Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории синергетика, психология и футурология

Если позволяют условия, система стремится к экстенсивно му развитию, наращивая нагрузку на среду и истощая ее ресур сы, причем «агрессивный характер диссипативных структур тем резче проявляется, чем обильнее, доступнее источники пита ющей их энергии» [Арманд А.Д. и др., 1999, с.181]. Поскольку же с увеличением объемов ресурсопользования его удельная эффективность снижается, то рано или поздно прямолиней ное усиление антиэнтропийной работы и ее результатов обо рачивается своей противоположностью — опасностью катаст рофического разрушения среды вместе с самой системой.

выстраиваются в последовательную тенденцию «удаления от естества»*.

Обратим внимание на ряд решающих отличий социально синергетической модели от идеологических, позитивистских и функционалистских концепций развития.

Вовторых, это процесс, хотя и кумулятивный, но не адди" тивный: социологи, полагающие, что «макроэволюция есть сумма микроэволюций», недооценивают опосредованность макроэволюционных изменений драматическими противоре чиями и кризисами.

Втретьих, хотя социальная эволюция отчасти является адаптивным процессом, суть дела не в том, что общество адап тируется к окружающей среде, а в том, что оно последователь но адаптирует внешнюю природу к своим возрастающим потреб ностям, а также перестраивает внутреннюю природу человека в соответствии с его возрастающими возможностями и послед ствиями преобразующей деятельности.

заставляет переставить акценты. Не демографический рост «толкал» технологические развитие (ср. [Ганжа А.Г., 2000], [Клягин Н.В., 1999] и др.), а наоборот, новые технологии со здавали предпосылки для роста населения. Это одна из форм экологической агрессии, свойственной живому веществу: при благоприятных условиях популяция, численно увеличиваясь, захватывает жизненной пространство.

мет проанализирован в работах [Назаретян А.П., 1985, 1986].

Логично предположить, что и закон возвышения потребнос тей, краса и бич человеческого существования, производен от исконного мотивационного противоречия, которое выражено эмоциональной амбивалентностью. «Отрицательные» эмоции со ставляют необходимую предпосылку эмоций «положительных»*, так что «у человека существуют неосознаваемые влечения к по лучению… отрицательных эмоций… и эти влечения в трансфор мированном виде широко проявляются в человеческом поведе нии» [Файвишевский В.А., 1978, с.433]. К концу 70х годов удалось в основном раскрыть нейрофизиологические механизмы такого влечения: обнаружены комплексы нейронов, которые ответствен ны за эмоции ярости, страха и т.д. и которые (как и все прочие нейроны) нуждаются в периодическом возбуждении. При дли тельной депривации порог их возбудимости снижается, и пове денчески это проявляется в бессознательном провоцировании стрессовых ситуаций [Файвишевский В.А., 1978, 1980].

Модели, игнорирующие фундаментальную «непрагматич ность» человеческой мотивации, часто математически строй ны и красивы. Но, как правило, они оказываются прогности чески бесплодными и, что еще важнее, непродуктивными в рекомендательном плане.

Д. Браун [1978], считают человеком уже Homo habilis, анатоми чески почти австралопитека, который, систематически исполь зуя простые галечные орудия, начал выстраивать между собой и природой новую искусственную реальность. Третьи, четвертые и пятые выделяют в качестве решающих какиелибо из перелом ных событий на временном отрезке почти в два миллиона лет.

Для наших задач разногласия по поводу границ собственно «человеческой» истории несущественны. Важнее показать, что тренд от естественного состояния начался не с неолита, как часто полагают: неолитическая революция стала лишь очеред ной вехой, после которой этот процесс заметно ускорился. Но многое из того, что ей предшествовало, также было движени ем в сторону «искусственного» (опосредованного) бытия.

И опять возникает вопрос о причинах такой направленно сти изменений. «Строго материалистическая» точка зрения предполагает примат внешнего над внутренним. Исходя из этого принципа, причины технологических и прочих инно ваций ищут в естественных изменениях среды, особенно кли матических условий. Считается само собой разумеющимся, что периодические колебания температуры побуждали гоми нид изобретать приемы поддержания огня, строительства жилищ, производства одежды и более совершенных орудий охоты и для этого — совершенствовать формы коммуникации. В советской философской литературе доходило до смешного. Маститые авторы переписывали друг у друга утверждение, будто верхнепалеолитическому кризису сопутствовало «гло бальное похолодание» [Урсул А.Д., 1990, с.171], между тем как, согласно любому справочнику, приближавшийся голоцен — послеледниковый период, т.е., наоборот, эпоха относитель ного потепления.