Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Царица Хатасу
.pdf
ЦАРИЦА ХАТАСУ
клафт, украшенный чудной диадемой, подарком Хатасу,
покрывал голову.
Не желая производить сенсацию своим появлением,
Нейта отправилась к своей подруге до начала праздника.
Так как Роанта была еще занята туалетом и последними
распоряжениями, Нейта вышла на террасу. Раскинувшись в кресле, она предалась мечтам, вдыхая свежий аромат роз.
Неизвестно, сколько минут пролетело в грезах, но вот
на террасу вошла Роанта:
– Что ты делаешь здесь, Нейта, одна на террасе?
Я всюду ищу тебя. Гости уже собрались, а Хоремсеб приедет с минуты на минуту. Как ты прекрасна сегодня! –
прибавила она, осматривая и целуя Нейту. – Даже бледность тебе к лицу, а эта складка грусти вокруг губ придает тебе чарующую прелесть. Решительно, Хоремсеб будет
ослеплен, но будет слеп, если, увидев тебя, останется холодным.
Нейта презрительно пожала плечами.
– Сомневаюсь, чтобы мои прелести имели больше
власти, чем прелести всех тех красавиц, которые страдают и вздыхают у ног безжалостного чародея. Я и не хочу
этого. Такой человек, как он, привыкший нравиться всем
женщинам, должен быть скучным и самовлюбленным.
Я не хочу, – выражение гордости сверкнуло в ее черных
глазах, – припрягаться к триумфальной колеснице этого
гордеца, которую и так уже влекут самые красивые девушки Фив.
– Нейта! Нейта! Что за выражение! – воскликнула Роанта. – Когда сама увидишь его, ты будешь менее сурова
к бедным созданиям, потерявшим из-за него сердце,
381
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
Я говорю тебе, что он прекрасен, как Горус. Его пылающий взгляд бросает неодолимое пламя в сердце каждой
свободной женщины. Берегись, Нейта, как бы ты сама не
попала под влияние его чар.
Насмешливая улыбка скользнула по губам Нейты.
Что-то враждебное звучало в язвительном тоне, когда она
отвечала:
– Прекрасный, как Горус, бог, достойный любви! Разве ты не знаешь, что бога обожают, но не любят? Я готова
поклоняться божественному Хоремсебу, но не боюсь
когда-нибудь полюбить его.
– Нейта, неблагоразумная! Не вызывай этого странного и таинственного человека. Внутренний голос говорит мне, что это принесет тебе…
Роанта, страшно побледнев, умолкла. Сдавленный
крик сорвался с ее губ. Ее взгляд неожиданно упал на человека, который, скрестив руки на груди, прислонился к
гранитному льву, украшавшему нижнюю ступеньку лестницы террасы. Ужас и тоска сжали сердце женщины.
Каким образом Хоремсеб – это был он – попал сюда?
Давно ли он стоит здесь? Без сомнения, верный своей
любви к неожиданным появлениям, он вошел через боковую дверь, тогда как его торжественно ждали у главного входа.
У Роанты появилось предчувствие, что если дерзкие
слова Нейты были услышаны, то она может дорого поплатиться за них. При восклицаний подруги Нейта обернулась и, с неприятным удивлением, посмотрела на человека, стоявшего у подножия террасы. Она никогда прежде не видела его, но какой-то внутренний голос шептал
ей, что это был князь. Он казался совершенно равнодуш-
382
ЦАРИЦА ХАТАСУ
ным, но из-под полуопущенных век на молодых женщин
был устремлен пылающий и острый взгляд. На губах князя блуждала непередаваемая улыбка, открывая зубы ослепительной белизны.
– Ах, князь! Как вы нас испугали! Нехорошо так захватывать врасплох людей, – сказала наконец Роанта, поборов волнение.
– Наоборот, я поздравляю себя с этим. Какое чудное
зрелище – видеть двух прекрасных женщин, которые не
подозревают, что ими любуются! – ответил князь, быстро
поднимаясь по лестнице на террасу.
Пожав дружески руку Роанты, он подошел к Нейте и
почтительно ей поклонился. Выражение удивления, смешанного с иронией, светилось в его мрачном взгляде,
устремленном на дерзкую девушку, осмелившуюся бравировать и презирать его могущество.
При его приближении Нейта выпрямилась и презрительно подняла голову. Ее алые губы сложились в гримасу
неприступной гордости, а в прекрасных блестящих глазах светилось ледяное равнодушие. Вся ее фигура дышала
глухим возмущением и нескрываемой враждебностью.
– Приветствую тебя, самая прекрасная из египтянок!
Я счастлив, что мне наконец удалось познакомиться с
благородной Нейтой, дочерью Мэны. славного друга моего отца, – сказал Хоремсеб, по-видимому, не замечая
враждебной позы собеседницы. – Позволь мне сказать
тебе, что я слышал твои жестокие и несправедливые слова. Ты осуждаешь меня за поступок, которого я не совершал. Не имею ли я, Нейта, такого же права упрекать тебя
за твою красоту, за все прелести, которыми одарили тебя
383
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
боги? Можешь ли ты любить всех обожателей, вздыхающих у твоих ног?
Он так близко наклонился к ней, что его горячее дыхание обожгло щеки Нейты. Его чарующий взгляд, казалось, пронизывал ее насквозь.
– Я сам, – прибавил он, – готов сойти со своей триумфальной колесницы и припрячься к твоей, чтобы добиться улыбки на этом маленьком ротике, таком мятежном и презрительном.
Лицо Нейты внезапно вспыхнуло, и она быстро отступила назад. Приятный, но удушливый аромат поразил ее
обоняние и стеснил дыхание. Губы ее нервно дрожали,
когда она отвечала глухим голосом:
– Богу не следует сходить с пьедестала, на котором
ему поклоняется толпа, чтобы исполнять обязанности
раба при простой смертной. К тому же это было бы и напрасно, у меня нет для тебя улыбок, Хоремсеб, так как я
замужем! Мой муж, царевич Саргон, вернется через несколько недель. Его рука тверда, его кинжал остер. Он не
потерпит, чтобы кто-нибудь другой, кроме него самого,
запрягался в триумфальную колесницу его супруги.
Молодая женщина говорила с возрастающим волнением. Она начинала понимать, что этот человек своей
красотой и своей страстью, влияние которой она чувствовала, но не могла определить, мог иметь роковую
власть над женскими сердцами. Как будто движимая инстинктом самосохранения, она назвала имя Саргона,
своего мужа, чтобы сделать из него законную защиту
против этого опасного обворожителя. Бледная Роанта
молча слушала этот разговор, который, к великому ее облегчению, был прерван появлением Хнумготена в сопро-
384
ЦАРИЦА ХАТАСУ
вождении двух родственниц. Тема разговора изменилась.
Затем все перешли в большой зал, уже заполненный приглашенными. Хоремсеба тотчас же окружили, а Нейта
занялась разговором с Кениамуном. Когда молодого человека отозвал какой-то старый сановник, она, сама не
зная почему, почувствовала себя печальной и одинокой
среди этого праздника. Голова ее была тяжела, образ Хоремсеба преследовал ее, его горячее дыхание еще жгло
лицо. Мучимая страшным беспокойством, она незаметно вышла из зала и спустилась в сад.
Вечерний воздух освежил ее. Тем не менее ноги дрожали, она с трудом дышала, и свинцовая тяжесть сковала
все тело. «Я еще слаба после болезни, мне не следовало
приезжать сюда», – пробормотала она про себя, опускаясь на скамейку в тени большой сикоморы. Она прислонилась головой к стволу дерева и отдалась мечтам, обмахивая себя опахалом. Образ князя продолжал преследовать ее, но она гневно отталкивала его, стараясь думать о
Роме. Она сравнивала нежный и чистый взгляд любимого с темными глазами князя, под наружной прелестью
которых скрывалось что-то жестокое и ледяное.
Во время этих размышлений ею овладела легкая дремота. Она не могла определить, сколько времени спала.
Внезапно проснувшись, она почувствовала приятный, но
очень сильный аромат, окружавший ее, как будто она
была среди кустов роз. Лицо ее горело как в огне, сердце
усиленно билось.
Нейта поднесла руку к груди, но, почувствовав что-то
свежее и влажное, она со страхом отдернула ее. Оказалось, что к ее корсажу была прикреплена великолепная
пурпурная роза с распустившимся бутоном, вся смочен-
385
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
ная росой. «Ах, пока я спала, кто-то приходил ко мне и
прицепил эту розу. Как это мило», – пробормотала она,
срывая с досадой цветок и бросая его в траву. Потом она
поспешно вернулась в зал и подсела к группе женщин.
Немного спустя рабы принесли маленькие столики и
подали вино, фрукты и пирожки, между тем музыканты
и танцовщицы развлекали гостей. Хоремсеб пристроился
к столику, где сидела Нейта, и завязал разговор, в котором она не могла не принять участие. Веселая и удивленная с виду, она поддерживала блестящий разговор, возражая с жаром и с такой меткостью, что вызвала смех и
восхищение собеседников. Но более внимательный наблюдатель заметил бы, что ее румянец был лихорадочным, блеск глаз – нездоровым, а в голосе, по временам,
слышались как бы сдерживаемые слезы.
И действительно, Нейта находилась в каком-то странном состоянии души. Глухая ненависть боролась в ней со
страстным влечением к князю. То она не могла оторвать
глаз от его прекрасного лица, то возмущалась таинственным влиянием, которое он оказывал на нее. Ей казалось,
что она читает в темных глазах Хоремсеба жадность и
жестокость тигра в неволе. Его любезная улыбка казалась
ей торжествующей и насмешливой улыбкой демона. Тогда она выпрямилась, взывая к своей гордости. Холодный,
враждебный взгляд, высокомерный и язвительный ответ
заканчивали веселый разговор резким диссонансом.
Нейта вернулась домой серьезно нездоровой. Все тело
ее горело, голова кружилась,и острая тоска давила на
грудь. Пока женщины раздевали ее, она лишилась чувств.
Лучи солнца уже начали золотить горизонт, когда она наконец забылась тяжелым и беспокойным сном.
386
ЦАРИЦА ХАТАСУ
Для девушки наступили очень тяжелые дни. Сердце
ее было пусто: в нем не находилось уже места Роме, Саргон был забыт. Зато искусительный образ Хоремсеба беспрестанно носился в воображении, преследуя ее даже во
сне. Больше не понимая сама себя, Нейта решила избегать всякой встречи с этим опасным человеком, которого
недаром называли чародеем. Под предлогом болезни, она
заперлась во дворце и настойчиво отказывалась от всех
приглашений. Прошло несколько недель, и она ни разу
не видела князя, которым по-прежнему интересовались
все Фивы.
Один раз ее навестила Хатасу. Она дружески побранила ее за такое затворничество, нисколько не оправдывавшееся состоянием здоровья, и сообщила ей, что Саргон в дороге серьезно заболел и должен был остаться в
одной из крепостей. Тем не менее, он был вне опасности
и недель через шесть или семь мог приехать в Фивы.
Однажды вечером, когда приятная свежесть сменила
удушливый дневной жар, Нейта заняла свое любимое
место на террасе на берегу Нила. Сидя в мягком кресле и
вытянув маленькие ножки, обутые в белые сандалии, она
мечтала, рассеянно обрывая цветок лотоса, который взяла в большой эмалированной вазе, стоявшей на балюстраде. Служанка, стоя за креслом, тихо обвевала ее опахалом, другая, сидя в нескольких шагах, пела под аккомпанемент арфы какую-то размеренную и монотонную,
но чрезвычайно приятную мелодию.
Вошедшая с корзинкой цветов маленькая негритянка
оторвала Нейту от грез.
– Госпожа, какой-то богато одетый слуга, не пожелавший назвать своего имени и имени господина, принес
387
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
это для тебя, – сказал ребенок, подавая ей чудные пурпурные розы, со вкусом уложенные в великолепную золоченую корзину.
Слегка удивившись, Нейта наклонилась к цветам. Тотчас же приятный, но сильный аромат, который она уже
слышала, поразил ее обоняние.
Моментально ослабевшая, она снова опустилась в
кресло и откинула голову на спинку. Огонь побежал по
ее жилам, сердце болезненно билось, и снова перед ней
встал образ Хоремсеба, неудержимо привлекая к себе.
Никогда еще не испытывала она такого страстного желания увидеть его. Жизнь без него казалась выше ее сил.
Но энергичная натура, прямая и гордая душа Нейты
все еще боролись против действия яда. Проведя рукой по
влажному лбу, она задумалась. «Я, кажется, с ума сошла,
что позволяю себе так унижаться этими недостойными
грезами, – пробормотала она. – Лучше умереть, чем любить и подчиняться Хоремсебу». Быстрым движением,
не отдавая себе отчета в побуждении, заставившем ее так
поступить, она схватила корзинку и бросила ее в Нил.
Удовлетворенная и как бы облегченная, она облокотилась на балюстраду. Но почти в ту же минуту она
вздрогнула, и глаза ее устремились на изящную золоченую лодку, плывшую почти у самого берега и, повидимому, направлявшуюся к лестнице террасы. На носу
сидел Хоремсеб. Она ясно различала его лицо и сверкающие глаза, устремленные на то место, где исчезла корзинка. Разбросанные розы кокетливо качались на волнах.
Нейте показалось, что выражение гнева и невыразимой
злобы исказило черты лица князя. Но тотчас же, накло-
388
ЦАРИЦА ХАТАСУ
нившись, он схватил один из цветков. Затем, встав в лодке, он поднял руку и выкрикнул:
– Привет тебе, благородная Нейта! Боги покровительствуют мне сегодня. Они послали мне дар из твоей руки
и дали мне случай видеть тебя в добром здравии. Ты позволишь мне войти на минутку? Мне нужно сказать тебе
несколько слов.
С тяжелым сердцем Нейта утвердительно кивнула.
У нее не было никакого приличного предлога отказать в
такой простой просьбе князю, родственнику Хатасу.
Пока она отдавала приказание рабам пододвинуть
стул и подать прохладительное, лодка причалила, и Хоремсеб быстро взбежал по лестнице. Не обращая внимания на ледяной и церемонный вид, с каким Нейта принимала его, князь сел, принял кубок вина и после нескольких незначительных слов сказал ей, улыбаясь:
– Я приехал убедиться, действительно ли самая прекрасная женщина в Фивах все еще больна, как я слышу
со всех сторон. Ведь я не вижу тебя со времени праздника у благородного Хнумготена. Ho, – прибавил он с легким вздохом, – мое пребывание здесь подходит к концу.
Я возвращаюсь в свое уединение в Мемфис, и, конечно,
навсегда. Прежде, чем нам окончательно расстаться, я
хочу еще раз собрать у себя всех моих друзей, которые
оказывали мне столько благосклонности. Я приехал сюда,
чтобы просить тебя, благородная Нейта, оказать мне
честь украсить своим присутствием мой праздник. Неужели ты откажешь в этой милости тому, кто навсегда
уезжает отсюда?
Наклонившись к ней, он устремил свой ласкающий,
полный мольбы взгляд во взволнованные и невинные гла-
389
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
за Нейты: «Благодарение богам, он уезжает!» – говорила
себе в эту минуту Нейта, вздыхая с облегчением, Тем не
менее, сильная и острая боль сжала ее сердце. Мысль о
том, что она никогда больше не увидит Хоремсеба, казалось, траурным покрывалом заволокла для нее будущее.
Борясь с этими двумя противоречивыми чувствами,
она опустила голову и ответила нерешительным голосом:
– Благодарю тебя за честь, князь Хоремсеб! Я постараюсь присутствовать на празднике, если только там будет моя подруга Роанта.
– Прекрасная супруга Хнумготена, конечно, не пропустит праздника, который удостаивает своим присутствием наша славная царица. Итак, ничто не может помешать тебе приехать, благородная Нейта, кроме личного твоего нежелания, – ответил Хоремсеб, устремляя
взгляд жестокого удовлетворения на опушенную голову
красавицы, которая пролепетала обещание.
Несколько минут спустя он встал и простился, оставив Нейту словно под давлением какой-то тяжести. Когда лодка князя исчезла, она сжала пылающий лоб и пробормотала:
– Я должна, я хочу его забыть!
*
Праздник, которым Хоремсеб прощался с Фивами,
отличался необыкновенным величием. Все избранные
лица царского двора и города собрались у него. Приехала
и царица. Но, страдая нервной головной болью, которая
с некоторого времени часто мучала ее, она скоро удалилась, оставив вместо себя Тутмеса. Неистощимая весе-
390
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]