существенную, что
она способна полностью обесценить предыдущие выводы. К
сожалению или к счастью, человек — не логический автомат,
способный руководствоваться в своих решениях и действиях
исключительно рациональными предпочтениями. Напротив,
как ранее подчеркивалось, чем выше уровень устойчивого не
равновесия, тем сильнее выражены функциональные потреб
ности и стремление к «бескорыстному» провоцированию не
устойчивостей. Говоря обыденным языком, никакая мораль не
способна победить скуку, которая побуждает к активному по
иску событий, приключений и острых амбивалентных эмоций.
Этологами подробно описаны механизмы ритуализации аг
рессии у высших животных. Многообразные формы замещаю
щей активности испокон веку создавались и в культуре. Танцы,
часто имитирующие агрессивное поведение, спортивные игры,
искусство, прочие разновидности творческой сублимации и
создания «псевдособытий» производили эффект спускового
крючка, направляя энергию в созидательное русло. Но, как
показывает опыт, выработанные ранее приемы конвенциона
лизации конфликтов недостаточны для исчерпывающего на
сыщения функциональных потребностей. Игровые конфлик
ты с высокой степенью конвенциональности со временем
приедаются, усиливая иррациональное и трудно осознаваемое
желание «серьезных», т.е. неконвенциональных столкновений.
Беспрецедентная задача устранения политического насилия
настоятельно требует качественно более надежных средств суб
лимации. Сохранение цивилизации, оснащенной широко доступ
ными «знаниями массового поражения» (Б. Джой), может быть
обеспечено только при наличии таких средств, исключающих
периодические вспышки кровопролитных конфликтов. Ни ми
ровое правительство (о сомнительности которого говорилось в
202
разделе 1.2), ни какиелибо иные организационнополитические
преобразования не гарантируют от саморазрушительных войн, не
будучи дополнены адекватными психологическими мерами.
Вероятно, это самая фундаментальная проблема, от реше
ния которой зависит жизнеспособность планетарной цивили
зации в обозримом будущем и трудности решения которой со
ставляют основной повод для сомнения в том, что XXI век
состоится (подобно тому, как, вопреки сомнениям, все же со
стоялся ХХ век). Надежду же на осуществление сохраняющего
сценария я связываю с экстраполяцией еще одного из резуль
тирующих общеисторических векторов — повышением удель
ного веса субъективной реальности в комплексе мировых при
чинноследственных зависимостей.
В данном случае речь идет об усиливающейся роли виртуаль
ных событий (образов и переживаний), обусловленной опятьтаки
развитием и распространением компьютерных сетей. Предпола
гается, что индуцируемые и отчасти самоконструирующиеся
мультимодальные образы (с включением зрения, слуха, осязания
и других сенсорных анализаторов) позволят людям непосред
ственно испытывать всю гамму отрицательных и положительных
эмоций, связанных с участием в боевых и прочих опаснейших
операциях. Не исключены даже какиелибо «квазивоенные» ме
ханизмы разрешения социальных противоречий с массовым уча
стием в виртуальных сражениях, что повысило бы реалистичность
переживаний, и т.д. Тем самым могло бы сниматься напряжение
функциональных потребностей, которое служит важным, а иног
да и решающим фактором силовых конфликтов.
В таком случае виртуальная сфера могла бы впитать и на
сильственную преступность [БестужевЛада И.С, 2000]. Футу
рологи пишут также о «киберсексе» [Cornish E., 1996], который
может превратиться из баловства в социальную необходимость
по мере развития искусственных механизмов человеческого
(или «сверхчеловеческого») воспроизводства.
Из всего сказанного вырисовывается стержневая сюжетная
коллизия ближайшего столетия: «искусственное — естественное».
Судя по всему, вокруг этой оси и будут складываться основные
глобальные проблемы XXI века. Он обещает стать беспример
ным по драматизму и радикальности изменений, и при разви
тии событий по оптимальному (сохраняющему) сценарию сле
дует полагать, что цивилизация «на выходе» будет отличаться от
цивилизации «на входе» приблизительно в такой же степени, в
какой общество ХХ века отличалось от общества эпохи Мустье.
203
Ранее (раздел 1.1) завершившееся столетие обозначено как
век осуществленного гуманизма. Применительно к XXI веку
(при оптимальном сценарии) напрашиваются термины «пост
гуманизм» или «трансгуманизм», давно уже используемые не
которыми американскими авторами. Или «неогуманизм» — если
будет глубоко переосмыслено базовое понятие «человек» в его
качественной определенности. Избегая словесных игр и сенса
ционных формулировок, подчеркну главное. Судя по призна
кам, обозначившимся к началу века, на него придется эпоха за
вершения собственно человеческой истории — той фазы
универсальной эволюции, в которой ведущую роль играет вид
Homo sapiens. Основной вопрос в том, завершится вместе с ней
эволюционный цикл на Земле, или следствием бифуркации ста
нет перерастание в новую, «послечеловеческую» фазу эволюции.
Напомню, создателями и носителями культуры на протяжении
сотен тысяч лет были не люди нашего типа, а существа иных зоо
логических видов. Неоантропы вырвали эстафетную палочку из
рук палеоантропов, те, в свою очередь, — у архантропов, причем
это каждый раз сопровождалось физическим истреблением пред
шественников. Печальная констатация того, что теперь и нынеш
ний носитель культуры исчерпал свои возможности, не перекры
вается даже надеждой на мягкие, компромиссные формы передачи
эстафеты. Она вызывает протест и стремление найти альтернати
ву в духе «эгоцентрической футурологии»: будущее — улучшенная
копия настоящего, а потомки — существа прекрасные, умные, бла
городные и при этом подозрительно похожие на меня.
О том, насколько силен эгоцентризм многих наших современ
ников, свидетельствует простое наблюдение. Указав на неизбеж
ную в близком будущем перемену расового состава человечества
(изза неравномерности демографических процессов), вы можете
натолкнуться на такую же болезненную реакцию, как при упоми
нании о «послечеловеческой» цивилизации. Особенно если речь
зайдет не только о человечестве вообще, но и о населении родной
страны. Поистине, история — это то, чего никто не хочет.
Между тем образ потомка как улучшенной копии при лю
бом раскладе нереалистичен. В реалистической же модели сар
тровская формула «Прогресс — это восхождение ко Мне» при
обретает более грустное звучание. Даже два возможных
звучания. Либо «восхождение через Меня из прошлого в буду
щее», либо «восхождение до Меня»…
Утешением для нас могло бы служить то, что человеческая
эпопея способна положить начало следующей, более высокой
204
фазе эволюции интеллекта. А вдохновляющим мотивом — то, что
дальнейшее развитие цивилизации, даже с жертвой «человечес
кого качества», обеспечивает косвенную форму бессмертия лич
ности, ее уникального творческого вклада. Хотя, признаюсь, я
почувствовал бы искреннюю благодарность к футурологу, кото
рый бы смог предложить правдоподобный сценарий сохране
ния цивилизации в ее сугубо «человеческом» обличье…
В коллективной монографии [Арманд А.Д. и др., 1999, с.185]
приводится любопытное сравнение. «История подобна науке об
атмосфере: ученые с вероятностью до 80% предсказывают пого
ду на следующий день и почти с такой же уверенностью говорят
о наступлении следующей фазы ледникового периода, а вот сред
несрочные прогнозы на ближайшие месяцы даются им из рук
вон плохо. Для социологии таким темным пятном, повидимо
му, является отрезок между 10ми и 50ми годами XXI века, ког
да краткосрочная инерция человеческих поступков уже не мо
жет помочь в деле прогноза, а для проявления устойчивых
длительных тенденций этот срок еще слишком мал».
Похоже, что указанные десятилетия, остающиеся слепой зоной
для прогностики, — как раз тот решающий период, от содержания
которого зависит, выберется или не выберется планетарная циви
лизация из XXI века. Сумеют ли политики, а также общественность
США и Западной Европы самостоятельно преодолеть синдром
Homo praecrisimos прежде, чем эйфория всемогущества обернет
ся катастрофическими последствиями? Завершится глобальный
геополитический передел, под знаком которого прошли 90е годы
XX века, общим взрывом или «виртуализацией» государственных
границ? Возобладают тенденции религиозного ренессанса или тен
денции «компьютерного» — сетевого, нелинейного и недихотоми
ческого — мышления? Удастся ли придать глобализационным про
цессам такую форму, которая бы не оборачивалась заведомым
выигрышем одних стран за счет других? Насколько массовым и
агрессивным (в духе неолуддизма) станет противодействие «дена
турализации» во всех сферах социальной жизни?
Решусь только высказать осторожную надежду на то, что прак
тические преимущества, которые люди получат в быстро «сим
биотизирующемся» мире, своевременное осознание губительно
сти альтернативных сценариев и прогрессирующая толерантность
перекроют мотивации, связанные с ностальгией по уходящим в
прошлое формам макрогрупповой и видовой идентичности.
В разделе 1.2 рассказано об эпатажной статье А.А. Болонкина
[1995], утверждавшего, что буквально через поколение созданный
205
людьми электронный разум (Есущества) приступит к истребле
нию исторически исчерпавшего себя человеческого рода. Главное
наше возражение состояло в том, что сочетание очень высокой
инструментальной мощи со столь примитивной агрессивностью
стало бы самоубийственным для интеллектуального субъекта. Пос
ле того, как мы ознакомились с законом техногуманитарного ба
ланса, можно добавить: если закон сформулирован верно, то по
добного рода сценарии следует считать неправдоподобными.
Вероятно, в последующие годы автор несколько смягчил
свою точку зрения. В статье [Болонкин А.А., 1999] отношения
между людьми и Есуществами представлены уже не как враж
дебные, а как партнерские. Более того, на первых порах имен
но люди, приближаясь к старости, будут преобразовываться в
Есущества, обретая тем самым индивидуальное бессмертие в
активной электронной форме и неиссякающую работоспособ
ность. По расчетам ученого, это станет в принципе возможным
уже через 1020 лет, а к середине века «бессмертие будет прак
тически доступно всем жителям Земли» (с.38).
Такой прогноз выглядит более чем фантастическим и вызы
вает массу вопросов. Но, по крайней мере, новая версия снима
ет те возражения, которые были обращены к прежней, и согла
суется с общей тенденцией перерождения Человека Разумного
в Человека Самосозидающего (Homo sapiens Autocreator). Что
же касается фантастичности, то, исходя из сказанного выше, чуть
ли не все процессы, события и инновации XXI века должны
представляться таковыми воображению нашего современника.
Угадывать конкретные технические решения — развлечение
пустое, но, я надеюсь, нам удалось отследить общие тенден
ции. Добавлю, что при оптимальном сценарии следует ожидать
дальнейшего сжатия исторического времени. Рост скоростей
передачи и переработки информации чрезвычайно динамизи
рует все процессы, и это, по всей вероятности, будет сопро
вождаться распространением «ударной волны интеллекта» (по
выражению И.С. Шкловского) за пределы земного шара.
В согласии с принятой нами методологией (от будущего — к
прошлому) было бы логично предварить исследование тенден
ций XXI века обсуждением более отдаленной перспективы,
однако такой прием уже чересчур противоречил бы привычной
процедуре. Тем не менее, анализ потенциального влияния ин
теллекта на космические процессы поможет лучше ориенти
роваться в паллиативах обозримого будущего.
206
4.2. Перспективы интеллекта в натуралистической
и в постнеклассической футурологии
Конечность есть только эвфемизм для ничто"
жества.
…Но автор принадлежит к тем крайним оп"
тимистам, которые верят, что добываемые
знания… превратят человечество в богов,
смело поворачивающих штурвал нашей Все"
ленной.
Последовательно познавая себя, космический
субъект, тем самым, стремится стать вечным
двигателем. (…) Если допустить, что мы яв"
ляемся инструментом Вселенной, то наше пред"
назначение это борьба с тепловой смертью.
В перспективах ноогенеза время и простран"
ство действительно очеловечиваются или,
скорее, осверхчеловечиваются.
П. Тейяр де Шарден
В 1650 году одна амстердамская газета напечатала заметку: «В
Стокгольме, в возрасте 54 лет, умер дурак, который говорил, что
может прожить так долго, как он пожелает» (цит. по [Спекторс
кий Е., 1910, с.57]). Представьте, речь шла о Р. Декарте. Возмож
но, великий философ какнибудь в полемическом задоре позво
лил себе неосторожное высказывание, давшее повод для
подобных истолкований, хотя, скорее всего, он говорил все же
не о собственной физической неуязвимости, а о потенциально
безграничной способности духа регулировать естественные про
цессы. Это убеждение и вызывало иронию современников.
Из приведенных в эпиграфе цитат только первая, в общем
то скептическая, принадлежит философу, остальные — астро
физику, математику и антропологу. Суждений подобного рода,
высказанных серьезными учеными, я мог бы наскрести еще от
силы с десяток, а противоположных — сотни. И это понятно:
согласно законам классического и неклассического (квантово
релятивистского) естествознания, носитель интеллекта, по
большому счету, обречен. Думать иначе значит допустить воз
можность коренного пересмотра естественнонаучных моделей,
в рамках которых, впрочем, удивительно не столько то, что жи
Л. Фейербах
И.Д. Новиков
В.А. Лефевр
207
вое и мыслящее вещество со временем обязательно исчезнут,
сколько то, что они возникли и продолжают существовать.
Как обычно, начнем с линейной экстраполяции и посмотрим,
какую долгосрочную перспективу обещают естественные науки
в том случае, если эволюционный процесс не будет прерван гло
бальной антропогенной катастрофой. В разделе 3.1 этот вопрос
частично рассматривался, и здесь подведем некоторые итоги.
Исходя из гипотезы о генетически ограниченном сроке су
ществования каждого вида в обратной пропорции с морфоло
гической сложностью организма, авторитетные советские уче
ные Н.Ф. Федоренко и Н.Ф. Реймерс [1991] определили, что
возраст вида Homo sapiens — уже «за сорок» и максимальный
срок его дальнейшего существования не более 3040 тыс. лет.
Имеются и более пессимистические прогнозы. Так, по мнению
М. Лобзака, человек с его непропорционально развитым моз
гом представляет собой «ошибку природы» и срок его дальней
шего существования ограничен 2050 поколениями (т.е., веро
ятно, 0,7 — 1,7 тыс. лет) [Lobsack Th., 1974].
Если мы не согласимся с этими спорными гипотезами, то пре
дельный срок существования может быть увеличен. М.И. Буды
ко [1975] указывает, что с затуханием вулканической активности
Земли приток углекислого газа в атмосферу сокращался на про
тяжении последних 100 млн. лет, снижая тем самым продуктив
ность биоты. Таким образом, человек застал «последние геологи
ческие секунды» умирающей биосферы, и, если его деятельность
не изменит наблюдаемую тенденцию, то снижение продуктив
ности до нуля должно произойти в ближайшие 34 млн. лет. Даль
нейшее сохранение более или менее сложных форм жизни ста
нет невозможным: с прекращением фотосинтеза могли бы
существовать разве что простейшие хемосинтезирующие организ
мы. Вывод о доантропогенном факторе деградации биосферы
подтверждает и отмеченный ранее (раздел 3.1) факт, что пик пла
нетарного биоразнообразия пришелся на вторую половину мио
цена и с тех пор происходило его сокращение.
Далее вступают в силу прогнозы геологического порядка:
через сотни миллионов лет на планете иссякнет водообмен,
сильно обмелеют океаны и «обезвоженная среда… едва ли ста
нет пригодна для жизни». Кроме того, химические процессы в
атмосфере приведут к образованию большого количества сво
бодного кислорода, и «вся органика на поверхности Земли дол
жна будет сгореть». Спустя еще некоторое время «тектоничес
кая история Земли закончится» [Арманд А.Д. и др., 1999, с.27].
208
Чтобы мало не показалось, затем наступит очередь косми
ческого Апокалипсиса. Солнце, начав предсмертное расшире
ние до размеров красного гиганта, либо поглотит, либо, во вся
ком случае, полностью сожжет нашу планету [Аллен Дж.,
Нельсон М., 1991].
Последующие события, кажется, совсем уже никого не дол
жны интересовать. Тем не менее астрофизики живописуют
кошмарные сценарии окончательной гибели Вселенной: вы
бор сценария зависит от реальной плотности вещества, пока
достоверно не установленной (см. раздел 3.1), но все они оди
наково безнадежны для разумного субъекта. Добавим, что, со
гласно современной теории объединенного взаимодействия,
протон, считавшийся абсолютно стабильным, на самом деле
имеет огромный, но все же не бесконечный срок существова
ния. Значит, всем вещественным образованиям предстоит рас
пад, после которого пространство Метагалактики будет запол
нено электронами, позитронами, фотонами и нейтрино (а
также, возможно, черными дырами); причем задолго до того,
как распад вещества завершится, соответствующие процессы
начнут играть существенную роль в эволюции Вселенной.
Очень немногие осмеливаются допустить при таких усло
виях возможность адекватного перерождения жизненных
форм, а тем более сохраняют надежду на то, что «невеществен
ная плазма так же хорошо, как плоть и кровь, сможет служить
носителем структур нашей памяти» [Дайсон Дж., 1982, с.70].
Подавляющему же большинству специалистов по космологии
человеческое существование видится «фарсом», которому толь
ко предвосхищение неизбежного конца придает смысл «высо
кой трагедии» [Вайнберг Ст., 1981, с.144].
Чудовищный разнобой во временных оценках — от сотен до
триллионов лет — оставляет только одну неизменную черту во
всех натуралистических сценариях. Сознание есть не более чем
эпифеномен, сопутствующий некоторому, более или менее дли
тельному этапу эволюции физических процессов, не играющий
в них самостоятельной роли и долженствующий бесследно ис
чезнуть на какомлибо последующем этапе: таково «естествен
ное» течение событий, не подвластных субъективной воле…
На фоне острейших современных проблем както даже не
лепо обсуждать будущее в масштабе тысяч, миллионов или
миллиардов лет. Но вот наблюдение, о котором я писал в пре
жних публикациях и в справедливости которого все более убеж
даюсь, изучая литературу по астрофизике. Стоит только зайти
209
речи о невообразимо далеком, но неумолимом конце — и лед
строгих научных построений и математических формул вдруг
растапливается неожиданно «душевными», эмоциональными,
а то и поэтическиностальгическими аллегориями. А один уче
ный откровенно признался: «Строя теоретические модели Все
ленной, мы все время пытаемся получить ответы на глубокие
философские вопросы, связанные с нашим собственным су
ществованием. Более того, получив не удовлетворяющий нас
ответ, мы начинаем пристрастно допрашивать модель и даже
идем на уловки, чтобы доказать, что пессимистический ответ
является неверным» [Лефевр В.А., 1996, с.154].
Трудно сохранять академическую беспристрастность, об
суждая даже смерть Метагалактики. А главное, есть на этой
планете люди — и их не единицы, — которым легче примирить
ся с мыслью об индивидуальной смерти, чем с конечностью
вселенского духовного бытия. Их мироощущение отчетливо
резонирует с замечанием Л. Фейербаха [1955, с.35] о ничтоже
стве конечного субъекта.
Еще раз подчеркну, что все приведенные до сих пор сцена
рии суть экстраполяции линейные и построенные исключитель
но на посылках классического естествознания: таким образом
должны развиваться события, если в них не примет активное уча
стие интеллектуальный субъект. Как мы ранее отмечали, линей
ные экстраполяции полезны на начальной стадии прогнозиро
вания, но, ограничившись ими, мы себя дезориентируем.
Сегодня можно с известной уверенностью утверждать, что
реальные события будут происходить иначе, чем предписано
натуралистическими сценариями. Если эволюция жизни и ци
вилизации на Земле завершится, то произойдет это не потому,
что через тысячи лет иссякнет генетическая программа, или че
рез миллионы лет — запасы углекислого газа, через сотни мил
лионов лет истощится тектоническая, а через миллиарды лет
солнечная энергия. Гораздо вероятнее, что конец истории по
ложит собственная активность цивилизации, и для этого ей не
понадобятся столь умопомрачительные временные дистанции.
Но, согласно формулам /I/ и /II/ (см. раздел 2.5), внутрен
няя устойчивость социума снижается, а внешняя устойчивость,
т.е. независимость от факторов среды, — возрастает с ростом
технологического потенциала. Если цивилизация и далее су
меет преодолевать (как «с грехом пополам» делала это до сих
пор), а тем более предотвращать техногенные кризисы, то ста
нут ли для нее фатальными перечисленные объективные труд
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]