Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории синергетика, психология и футурология
.pdf
ходе мелового периода чисто внешними факторами. При этом
ссылались на данные о грандиозном взрыве, следы которого
обнаружены в отложениях: то ли извержении сверхмощного
вулкана [Crawford M., March D., 1989], то ли столкновении с
крупными астероидами [Голицын Г.С., Гинзбург А.С., 1986].
Выброшенные в верхние слои атмосферы массы измельченной
породы могли перекрыть доступ солнечным лучам и послужить
первопричиной экологической катастрофы.
В последующем такое объяснение вызвало серьезную кри
тику. Вымирание динозавров (и значительного количества дру
гих видов) произошло «быстро» по геологическим меркам, т.е.
длилось 1 — 2 млн. лет; пыль же держалась в атмосфере несколь
ко месяцев. Если взрыв сыграл роль в разрушении биосферы,
то только потому, что это было подготовлено накоплением
внутренних деструктивных эффектов.
Австралийский ученый Г.Д. Снукс внимательно проанали
зировал еще одну распространенную гипотезу о том, что мас
совая гибель биологических семейств (около 60%) на верхней
границе пермского периода также была вызвана извержением
грандиозного вулкана в Сибири. «Несомненно, — заключает
он, — такое событие должно было оказать мощное влияние на
жизнь. Но весьма вероятно, что 250 млн. лет назад… флора и
фауна Земли исчерпали динамические возможности экспан
сии, сделавшись весьма уязвимыми для любого внешнего воз
действия» [Snooks G.D., 1996, р.77].
На мой взгляд, аргументом против гипотез, объясняющих
катастрофические смены видового состава Земли экзогенны
ми воздействиями, могла бы служить сравнительная оценка
длительности эр и отделов на геохронологической шкале. Их
укорочение по мере усложнения и интенсификации жизнен
ных процессов свидетельствует о том, что именно во внутрен
ней логике кроются основные причины периодических ката
строф.
Это может быть, в частности, связано с предполагаемым вли
янием жизнедеятельности на геологические процессы. «Продол
жительность эволюционных периодов накопления энергии, —
пишет хабаровский геофизик В.Л. Шевкаленко [1992, с.2425], —
повидимому, определяется способностью живого вещества со
ответствующего уровня организации к преобразованию и накоп
лению энергии Солнца и захоронению ее в осадках в виде со
единений углерода. Тектонические движения, вероятно, служат
пусковым механизмом, обусловливающим расход части энергии
151
погребенного органического вещества на метаморфические пре
образования». Автор привел также гипотезу французских иссле
дователей о «холодном» ядерном синтезе элементов, который
может изменять химический состав и объем литосферы и про
дуцировать возмущения земной коры.
Если такие гипотезы подтвердятся, эндоэкзогенное проис
хождение глобальных кризисов (т.е. то, что они были спрово
цированы активностью живого вещества) станет очевидным.
Но уже само их выдвижение свидетельствует о неудовлетворен
ности ученых внешним по отношению к жизни объяснением
биосферных переломов.
И все же решающим мне представляется аргумент, так ска
зать, «элевационный», т.е. построенный на сравнении с пос
ледующими событиями.
Палеонтологи указывают на то, что в спокойных фазах
происходили изменения, росло разнообразие, но все это ос
тавалось в пределах одного качественного уровня [Шевка
ленко В.Л., 1997]. За катастрофическими же обвалами сле
довало не восстановление системы (полное или частичное),
а качественные скачки сложности, интеллектуальности и
уровня неравновесия биосферы с физической средой. Это
очень трудно согласовать с предположением о внешнем про
исхождении катастроф. Между тем, вспомнив о результатах
антропогенных кризисов спустя десятки и сотни миллионов
лет (см. разделы 2.6 — 2.8), мы в очередной раз обнаружим
принципиальное сходство механизмов. Ведь и в социальной
истории глобальные кризисы разрешались последователь
ным удалением социума и его природной среды от «есте
ственного» состояния!
Выходит, попытки свести дело к внешним воздействиям в
отдаленной истории биосферы имеют ту же сомнительную ло
гику, что и попытки объяснить относительным потеплением
гибель в верхнем палеолите крупных животных, успевших до
того пережить не менее 20 климатических циклов плейстоцена.
Кстати, если факты вообще способны разрушить какоени
будь теоретическое построение (в чем я не уверен), то есть по
меньшей мере один факт настолько убийственный для концеп
ции о естественном вымирании мегафауны на исходе плейсто
цена, что его впору уподобить пушечному ядру, угодившему в
карточный дом. Достоверно установлено [Vartanian S.R. et al.,
1995], что еще 4,5 тыс. лет назад на острове Врангеля жили ма
монты! Впервые добравшиеся туда люди успели наделать гар
152
пуны из их клыков, после чего беззащитные гиганты оконча
тельно исчезли.
Дальнейшие исследования в области палеонтологии позволят
полнее судить о механизмах глобальных переломов и верифици
ровать синергетическую гипотезу о решающей роли эндоэкзо
генных кризисов. Пока же констатируем бесспорный факт. Био
та, как в последующем общество, развивалась путем адаптации к
среде, преобразуемой ее собственной активностью и тем самым адап
тировала среду к своим возрастающим потребностям.
С этим связано четвертое обстоятельство, на которое нам важ
но обратить внимание: рост биологического разнообразия обес
печивался биогенным ограничением разнообразия физической среды.
Активность живого вещества на протяжении миллиардов лет
унифицировала температурный режим планеты, атмосферное
давление, радиационный фон (за счет озонного экрана в верх
них слоях атмосферы) и т.д. «В целом весь процесс эволюции
биоты был направлен на стабилизацию, на сокращение амп
литуды колебаний физической среды» [Арский Ю.М. и др.,
1997, с.121]. Тем самым складывались предпосылки для все
более сложных форм жизни, существование которых было бы
немыслимо в условиях «девственной», не преобразованной
планеты. Как отметил В.А. Бердников [1991, с.118], «каждый
вид многоклеточных организмов представляет собой заверша
ющее звено в длинной цепи видовпредков (филетические ли
нии вида), начало которой теряется в глубинах докембрия…
Филетические линии каждого вида начинались в совершенно
других, по существу, инопланетных условиях».
Разве это не напоминает историю отношений общества и при
роды? Если бы социальный субъект, выстраивая антропоценозы,
последовательно не переоборудовал биологическую среду «под
себя» и не жертвовал ее разнообразием ради растущего разнооб
разия культурной составляющей, ничего подобного цивилизации
на Земле возникнуть бы не могло. Для цивилизации современная
австралопитекам биосфера — такая же инопланетная реальность,
как для млекопитающих — биосфера протерозоя.
Общность тенденций, а также некоторых механизмов соци
альной и биосферной истории обусловила своего рода гомо
морфизм концептуальных интерпретаций и, соответственно,
разногласий в обществоведении и в биологии.
Так, естествоиспытатели, разделяющие идею прогрессивной
эволюции, часто склоняются к телеологическим решениям,
153
сконцентрированным более всего в теории номогенеза (орто
генеза). Видный представитель этой школы Л.С. Берг [1977],
излагая взгляды своего предшественника К.Э. Бэра, следую
щим образом сформулировал центральный тезис: «Конечной…
целью всего животного мира является человек» (с.6970). В по
строениях марксистских социологов аналогичную функцию
выполнял коммунизм, у некоторых христианских философов —
богочеловек, у П. Тейяра — точка Омега и т.д.
Аналогом «цивилизационного» подхода в исторической соци
ологии у биологов служит оппозиционная эволюционизму «сук
цессионная» парадигма. В ней «идеи прогресса, “высшего” и “низ
шего” отходят на второй план» [Богатырева О.А., 1994, с.31],
сохраняя смысл лишь в рамках определенного цикла. В свое вре
мя ярко, с присущей ему иронией, близкую позицию выразил Н.В.
ТимофеевРесовский: «Пока что нет не то /что/ строгого или точ
ного, но даже маломальски приемлемого, разумного, логичного
понятия прогрессивной эволюции… На вопрос — кто же прогрес
сивнее: чумная бацилла или человек — до сих пор нет убедитель
ного ответа» (цит. по [Бердников В.А., 1991, с.32]).
Здесь, как и в социальной истории, синергетическая модель
помогает удержаться между идеологиями конечной цели и зам
кнутых циклов. Эволюция видится как последовательность апо
стериорных эффектов, отчасти случайных (рост разнообразия
в спокойные периоды за счет актуально бесполезных, но при
емлемых для системы мутаций), отчасти нацеленных на сохра
нение системы при обострившихся кризисах. Вместе с тем ус
танавливаются критерии для сравнительной оценки процессов
и состояний.
Вопрос о том, «прогрессивнее» ли человек чумной бацил
лы, не столько проясняет, сколько запутывает существо дела.
Сравнивать отдельные виды под таким углом зрения не впол
не корректно, поскольку каждый из них живет в своей нише и
в общем не является предметом биологической эволюции. Как
ранее отмечалось, простейшие виды устойчивее сложных, о чем
легко судить по палеонтологической летописи. Устойчивость
может служить критерием разрешения конкретной кризисной
ситуации, но не эволюционной тенденции. Чтобы получить
единый критерий биологического «прогресса», необходимо
вычленить адекватный объект.
Таким объектом является биосфера — неравновесная систе
ма, сохраняющая относительную устойчивость на протяжении
длительного времени и вынужденная ради этого трансформиро
154
ваться. Именно она является носителем эволюции, достоверная
картина которой откроется в том случае, если мы сопоставим фазы
раннего и позднего протерозоя, венда и кембрия, пермского и
триаского, неогенового и четвертичного периодов, плейстоцена
и голоцена. При таком сопоставлении очень трудно не заметить,
что система становилась все более сложной, внутренне разнооб
разной*, энергетически активной и интеллектуальной.
Становилась ли она более устойчивой? Взглянув еще раз на
геохронологическую шкалу, мы заметим, что скорее нет, чем да.
При обсуждении этого вопроса неожиданно обнаружилась парал
лель с противоречивой «логикой устойчивости», которая зафик
сирована в истории социальной системы. Напомню (см. форму
лы /I/ и /II/, раздел 2.5), с ростом технологического потенциала
увеличивалась внешняя устойчивость социума, и вместе с тем он
становился чувствительнее к внутренним колебаниям.
Нечто похожее происходило и в эволюции биосферы. Веро
ятно, живое вещество на Земле имело больше шансов сохра
ниться, если бы очень мощное внешнее воздействие на плане
ту произошло в фанерозое, чем в протерозое, так как сложные
формы, разрушившись, составили бы защитный слой для про
стейших. Но у сложной системы ниже порог летального воз
действия, т.е. в целом эволюционирующая система становилась
уязвимее, о чем свидетельствуют и сокращающиеся сроки бес
кризисного существования [Буровский А.М., 2000].
Таким образом, чтобы оценить преимущество сложности,
энергетической эффективности и интеллектуальности, нам
опять, как и в социальной истории, необходим синергетичес
кий критерий: биосфера становилась не более устойчивой, но
более неравновесной, т.е. способной сохранять устойчивость на
более высоком уровне неравновесия со средой.
Если я осмелюсь, стиснув зубы, добавить, что она становилась
«все менее естественной», то рискую быть изрешечен критичес
кими стрелами. Поэтому не стану преждевременно провоциро
вать неустойчивость, с этим вопросом еще надо разобраться…
*
По поводу биологического разнообразия требуется оговорка. Согласно данным
палеонтологии, оно достигло максимума во второй половине миоцена, 12 — 6 млн.
лет назад, после чего начало сокращаться. В последующем большее распростране
ние получали организмы с невысоким уровнем специализации, и «главным усло
вием эволюционного успеха стал прогресс в использовании информационных
потоков экосистемы» [Жегалло В.И., Смирнов Ю.А., 1999, с.29]. С появлением же
антропоценозов их совокупное разнообразие росло уже за счет антропогенного
ограничения разнообразия природных подсистем. Далее мы к этому вернемся.
155
3.1.3. «Набухающая» Вселенная
Развитие Вселенной с момента ее возникно"
вения выглядит как непрерывная последова"
тельность нарушений симметрии… Феномен
жизни естественно вписывается в эту кар"
тину.
Живые организмы — это объекты, далекие от
равновесия и отделенные от него неустойчи"
востями.
Наши тела состоят из пепла давно угасших
звезд.
Мы убедились, что в калейдоскопе разнонаправленных изме
нений социальной, прасоциальной, истории и истории живой
природы прослеживаются общие векторы, направление кото
рых нельзя не признать достаточно странным как интуитивно,
так и в рамках классического естествознания. Тогда, может
быть, правы те, кто полагают самое жизнь явлением клиничес
ким, признаком старения и болезни Вселенной, «раковой опу
холью на теле материи»?
Но и такая догадка не выдерживает столкновения с фактами.
Геофизики утверждают, что еще до возникновения жизни наша
планета развивалась «по пути все большего удаления природных
минеральных объектов (по составу и структуре) от усредненных
по земной коре» [Голубев В.С., 1992, с.67]. Формировалась под
вижная зона оруднения с признаками устойчивого неравнове
сия относительно окружающей среды и механизмами защиты
от уравновешивающего внешнего давления. Биохимики же пред
положительно связывают возникновение протожизни с серией
последовательных флуктуаций, вызванных неустойчивыми со
стояниями [Пригожин И., 1985], — например, спонтанной са
моорганизацией органических микросистем в сильно неравно
весных гидротермальных условиях [Компаниченко В.Н., 1996].
Чтобы отказаться от подозрений в адрес Земли как аномаль
ного космического объекта, вспомним, что образованию Сол
нечной системы предшествовали последовательные превраще
ния мега, макро и микроструктур Вселенной.
Слабые возмущения в однородной материи ранней Метага
лактики обернулись выраженной анизотропией с формирова
Дж. Дайсон
И. Пригожин
Дж. Джинс
156
нием галактик и звезд. Еще ранее началась длинная цепь эво
люционных трансформаций в микромире. Согласно «стандар
тной» космологической модели, уже в первые секунды после
Большого Взрыва происходило первичное образование нукло
нов из «моря кварков», за которым последовал процесс «ато
мизации» Вселенной; наконец, в недрах звезд первого поколе
ния при высоких температуре и давлении синтезировались ядра
тяжелых элементов, составивших в последующем основу орга
нических молекул и систем высшего химизма [Девис П., 1985],
[Редже Т., 1985], [Padmanabhan T., 1998]. Из «пепла» этих звезд,
завершивших свое существование взрывами, и состоят наши
тела (это поэтичное высказывание английского астрофизика,
приведенное в эпиграфе, цитирует его коллега П. Девис [1985]).
Еще до того, как на Земле появились живые организмы, кос
мическое пространство наполнилось «предбиологическими»
углеродными соединениями с очень сложной структурой. Это
длинные цепи различной конфигурации, которые уже приоб
рели способность гибко взаимодействовать со средой, сохра
няя в неизменности основной субстрат, регулировать собствен
ные реакции, добывать свободную энергию, конкурировать за
нее и использовать для антиэнтропийной работы. Химики об
наруживают у таких систем признаки селективного и опережа
ющего отражения, «устойчивой индивидуальности» и указы
вают на трудности выделения функциональных различий
между ними и простейшими живыми организмами [Жданов
Ю.А., 1968, 1983], [Шноль Э.С., 1979], [Романовский Ю.М.,
1982], [Руденко А.П., 1983, 1986].
Хотя конкретный механизм качественного перехода от про
цессов высшего химизма к белковоуглеводным молекулам
(собственно биоте) все еще остается загадкой, широкое распро
странение углеродных соединений в космическом простран
стве — надежное свидетельство того, что космофизические эта
пы эволюции шли «в направлении» жизни и разума.
Речь не просто о самопроизвольном снижении энтропии,
примерами которого в учебниках служат превращения из газо
образного в жидкое и из жидкого в твердое состояние. Как под
черкивают Дж.А. Келсо и Г. Хакен [Kelso J.A.S., Haken H., 1997],
такие превращения не имеют отношения к возникновению жиз
ни: для этого необходимы «неравновесные фазовые переходы».
Одна из интересных гипотез, обсуждаемых в данной связи
астрофизиками, состоит в том, что пространство ранней Все
ленной в фазе теплового равновесия было многомерным, ка
157
ковым и теперь остается в сверхмикроскопических объемах.
Образование 4мерного пространственновременного конти
нуума произошло в результате одного из первых фазовых пе
реходов, своеобразной «исторической катастрофы» (historical
accident) [Thirring W., 1997]. Сократившаяся размерность про
странства обеспечила растущее разнообразие структурных
форм: теоретически показано, что в пространстве с бóльшим
количеством измерений не могли бы возникнуть устойчивые
системы, «в них не может быть ни атомов, ни планетных сис
тем, ни галактик» [Новиков И.Д., 1988, с.150].
Гипотеза пространственновременного фазового перехода
дает любопытный пример того, как в космофизической эволю
ции, подобно биологической и социальной, диверсификация
системы по одним параметрам сопровождалась ограничением
разнообразия по другим параметрам. Вырисовывающаяся та
ким образом универсальная зависимость будет подробнее рас
смотрена в разделе 3.3.
А пока подведем некоторые итоги. В трех частях этого раз
дела собраны факты и некоторые гипотезы, сами по себе дос
таточно известные. Но, будучи сопоставлены и сгруппирова
ны, они демонстрируют преемственность парадоксальной
тенденции, обозначившейся чуть ли не с того момента, с како
го современное естествознание способно сказать о Метагалак
тике чтолибо содержательное.
Векторы, выделенные в социальной истории, оказываются,
по существу, сквозными, пронизывающими все «дочеловечес
кие» стадии истории биосферы и космоса. Результирующая
этих векторов — последовательные изменения от более веро"
ятных к менее вероятным состояниям и структурным организа
циям. В эту линию вписываются как эволюция жизни от про
кариот до высших позвоночных, так и эволюция общества от
первобытных стад до технологической цивилизации. Разгово
ры же о чужеродности последней выглядят, при достаточно
широком взгляде на историю, досужими домыслами носталь
гирующих романтиков.
Выходит, что на протяжении 1517 млрд. лет мир становил
ся все более «странным» (чтобы не сказать: «все менее есте
ственным», с энтропийной точки зрения). А наше собственное
существование, рефлектирующее сознание и нынешнее состо
яние планетарной цивилизации суть промежуточные момен
ты и состояния этого «страннеющего» мира.
158
В космологии имеются концепции расширяющейся Вселен
ной (стандартная модель), «раздувающейся» и «пульсирующей»
Вселенной, а В.И. Вернадский както заметил, что биосфера в
своем развитии «набухала интеллектом». Сам ученый, по ряду
причин (см. далее), возразил бы против универсализации этой
аллегории. Тем не менее накопленные в релятивистской кос
мологии данные позволяют уверенно утверждать, что развива
ющийся интеллект представляет собой системное качество не
Земли, а Метагалактики.
Все, что до сих пор говорилось о повышении уровней орга
низации, о неравновесности и «интеллектуализации» Вселен
ной, — в основном, такие же эмпирические обобщения, как
выводы о росте технологической мощи или организационной
сложности в социальной истории. Но далее наступает очередь
интерпретаций. И в современной космологии мы обнаружи
ваем те же четыре картины (три архетипические и одну ново
временную), которые представлены в биологии и социологии
и которые предварительно описаны в разделе 2.1.
Картина бесконечной стационарной вселенной*, в отдель
ных частях которой происходят флуктуации, включающие
развитие жизни и общества и обреченные на последующее
угасание, построена на дорелятивистских космологических
представлениях. В ХХ веке одним из самых авторитетных ее
приверженцев был В.И. Вернадский. Много сделав для ста
новления глобального эволюционизма, он отвергал допуще
ние об универсальной эволюции, ибо оно противоречило бы
представлению о бесконечности материального мира. Уче
ный также исключал абиотическое происхождение жизни
(следуя тезису Ф. Реди «все живое из живого») и примени
мость к живому веществу второго начала термодинамики.
Поэтому он был убежден в том, что эволюционный процесс —
событие только планетарного масштаба, не способное ока
зать какоелибо влияние на вселенную, и «общая картина ее,
взятая в целом, не будет меняться с течением времени» [Вер
надский В.И., 1978, с.136].
Впрочем, и самого автора теории относительности вдохнов
ляла отнюдь не идея эволюции, а напротив, созданный Б. Спи
нозой образ абсолютно стационарного мира, свободного от
случайности и необратимости, в котором сосуществуют все
*
Принято различать термины «Вселенная» с прописной буквы и «вселенная»
со строчной буквы в зависимости от концептуального контекста.
159
точки пространствавремени. По иронии судьбы, теория по
ложила начало эволюционной космологии, и сам А. Эйнштейн
был вынужден скрепя сердце признать математическую безуп
речность интерпретаций А.А. Фридмана, но так никогда и не
согласился с ними*.
Энергично сопротивлялся распространению фридманов
ской модели К. Гедель, много лет работавший над доказатель
ством того, что уравнениям Эйнштейна удовлетворяет мир, в
котором все линии замкнуты. По Геделю, существование Все
ленной складывается «из бесконечной последовательности
тождественных циклов. В каждый момент времени мир нахо
дится в состоянии, в котором он уже находился бесконечное
число раз. Поэтому каждый отдельный человек обретает в та
ком мире бессмертие. Завершив свою жизнь, человек в следу
ющем цикле эволюции мира рождается вновь и повторяет
свою предыдущую жизнь без какихлибо… изменений» [Ле
февр В.А., 1996, с.203].
Более современную версию такой картины предлагает аль
тернативная стандартной модели теория раздувающейся Все
ленной: «Всегда будут существовать экспоненциально большие
области… способные поддерживать существование жизни на
шего типа» [Новиков И.Д., 1988, с.167]. Но существование та
ких областей «вне» Метагалактики исключает какиелибо кон
такты или преемственность, а потому речь идет о не связанных
между собой эволюционирующих монадах. Эта своеобразная
калька с «цивилизационного» подхода в исторической социо
логии выглядит как компромисс между статической и цикли
ческой картинами.
Последняя более отчетливо представлена моделями пуль
сирующей Вселенной. Их крайним вариантом является сце
нарий, который, согласно естественнонаучным представле
ниям, должен реализоваться в том случае, если реальная
плотность вещества в Метагалактике (пока достоверно не ус
тановленная) выше критического значения. Тогда приходит
ся допустить, что Вселенная уже достигла эпохи «расцвета» и
*
Эйнштейн до конца жизни доказывал, что «необратимость не заложена в ос
новных законах физики» и « субъективное время с присущим ему акцентом на
«теперь» не имеет объективного смысла» На старости лет он писал вдове своего
друга М. Бессо: «Микель немного опередил меня и первым ушел из этого стран
ного мира. Это не важно. Для нас, убежденных физиков, различие между про
шлым, настоящим и будущим не более чем иллюзия, хотя и навязчивая» (цит.
по [Пригожин И., 1985, с.203]).
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]