Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Царица Хатасу
.pdf
ГЛАВА XV
Дворец чародея
Мрачный и молчаливый, подобно уснувшему колоссу,
высился на берегу Нила дворец князя Хоремсеба. Высокая толстая стена окружала земли князя. Любопытный
глаз мог видеть только массу зелени и несколько крыш,
затерявшихся среди листвы.
Уже много любопытных, подозрительных и полных
ненависти взглядов устремлялось на эту безмолвную загадку. Любопытство и недоброжелательность обитателей
Мемфиса росло с каждым днем. Жрецы оскорблялись
открытым пренебрежением князя ко всем религиозным
обязанностям. В народе носились самые разнообразные
слухи насчет этого таинственного жилища, слуги которого были также невидимы, как и их господин. Только высокое происхождение Хоремсеба удерживало недовольных, заставляя их скрывать злобу.
И действительно, надо сознаться, что это странное
жилище составляло резкий контраст с типичным дворцом египетского вельможи, всегда полным жизни и движения. Здесь все было молчаливо и пустынно. Единственные, кто мог похвалиться, что переступал порог этого
дома, – торговцы продуктами. Старик Хапзефа с помощью нескольких молчаливых писцов все принимал и записывал. Затем он выпроваживал их прочь, так что они
даже не успевали заметить, где находится дверь, ведущая
из двора в глубь владений. Этот двор с небольшим зданием конторы выходил в другой двор, такой же обширный.
Вокруг двора были расположены кухня, комнаты для
291
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
мытья посуды и других хозяйственных работ. Эта часть
огромной территории была отделена солидной стеной от
дворца и от строений, где жили под присмотром евнухов
танцовщицы, певцы и рабы, предназначенные для их
личных услуг.
Чтобы получить кушанья, вина и фрукты для княжеского стола и пищу для всего остального таинственного
населения дворца, рабы должны были проходить через
дверь, строго охраняемую вооруженными евнухами. Эта
дверь открывалась только для них. Эти несчастные существа исполняли свои обязанности молча и боязливо, как
будто находились под тяжестью двойного несчастья. Так
оно и было: все они были глухонемые.
Сам дворец был построен в смешанном стиле египетской и какой-то чужеземной архитектуры. В нем были
бесчисленные галереи, бесконечные террасы, большие и
маленькие. Внутренние дворы, засаженные пальмами и
другими деревьями, и огромное количество комнат всевозможных размеров – все было обставлено с царской
роскошью. Дорогие ковры, необыкновенные ткани и
разнообразная живопись покрывали стены. Все двери
были занавешены тяжелыми, расшитыми золотом портьерами с бахромой. Мебель отделана слоновой костью.
На всей этой роскоши, на всем блеске искусств и богатства, казалось, лежал отпечаток чего-то мрачного, ледяного. Роскошные комнаты были безлюдны и до крайности переполнены благоуханиями. Везде были расставлены треножники и золотые ящички для курения.
Мальчики одиннадцати-двенадцати лет, как тени, двигались по комнатам, тщательно поддерживая огонь и бросая в него через определенные промежутки времени раз-
292
ЦАРИЦА ХАТАСУ
личные благовония. Несчастные дети были по-царски
одеты, их украшали короткие расшитые пояса. Золотые
ожерелья и браслеты сверкали на шеях и руках, но их
лица были печальны. Никогда они не обменивались друг
с другом ни одним словом. У них были глаза стариков –
полные апатии и отчаяния.
В обширных садах, окружавших дворец, царила та же
тишина, та же пустота. Никто не гулял по тенистым аллеям. Молчаливые садовники, словно опасаясь быть замеченными, быстро скользили между деревьями. Казалось, что все очаровано сном.
Среди густой зелени сверкали спокойной гладью два
пруда. Один, побольше, был перед фасадом дворца. На
нем покачивалась золоченая лодка, прикрепленная серебряной цепью к лестнице из розового гранита. Другой
пруд находился в конце сада. Высокие деревья и густой
кустарник по берегу образовали стену вокруг пруда. На
маленьком островке посредине пруда стоял павильон, занимавший весь остров. Из-под воды виднелась круглая
постройка из кирпича. Эта башня, совершенно скрытая
сверху, была усеяна длинными узкими окнами, закрытыми драпировками. Два легких мостика соединяли павильон с сушей. Один вел ко дворцу, другой на противоположной стороне выходил в узкую аллею, обсаженную кустарником. Эта аллея вела в густую рощу, в центре
которой возвышалась гранитная пирамида.
Рядом с одним из многочисленных двориков, засаженных деревьями и цветами, находилось помещение,
состоявшее из двух комнат средней величины. Это помещение было убрано с изысканной роскошью, как и весь
дворец. Одна комната без окон, освещенная лампой с
293
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
ароматным маслом, служила спальней, окна и дверь другой выходили в сад, а еще одна дверь вела в длинную галерею, ведущую во внутрь дворца. Эта широкая дверь была
закрыта деревянной золоченой решеткой и заперта снаружи.
На ложе из кедрового дерева, обитом голубой материей, полулежала женщина, закрывшись с головой подушками. Белая туника вырисовывала ее изящные формы.
Густые золотисто-рыжие волосы, схваченные золотым
обручем, растекались шелковистой вьющейся массой по
ее спине и плечам. Ночь наступила быстро, почти без сумерек, но женщина, по-видимому, не заметила этого.
Вдруг она выпрямилась и, откинув обеими руками волосы, с тоской пробормотала:
– Ах, когда же он, наконец, придет сегодня? Гатора,
могущественная и милосердная богиня, дай мне терпение перенести часы томительного ожидания вдали от
него. И Нефтиса – это была она – умоляюще подняла
руки к статуэтке богини, покровительницы любви.
Бедное дитя сильно изменилось с того дня, когда она в
обществе беззаботной Туа отважилась на безумный поступок, закончившийся встречей с чародеем. Она похудела, свежий цвет лица сменился болезненной бледностью,
а большие зеленоватые глаза горели огнем из-за страшного нервного возбуждения, граничившего с безумием.
Через минуту она встала в мрачном отчаянии. Невыразимая горечь была написана на ее лице. Выйдя в сад,
она лениво обошла его. Потом, будто озаренная какой-то
новой мыслью, бросилась к двери в галерею, присела на
плиты и прижалась головой к решетке.
294
ЦАРИЦА ХАТАСУ
– О! Я заживо сгораю в раскаленной печи, – задыхаясь, бормотала она. – Где мне найти, чтобы остудить себя,
такой же холодный камень, как сердце того, кого я боготворю и кто безжалостен к моим страданиям? Когда я
перестану жаждать мимолетных минут, в которые он подарит мне печальную радость любоваться им?
Несколько горячих слезинок скатилось по ее щекам.
Тем не менее, взгляд ее жадно старался проникнуть во
мрак галереи, тянувшейся мимо ее темницы и с обеих
сторон терявшейся вдали.
Вдруг яркая краска залила щеки Нефтисы и нервная
дрожь пробежала по телу. В одном из концов галереи
сверкнул красноватый огонек. Появились рабы с факелами в руках и бегом выстроились в цепочку.
– Наконец! Наконец-то он идет, – простонала молодая египтянка, не сводя глаз с высокого мужчины, который быстро приближался в сопровождении мальчиков,
несших зажженные факелы.
Это был Хоремсеб. Он был одет в белую ассирийскую
тунику, стянутую на талии поясом. Широкий золотой
обруч, украшенный драгоценными камнями, сдерживал
его густые волосы. Подойдя к решетке, он остановился.
Вид молодой девушки, стоявшей на коленях по ту сторону, вызвал на его губах насмешливую улыбку. Хоремсеб
вынул из-за пояса ключ и отомкнул решетку. С радостным криком пленница бросилась к нему и, упав на колени, покрыла поцелуями подол его туники и руку, которую он на минуту ей предоставил, глядя на нее с непередаваемым выражением иронии и жалости.
– Хорошо, Нефтиса, успокойся, – равнодушно сказал
он. – Я знаю, как мой вид радует тебя, но тебе следовало
295
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
бы помнить, что я не люблю, когда ты мучаешь меня выражением своих чувств. Пойдем! Ужин ждет нас.
Он повернулся, и Нефтиса пошла вслед, опустив глаза
под его ледяным взглядом.
Галерея привела в зал, посреди которого был накрыт
на две персоны роскошный стол. Хоремсеб сел на золоченый стул, а девушка – напротив него на скамейку. Рабы
молча начали прислуживать им. Их босые ноги бесшумно скользили по плитам. Как бы повинуясь волшебному
жезлу, они, не ожидая приказаний, подавали блюда и наполняли кубки.
Князь ел с большим аппетитом. Нефтиса, казалось,
была сыта одним его созерцанием. Она едва притрагивалась к изысканным яствам. В ее глазах, прикованных к
Хоремсебу, читалась любовь, доведенная до обожания.
После ужина Хоремсеб вышел в сад и направился к
небольшой беседке в конце аллеи. Внутри она была слабо
освещена двумя массивными треножниками, в которые
два мальчика бросали благовония. Аромат наполнял всю
округу.
Это маленькое воздушное строение из бамбука было
обтянуто материей, которую по желанию можно было
снять. Справа от входа часть стены не была закрыта тканью, открывая вид на большую лужайку. Благоухающие
деревья снаружи маскировали беседку, не мешая свободно наблюдать из нее за всем, что происходит на лужайке.
Князь, словно в изнеможении, опустился на пурпурные подушки ложа. Его задумчивый взгляд равнодушно
скользнул по Нефтисе, которая пришла за ним сюда и
теперь, сидя на низкой скамеечке, продолжала с немым
обожанием следить за каждым его движением. Хорем-
296
ЦАРИЦА ХАТАСУ
себ, погруженный в размышления, лежал несколько минут неподвижно. Привстав, он хлопнул в ладоши. Почти
тотчас в тени деревьев раздалось размеренное диковинное пение, то нежное и замирающее в мелодичном ропоте, то доходящее до диких, пронзительных звуков, похожих на завывание ветра в грозу. Оно сильно будоражило
нервы слушателя. Наконец, пение закончилось долгим
жалобным аккордом, который, казалось, затерялся гдето вдали. Князь слушал, полузакрыв глаза, как бы убаюканный этими звуками, возбуждавшими чувства и страсти. Немного приподнявшись, он посмотрел на лужайку,
где уже начинало разыгрываться фантастическое зрелище. Взошедшая луна заливала серебристым светом одетых в белое женщин, которые одна за другой выходили
из глубокого мрака деревьев. Это были совсем еще молодые создания. Прозрачные туники едва прикрывали их
стройные тела. Золотые браслеты и ожерелья резко выделялись на бронзовой коже. Одни держали в руках маленькие золоченые арфы, украшенные цветами, другие –
длинные белые вуали. Аккомпанируя себе, девушки начали оживленный и страстный танец, то приближаясь к
беседке, то удаляясь от нее. Затем появились юноши с
треножниками и ящиками, откуда распространялись
клубами благовония. Они влились в танец вокруг треножников с горящей смолой, красноватый отблеск придавал еще более фантастический вид этой необыкновенной сцене.
К Хоремсебу подошел человек, весь в белом. Он почтительно подал на блюде два кубка и два флакона:
один – золотой, другой – серебряный. Сначала князь
взял золотой флакон, налил из него в кубок и выпил. За-
297
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
тем он наполнил кубок из другого и подал Нефтисе, которая, прислонившись к ложу, апатично смотрела на волшебное зрелище. Но едва острый аромат жидкости донесся до нее, она вздрогнула и, схватив кубок, залпом
опорожнила его.
Ее бледное лицо внезапно покраснело, как будто она
выпила огня, и зеленоватые глаза стали огненными. Бросившись к Хоремсебу, она схватила его руку и заговорила
прерывающимся голосом:
– О, Хоремсеб, подари мне один взгляд любви, одно
нежное слово. Я не хочу больше выносить такую жизнь.
Полюби меня, как я люблю тебя, и позволь умереть у
твоих ног.
Он обернулся. Ни малейшего волнения не было заметно на красивом лице. Его ясный и улыбающийся
взгляд на минуту остановился на пылающих глазах жертвы. Обняв за талию Нефтису, он привлек ее к себе и свободной рукой указал ей на лужайку.
– Взгляни, – сказал он. – Можно ли перед этой чудной картиной думать о чем-нибудь другом?
От прикосновения его руки нервная дрожь пробежала по телу Нефтисы.
– Хоремсеб, я для всего слепа, кроме тебя, – сказала
она, обвивая его шею руками и пытаясь поцеловать этот
улыбающийся рот, суливший, как ей казалось, счастье.
Хоремсеб встал, преображенный. Глаза сверкали угрожающим огнем, а на губах появилось выражение неприступной гордости.
– Сумасшедшая, – зло прошипел он, освобождаясь
от ее руки и грубо отталкивая ее. – Всегда твоя безумная
и нечистая страсть отравляет минуты, когда я хочу, что-
298
ЦАРИЦА ХАТАСУ
бы ты разделила со мной чувства, наполняющие мою
душу.
Он отвернулся и, схватив маленький бронзовый молоток, ударил им в металлический тэмбр. Появились слуги.
Один из евнухов увел онемевшую и пораженную Нефтису, несколько других окружили князя. Они надели на
него пурпурный плащ, возложили на голову тиару,
сплошь покрытую драгоценными камнями, и прикрепили к его плечам два золотых крыла, похожих на крылья
ассирийских сфинксов. Нарядившись таким образом, он
уселся на переносной трон, какой был у фараонов, и восемь человек взяли его на плечи. Этот странный кортеж
двинулся через сад. Из разных аллей выступали группами
мужчины и женщины и присоединялись к свите князя.
Процессия вышла на площадку, усыпанную песком.
В конце ее, под крышей, поддерживаемой каменными
колоннами, стоял довольно высокий жертвенник, у подножья которого в высоких треножниках курились благовония. По скрытой лестнице рабы внесли на жертвенник
золоченое кресло, в котором восседал Хоремсеб, неподвижный, как идол. Мрачным и ледяным взглядом смотрел он на толпившихся у его ног людей, среди которых
сновали мальчики, наполняя кубки опьяняющим питьем.
Подражая священным танцам и пению при религиозных обрядах, пары подходили к жертвеннику и совершали возлияние.
Скоро, казалось, бешенство овладело всей этой толпой. Одуряющий аромат благовоний смешался с винными испарениями и запахом пота и образовал удушливую
атмосферу, которую не могла рассеять даже ночная свежесть. Наконец танцы перешли в оргию, отвратительные
299
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
сцены которой отказывается описывать перо. Один новый бог восседал на жертвеннике и был, казалось, недоступен животным страстям, им же разнузданным. Холодный, с раздувающимися от внутреннего удовлетворения ноздрями, он следил за всей оргией, пока эта рычащая
толпа не стала кататься по земле, а затем впала в тяжелое
забытье. Оставшись один на своей высоте, он с насмешливой самодовольной улыбкой смотрел на отвратительный беспредел вокруг себя.
Наконец он встал, сошел с жертвенника и медленно
направился к двери в садовой стене, тянувшейся вдоль
Нила, отодвинул засов и открыл ее. Перед ним была лестница сфинксов. У подножья Нил катил свои воды. Как
очарованный, Хоремсеб прислонился к стене и смотрел
на восходящее светило. Казалось, солнце из-за гор засыпало все золотом и рубинами и сияло, выходя из мрака,
обдавая землю потоками огня и жизни. Золотые лучи
играли на пурпурной мантии и золоченых крыльях. Они
будто хотели пробиться к душе бедного безумца, ничтожного смертного и слепого бога.
Несколько минут Хоремсеб стоял, мечтая и чувствуя
себя богом, изгнанным из своего сияющего отечества, и
вдруг им овладело чувство пустоты, отвращения и усталости. Отдаленные крики нескольких лодочников и шум
просыпающегося огромного города оторвали его от этих
мыслей. Быстро заперев двери, он направился ко дворцу.
Ожидавший у входа старый раб повел его в спальню и
помог раздеться. Страшно утомленный, Хоремсеб упал
на постель и заснул.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]