Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Царица Хатасу
.pdf
ЦАРИЦА ХАТАСУ
– Да, Хатасу любит пышность. Но вернемся к рассказу. Итак, во дворец вернулись в самом лучшем расположении духа. Там уже дожидались великий жрец Амона и
Рансенеб. Они пришли поблагодарить царицу за присланные ею для храма сандаловое дерево и несколько амфор с дорогой эссенцией. Конечно, разговор коснулся
охоты. Царица хвалила мужество и ловкость брата. Она
подарила ему прекрасную коллекцию оружия, собранную Тутмесом I, так как считала брата достойным преемником. Тутмес чуть не сошел с ума от радости. Царица,
смеясь, напомнила ему, что будущему фараону следовало
бы быть посдержанней в выражении чувств. Молодой
безумец кричал, что он не может пропустить дня, в который царица, как истинная дочь Ра, сеет вокруг себя радость, чтобы не умолять ее помиловать человека, на несчастье которого создавалось его счастье. При этом он
назвал Антефа. Воцарилось томительное молчание. Сэмну, говорят, был бледен, как смерть. Он отлично понимал,
что заслуживал ссылки в рудники за то, что рекомендовал своего безумца-племянника. Но царица, по-видимому,
нисколько не рассердилась. «Твоя просьба делает тебе
честь, – сказала она. – Царю приличествует не забывать
тех, кто, хотя и невольно, оказал ему услугу. Я прощаю
Антефа. Этим я еще раз хочу выразить уважение и благодарность моему верному слуге Сэмну». Конечно, очень
утешенный, Сэмну простерся и со слезами благодарил
государыню. Затем он пробормотал:
«Ах, царица, благодетельное божество! Если ты прощаешь по своему милосердию такого великого преступника, не обратишь ли ты свою милость на другого виновного, Саргона, которого тоже погубила любовь? Он из-
371
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
нывает в каменоломнях, вдали от твоего живительного
взгляда и от своей молодой супруги».
Рансенеб думает так же, как и я, что хитрый Сэмну
сделал приятное Хатасу, предоставив ей случай вернуть
своего любимца. Как бы там ни было, царица улыбнулась
и помиловала Саргона, прибавив при этом, что пользуясь
этим случаем, она желала бы даровать общую амнистию.
Она тут же поручила великому жрецу Амона и Сэмну
совместно составить список тех, кто может быть помилован. Тогда великий жрец стал просить за Хартатефа.
Видя глубокое изумление царицы, он объявил ей, что
Хартатеф, человек честный и религиозный, был обречен
на святотатство ужасным колдовством. Когда это обстоятельство открылось, бог простил его устами своего служителя, просившего за него. Хатасу ничего не возразила.
Она приказала возвратить ему имущество, за исключением части, отданной храму. Я узнал все это сегодня
утром. Тебе же, конечно, эту новость сообщил Сэмну. Но
не грусти так, Нейта, пройдет по крайней мере два месяца, прежде чем приедет Саргон. У тебя будет время привыкнуть к этой мысли. И поверь мне, исполнение долга
привлекает на нас благословение бессмертных. И в твоей
жизни оно тоже приведет все к хорошему концу.
*
В ночь перед приемом данников в Фивах почти не
спали. Так как церемония должна была состояться утром,
до наступления жары, то уже с вечера целая армия рабов,
служителей и придворных чиновников была занята приготовлениями. В открытом зале, перед которым должен
был дефилировать кортеж, развесили и натянули ковры
372
ЦАРИЦА ХАТАСУ
и поставили трон. Предусмотрительные зрители занимали на улицах удобные места, и еще задолго до рассвета
плотная человеческая масса переполнила улицы, прилегавшие к царскому дворцу. Отряды воинов палочными
ударами поддерживали порядок и не давали толпе наводнять свободный проход.
Воодушевление публики удвоилось, когда наконец
взошло солнце. Прежде всего прошли отряды солдат с
песнями и с цветущими ветками в руках и выстроились
на двух больших площадках, окруженных колоннадой.
За ними и находился открытый колонный зал. Это были
избранные войска, называвшиеся «дети Фив» и «добрые
царские дети». Они были блестяще обмундированы и вооружены копьями и секирами. Затем стала появляться и
занимать места под колоннадой избранная публика, а
снаружи уже выстроились по указаниям церемониймейстеров данники. Наконец, прибыл Хнумготен с отрядом
гвардии и занял ступеньки, ведшие в роскошно убранный колонный зал, где уже собрались разные чиновники.
Помимо лестницы, на которой стоял отряд Хнумготена, в зал вела галерея из дворца. Отсюда-то и должен был
появиться двор. Все стены сплошь были закрыты дорогими коврами и пурпурной материей. Около лестницы
высились две золоченые мачты, поддерживавшие навес
из материи с золотыми и пурпурными полосами. Напротив лестницы на широком золоченом деревянном возвышении стоял царский трон. В центре помоста стоял
балдахин на четырех ярких эмалированных колоннах,
увенчанных пальмовыми ветвями. Массивный золотой
четырехугольный трон был украшен с двух сторон инкрустациями из ляпис–лазури, изображавшими пере-
373
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
плетенные стебли лотоса и папируса – символическую
эмблему Верхнего и Нижнего Египта, соединенных под
одним скипетром. В том же ряду, только вне балдахина,
стоял другой такой же трон, предназначавшийся Тутмесу. Все было готово. Запоздавшие бегом спешили занять
свои места, а послы с данью уже выстроились в первом
дворе, когда прибыл Хоремсеб. Сидя на золоченых носилках, предшествуемый скороходами и рабами, несшими
дары, предназначенные царице, князь оставался равнодушным и задумчивым. Он, казалось, не замечал ни тысячи любопытных глаз, устремленных на него, ни шепота
восхищения, вызванного его красотой и богатством его
кортежа.
У входа во второй, меньший двор носилки остановились. Хоремсеб встал и пешком направился к тронному
залу. В эту минуту громкие трубные звуки возвестили о
приближении двора. Тотчас же шум тысячной толпы
умолк. Вся масса народа сразу зашевелилась и замерла на
своих местах. Все глаза устремились на галерею, где будто
вытянулась разноцветная лента, усыпанная металлическими блестками. Над этой лентой колыхался целый лес
опахал из перьев и шелка.
Во главе кортежа быстро шла Хатасу. На ней было надето узкое белое платье с роскошно расшитыми золотом
подолом, рукавами и воротом. Пурпурный пояс с золотой бахромой, украшенный драгоценными камнями,
стягивал ее талию. Ожерелье в семь рядов, неисчислимой
цены, украшало ее шею, а тяжелые браслеты покрывали
руки почти до самых локтей.
Вместо двойной короны на царице была прическа из
перьев, над которой виднелась круглая зубчатая корона.
374
ЦАРИЦА ХАТАСУ
Из-под опущенных крыльев птицы выбивались черные,
вьющиеся волосы, и, трудно поверить, эта странная прическа, которую невозможно себе представить на голове
женщины наших дней, необыкновенно шла к тонкому,
правильному лицу Хатасу. В нескольких шагах за ней шел
Тутмес. На голове его была надета шапка в форме каски,
украшенная спереди двумя золотыми уреусами, хвосты
которых спирально завивались. В руках он держал длинный золоченый жезл, украшенный головой Гаторы.
Царица твердым шагом взошла к трону и села. В этой
позе, сияющую драгоценностями, сохраняющую совершенную неподвижность, которой этикет Древнего Египта требовал от своих царей, ее можно было принять за
гранитного истукана. В общем, все это зрелище, сверкавшее разнообразием красок и лиц, в обрамлении громадных дворцовых, построек, могло вызвать головокружение. Оригинальное в своей дикой и величественной пышности, оно представляло картину, о которой ни одно
современное торжество не может дать даже приблизительного понятия.
Как только Тутмес занял свое место, а опахалыцики и
сановники сгруппировались вокруг трона, приблизился
церемониймейстер и простерся, возвещая, что князь Хоремсеб умоляет даровать ему милость приветствовать ее
величество и сложить к ее ногам дары. Затем он встал и
протянул руки. По этому знаку по ступенькам стали подниматься слуги князя, неся действительно великолепные
дары, вручаемые князем своей царственной родственнице. Затем подошел сам Хоремсеб. При виде его неприятное выражение скользнуло по неподвижному лицу царицы. В ее душе почти поднялось чувство ненависти к этому
375
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
красивому молодому человеку, казалось, созданному, чтобы внушать симпатию. Страх и гнев с минуту боролись в
ней. Что же касается Тутмеса, то внезапная бледность
покрыла его бронзовое лицо, и он почувствовал внутреннюю слабость, заставившую его закрыть глаза.
Не подозревая ничего о неприятном и враждебном
чувстве, которое он вызвал своим видом в душе государей, Хоремсеб простерся и поцеловал землю. Поднявшись, он встретил холодный и острый как сталь взгляд
Хатасу. В голосе царицы слышалась жестокая суровость,
когда она благодарила его за поднесенные дары и прибавила:
– Впрочем, ты немного опоздал исполнить свой долг
по отношению к главе семейства. Место египетского
князя должно быть рядом с троном. Почему ты избегаешь света и ведешь бесполезную и бездеятельную жизнь?
Почему ты уклоняешься от обязанностей супруга и отца
и не имеешь до сих пор ни жены, ни наследника для продолжения своего рода?
Слабый румянец выступил на щеках Хоремсеба. Но,
подавив гнев, вспыхнувший от этого публичного выговора, он глубоко поклонился и, скрестив на груди руки, почтительно ответил:
– Божественная дочь Ра! Соблаговоли без гнева выслушать ответ твоего самого смиренного и верного подданного. Обет, данный бессмертным, обязывает меня вести уединенную жизнь. Ты знаешь, что обещание, данное
богам, нерушимо. Уже давно мою душу раздирает борьба между горячим желанием склониться к твоим ногам
и опасением стать клятвопреступником. Но божество
видимым знаком разрешило мне оставить мое убежище
376
ЦАРИЦА ХАТАСУ
и порадоваться твоему величию. Тем не менее, по прошествии нескольких недель, я обязан снова вернуться в
свой пустынный дворец в Мемфисе.
Царица с видимым удивлением слушала это таинственное объяснение. Хотя до нее и доходили разные
странные и подозрительные слухи насчет мемфисского
чародея, но на него не было ни одной серьезной жалобы.
Как ни странно было, что молодой и красивый князь связывает себя обетом уединенной жизни, но раз он не делал никому зла, на него можно было не обращать внимания.
– Я далека от мысли сделать тебя клятвопреступником перед богами, – сказала она. – Поступай, как подсказывает тебе совесть. Время, которое ты проведешь в
Фивах, позволит тебе быть желанным гостем при моем
дворе. А теперь, займи место за креслом царевича, моего
брата.
Едва Хоремсеб занял назначенное ему место, как приблизились два сановника, одетых в белые туники, поверх
которых они были закутаны в белую прозрачную материю, всю в тончайших складках. Один из них держал в
руках золотой посох и опахало. Другой же нес нечто вроде золоченого мешка. Оба они простерлись и в напыщенных словах просили позволения: первый – приказать
пройти торжественным маршем всему кортежу, второй – представить царице азиатских принцев–данников,
явившихся умолять о продолжении мира и царской благосклонности, Царица опустила скипетр в знак согласия,
и парад начался. Сначала шли азиатские князья. Одни
были смуглы, как египтяне, у других был бледно–желтый
377
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
цвет лица. Все были с бородами, и у всех был резко выраженный семитский тип.
Подойдя к трону, они преклонили колена и, подняв
руки, вскричали:
– Слава тебе, царица Египта, женское солнце, освещающее своими лучами мир, подобно солнечному диску!
Будь благосклонна к нам, дарительница жизни и радости.
Удостой принять дань, которую мы – твои смиренные
рабы – приносим тебе, чтобы порадовать твой взгляд и
увеличить твои сокровища.
После этой речи тронулась действительно бесконечная процессия со всеми сокровищами Азии и Африки:
тут были золотые и серебряные блюда, наполненные
ляпис–лазурью, агатами и другими камнями, амфоры
всевозможной величины с винами и дорогими ароматическими маслами. Некоторые амфоры, белые, с остроконечной золотой ножкой, с головой козла или коровы вместо крышки, несли по два человека. Были тут и золотые
вазы с цветами для украшения столов, материи, оружие
и великолепная чеканная колесница, инкрустированная
эмалью различных цветов. После азиатов появились кушиты, которых легко было отличить по более светлому
цвету лица. Они были одеты в белые блузы с красными
поясами. Головы их были украшены уборами с перьями,
на плечах они несли шкуры пантер. За ними шли негры.
Их женщины были одеты в длинные юбки с синими,
красными или желтыми полосами, с платками на головах. Эти африканцы в качестве дани принесли луки, стрелы, перья и яйца страусов, слоновые бивни и носилки,
нагруженные шкурами львов и леопардов, благовониями, золотом и серебром. Кроме того, они вели живых
378
ЦАРИЦА ХАТАСУ
львов и пантер и даже жирафа. В конце процессии появились скот, обезьяны и редкие растения в длинных и
разукрашенных ящиках.
Когда кончилось это шествие, длившееся больше двух
часов, утомленная царица встала и обратилась с несколькими благосклонными словами к великому жрецу Амона, объявив ему, что она пришлет в храм большие дары.
Затем под звуки труб и восторженные крики толпы, в сопровождении Тутмеса и свиты она вернулась в свои апартаменты. Восхищенный народ шумно обсуждал великолепие церемонии, богатство дани и бесчисленные сокровища, прошедшие перед глазами. Толпа медленно
расходилась.
Последующие дни проходили весело и превратились
в беспрерывные пиры для высшего общества Фив.
Каждый хотел понравиться Тутмесу, неутомимому
участнику всех развлечений, и в то же время привлечь
внимание таинственного пустынника Мемфиса, о котором носилось столько странных слухов и с которым всякий жаждал поближе познакомиться. К тому же Хоремсеб чрезвычайно охотно подчинялся этому общему любопытству, которого, казалось, совсем не замечал.
С любезной простотой он отвечал на все приглашения,
принимал у себя с княжеским гостеприимством и, не
морщась, участвовал во всех развлечениях золотой молодежи. Он умел – вещь очень трудная – сочетать доброе
мнение о себе старых сановников с признанием у молодых безумцев столицы.
Женщины были просто без ума от этого красивого и
знатного молодого человека, всегда со всеми любезного,
но никому не оказывавшего особого предпочтения. Толь-
379
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
ко в этом отношении Хоремсеб, по-видимому, нисколько
не изменился. Сердце его оставалось холодным, и он, казалось, не подозревал об опасных страстях, возбуждаемых им в сердцах девушек, пылких, как тропическое
солнце, под которым они родились.
Так прошло больше трех недель. Нейта не показывалась ни на одном празднике. Серьезная болезнь, сопровождавшаяся страшной слабостью, удерживала ее во
дворце, но Роанта аккуратно навещала ее и сообщала обо
всем, что творилось в Фивах.
Наконец, она совсем поправилась. Подруга добилась
от нее обещания, что она примет участие в большом
празднике, даваемом Хнумготеном и нарочно отложенном до ее выздоровления.
Нейта согласилась, несмотря на терзающую ее тайную груcть. Неумолимо приближавшаяся минута возвращения Саргона давила на нее, как кошмар. Это было непреодолимое препятствие, становившееся между ней и
Ромой, и мысль принадлежать человеку, к которому она
чувствовала только участие, бросала ее в дрожь. Эти печальные мысли вызвали бледность на тонком лице девушки и придавали меланхолическое выражение ее большим бархатистым глазам.
К празднику Нейта оделась со вкусом и великолепием, которые еще больше выделяли ее чудную красоту. На
ней было длинное и широкое платье из багряно–красной
материи, вышитое по низу золотом и жемчугом. Золотой
пояс, отделанный жемчугом и бирюзой, стягивал ее тонкую и стройную талию. Ожерелье и браслеты из тех же
камней украшали шею и руки. Mаленький багряный
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]