Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Царица Хатасу
.pdf
ЦАРИЦА ХАТАСУ
Бракосочетание Саргона и Нейты праздновалось почти с царской роскошью. Все князья, сановники и вельможи Фив собрались во дворце новобрачных. Даже царица
явилась на праздник, несмотря на свои заботы и опасение оставлять умирающего фараона. Однако Хатасу ничем не выдавала своего глубокого беспокойства. С присущей ей надменной грацией она приветствовала собравшихся, поздравила молодых и заняла приготовленное ей
за столом место. Только она не заметила ни бледности,
ни убитого вида Нейты, ни чрезвычайного волнения Саргона. Тот не спускал пылающего взора с жены, сидевшей
с опущенными глазами и, по-видимому, не замечавшей
его присутствия. Жестокое и горькое выражение появилось на губах принца. Глубокий вздох приподнял его пурпурную финикийскую тунику и заставил звякнуть ожерелье, украшавшее шею.
С трудом овладев собой, он поднял кубок, чтобы выпить за здоровье своей славной царственной покровительницы. После пира Хатасу вернулась во дворец со своей свитой, в которой были и Сэмну, и Хнумготен. Отъезд
царицы только увеличил веселье пирующих, стеснявшихся в ее присутствии.
Разговоры становились все шумней и шумней. Вино
начинало горячить головы.
Нарядная, оживленная и веселая толпа рассыпалась
по комнатам, террасам и садам. Саргон, окруженный гостями, вынужден был любезно исполнять обязанности
хозяина дома. Сатати занялась женщинами. Своим вежливым оживлением она старалась маскировать апатичногрустное настроение новобрачной. Наступила ночь – наступила быстро, без сумерек, как это бывает в Египте. Но
171
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
все уже было освещено лампионами и факелами. Горевшая в вазах смола красноватым светом освещала темную
зелень деревьев. С нетерпением поджидая удобной минуты, Роанта, продолжая разговаривать с невестой, увела
ее в темную аллею.
– Иди за мной скорей, – прошептала она, поспешно
увлекая подругу к беседке.
Заинтригованная таинственностью Роанты, Нейта
поспешно пошла за нею, стараясь узнать, куда это она ее
ведет.
Скоро они поравнялись с небольшим домиком, состоявшим из одной комнаты с террасой, выходящей на Нил.
Сэмну построил эту беседку, чтобы уходить сюда, когда у
него появлялось желание поработать в полном одиночестве.
– Подожди меня минутку, – сказала Роанта, входя в
беседку.
Маленькая комнатка, слабо освещенная факелами,
прикрепленными к стене, была пуста. Но как только Роанта показалась на террасе, из тени выступил мужчина в
костюме рыбака.
– Это ты, Рома? – спросила женщина.
– Да.
– В таком случае, пойдем! Я привела Нейту.
– Где же ты, Роанта, мне страшно здесь! – позвала
Нейта.
Ничего не отвечая, женщина схватила ее за руку и
увлекла к беседке. Втолкнув ее туда, она прошептала:
– Оставайся здесь, пока я не приду за тобой, – и убежала.
172
ЦАРИЦА ХАТАСУ
Пораженная Нейта испуганно огляделась. Увидев
Рому, которого она сразу узнала, несмотря на переодевание, Нейта глухо вскрикнула и закрыла лицо руками.
– Не отворачивайся от меня, дорогая моя! Я пришел,
чтобы сказать тебе, что ты для меня дороже жизни, –
прошептал жрец, сжимая ее в объятиях.
Не доверяя своим чувствам, Нейта внимательно вгляделась в его лицо.
Встреченный ею страстный взгляд наполнил все ее существо невыразимым счастьем. Она обвила шею Ромы, и
их губы слились в горячем поцелуе.
– О, теперь я могу все перенести, – прошептала Нейта. – Я знаю, что ты любишь меня, что не презираешь и
не осуждаешь за мою любовь и что Ноферура для тебя
ничто.
– Я безумно люблю тебя, Нейта! Ведь я здесь вопреки
голосу долга и совести, – горячо шептал Рома, причем
счастье и горечь звучали в его голосе. – Но судьба жестоко наказывает меня. Она отдает тебя мне с тем, чтобы
тут же отнять и осудить на муки ревности, так как я
знаю, что ты становишься законной женой Саргона.
– Не мучайся этим, – сказала сияющая Нейта. –
Я должна терпеть Саргона, но ни одна частица моего
сердца не будет принадлежать ему. Я постоянно буду думать о тебе. Ты будешь утешать меня словами любви и
поддерживать своими советами. Я всегда смогу позвать
тебя на помощь. Я не буду уже больше ревновать тебя, –
прибавила она, прижимаясь к нему.
Рома с обожанием смотрел на нее. Как она была прекрасна в блестящем свадебном наряде! Покрывающие ее
173
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
камни сверкали в полумраке, переливаясь всеми цветами, а блеск ее черных глаз соперничал с их игрой.
– Ты-то не будешь ревновать, маленькая эгоистка, но
я! – сказал со вздохом Рома.
– Это правда. Как я найду силы вырваться из твоих
объятий, чтобы терпеть любовь Саргона? – воскликнула
Нейта с внезапным приливом отчаяния. – Убей меня,
Рома! Лучше умереть после этой минуты счастья, чем
жить с ненавистным человеком! И ты тоже не будешь
страдать.
Слезы помешали ей продолжить.
– Никогда! Ты должна жить, Нейта, так как ты моя
жизнь, мое спасение, моя надежда! И кто знает, может,
боги сжалятся над нами и когда-нибудь соединят нас?
А пока мы будем видеться и поддерживать друг друга.
В эту минуту на реке со стороны дворца послышался
зловещий шум, слившийся с пронзительными криками.
– Что это значит? – произнес жрец, с беспокойством
вставая.
Не успел он договорить, как в беседку стремительно
вбежала бледная, испуганная Роанта.
– Посланный от Хнумготена сейчас принес известие,
что фараон скончался. Праздник кончился, и весь Египет
покрылся трауром. Спеши, Рома, в храм, а ты, Нейта, иди
скорее со мной. Твое отсутствие могут заметить, гости
разъезжаются.
Поцеловав последний раз Нейту, Рома прыгнул в лодку. Подруги побежали ко дворцу. Полный беспорядок
сменил радостное воодушевление приглашенных. С криками и причитаниями, гости и рабы рвали свои одежды,
174
ЦАРИЦА ХАТАСУ
посыпали землей голову и били себя в грудь, громко оплакивая смерть фараона.
Когда раскрасневшаяся Нейта, слегка задыхаясь, присоединилась к мужу, тот стоял в зале, прощаясь с последними расходившимися гостями. Мрачным и подозрительным взглядом окинул он свою юную жену. Ее пылающее лицо, казалось, светилось внутренним счастьем и
теперь совершенно изменилось. Молодые супруги скоро
остались одни. Сильно взволнованные, они несколько
минут стояли друг против друга.
– Траур, постигший всю страну, смутил наш брачный
пир. Это плохое предзнаменование, – сказал наконец
Саргон. – Гости наши разбежались, рабы и служители
потеряли головы. Позволь мне отвести тебя в брачную
комнату. Нам обоим нужно отдохнуть после всех волнений.
Он подошел и взял жену за руку. При виде того, как
она вздрогнула и подалась назад, глаза его вспыхнули недобрым огнем.
– Не бойся, – сказал он глухим голосом, – что я стану
надоедать тебе своими пылкими чувствами. Отвергнутая
любовь не будет унижаться перед тобой. Ты не пожелала
моей снисходительной любви, раба твоей красоты. Ну
что же! В таком случае, ты почувствуешь всю суровость
мужа, который позаботится, чтобы твоя страсть к другому не очень-то близко касалась его чести.
Нейта гордо подняла голову. Самодовольством и презрением горели ее глаза, когда она ответила прерывающимся голосом:
– Тем лучше! Я предпочитаю твою ненависть твоей
любви. Но ты слишком поздно вздумал следить за моими
175
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
чувствами и поступками. Смотри! Мои губы и мои щеки
еще горят от поцелуев единственного человека, которого
я люблю. Я еще вся дрожу от счастья! Но окружающая
нас тайна так же непроницаема, как и моя любовь. Никто никогда не узнает имени того, кому я принадлежу
душой и телом.
Саргон окаменел, слушая ее. Шатаясь, он сделал шаг
назад, и хриплый крик вырвался из его груди.
– Изменница! – прошипел он неузнаваемым голосом, с глазами, налитыми кровью. – Всего несколько часов тому назад ты клялась перед богами быть мне верной,
а теперь позоришь мою честь? Так умри же!
В его руке сверкнул нож и вонзился в грудь Нейты.
Девушка страшно вскрикнула. Вытянув вперед руки, обливаясь кровью, она упала на колени и затем вытянулась
на полу без движения.
Опомнившись, Саргон выронил кинжал и в ужасе отступил назад.
– Что я наделал? Я убил ее, – пробормотал он, проводя рукой по лбу, покрытому холодным потом. – О, Нейта! И зачем только моя рука должна была поразить тебя?
Не в состоянии думать и не в силах позвать когонибудь, он в изнеможении опустился на стул.
Саргон так ослабел, что не слышал ни приближавшихся быстрых шагов, ни двойного крика, послышавшегося
почти сразу. На пороге комнаты стояли Мэна и Кениамун, в ужасе глядя на новобрачную, без движения лежавшую в луже крови. Они оба задержались из-за какого-то
служебного дела к Пагиру. И уже шли за оружием и плащами, когда вдруг услышали крик Нейты.
176
ЦАРИЦА ХАТАСУ
Придя в себя от страха, оба бросились к ней. Они подняли ее и стали осматривать, стараясь узнать, жива ли
она.
– Она еще дышит! – воскликнул Кениамун, срывая с
себя шарф, чтобы перевязать рану.
– Надо позвать Сатати. Она должна быть еще здесь,
так как хотела прийти проститься с Нейтой, – кричал
Мэна. – Живо, пусть кто-нибудь бежит за благородной
женой Пагира! – приказал он, заметив в дверях испуганную толпу рабов.
Почти в ту же минуту его взгляд упал на Саргона, все
еще сидевшего в полном оцепенении. Тотчас лицо его исказилось яростью и скотским самодовольством.
– А! Вот ты где, презренный убийца! – закричал он,
бросаясь к Саргону и сильно встряхивая его. Это неожиданное нападение, казалось, пробудило принца.
– Она мне изменила, и я убил ее! – отбивался он, стараясь оттолкнуть Мэну.
Но тот, будучи гораздо сильнее, удержал его.
– Сам ты изменник! Неужели ты думаешь, что тебе
позволили жениться на благородной египтянке для того,
чтобы ты сначала оклеветал ее, а потом зарезал? Ты ответишь перед царицей за это преступление. Вот, что бывает, когда из раба делают вельможу. Эй, вы, принесите веревки. Надо позаботиться, чтобы этот шакал не убежал,
пока царица не решит его участь.
Пока связывали Саргона, в комнату влетела бледная и
дрожащая Сатати. Следом за ней появился Пагир, на его
глупом лице был написан почти комический испуг.
– Оставьте его на свободе, он не убежит, – сказала
Сатати, видя оскорбительное обращение с принцем.
177
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
– Займись-ка ты раненой, я же отвечаю за свои поступки, – грубо сказал Мэна. – Не думаешь ли ты, что я
буду спокойно смотреть, как убивают мою сестру, и стану отвешивать поклоны этой гадине?
Саргона потащили в дальнюю комнату и бросили там
на какой-то тюк. Рабам было приказано сторожить его.
Кениамун и Пагир отнесли Нейту в брачную комнату
и положили на кровать. Здесь ее раздели и, в ожидании
врача, приложили к ране холодный компресс.
– Дорогой Кениамун! – сказала мертвенно–бледная
Сатати, дрожащими руками помогавшая служанкам
снимать с Нейты ожерелье и тяжелые кольца. – Умоляю
тебя, беги скорей за врачом, а потом спеши во дворец и
постарайся увидеть Сэмну. Узнав от тебя, что здесь случилось, он доложит царице. Необходимо, чтобы ее величество как можно раньше узнала это.
– Бегу! – ответил молодой человек, устремляясь вон
из комнаты.
ГЛАВА Х
Царица и мать
Когда Кениамун попал в царский дворец, там все было
в движении. Громадное здание жужжало, как улей. Во
дворец прибывали все новые советники и сановники.
Никто не хотел дожидаться утра, и все спешили принести свои соболезнования и поздравления единственному
теперь лицу, держащему скипетр и раздающему милость.
Каждый стремился доказать свою преданность.
В эту ночь Фивы не спали. Народ толпами ходил по
улицам, осаждая входы дворца. Со всех сторон неслись
протяжные, пронзительные крики, полные отчаяния: так
выражали египтяне свою печаль. Но беспорядков нигде
не было видно. Всюду ходили отряды воинов и охранников и поддерживали порядок.
Кениамуну с трудом удалось пробраться в царские
покои. Они, как и все остальные помещения, были переполнены народом. Дежурный придворный объявил ему,
что в данную минуту никак нельзя видеть Сэмну, но он
доложит, как только у царицы закончится аудиенция депутации жрецов главных храмов.
У Хатасу не было еще ни минуты покоя: возвратясь с
брачного пира, она застала Тутмеса II в агонии. Даже не
снимая украшений, она ухаживала за умирающим и поддерживала его. Когда фараон скончался, она хладнокровно, ничего не пропуская, занялась всеми обрядами, которых требовали обычаи и этикет. Хатасу молилась и причитала, опустив волосы на лицо и посыпав голову пеплом,
восхваляя добродетели покойного супруга.
179
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
Выполнив этот долг, она приказала позвать Сэмну и
других советников и продиктовала приказы и распоряжения, не оставлявшие ни малейшего сомнения в ее ясном и спокойном уме, и в железной энергии, с которой
она держала в своих руках все бразды правления государством. Удивленные и покоренные сановники удалились.
Даже ее противники, бывшие на стороне молодого Тутмеса, сознавали, что не легко сбросить иго этой женской
руки и теперь они имеют дело не с молодой девушкой,
которая, в отчаянии от смерти обожаемого отца, позволила себя победить, выдать замуж и лишить главенствующего места.
Едва она распустила свой совет и хотела немного отдохнуть, как ей доложили, что депутация главнейших
жрецов прибыла во дворец и просит аудиенции. При
этом известии царица выпрямилась, как горячий скакун,
почувствовавший шпоры. Уже явились ее враги, с какой
целью? Во всяком случае, теперь они не застигнут ее врасплох, как тогда… Целая буря ненависти поднялась в ее
груди при воспоминании о поражении и о браке с тем,
кто только что скончался. Но ни одно из этих чувств не
прорвалось наружу. С обыкновенным своим спокойствием она велела провести жрецов в один из приемных залов. А также предупредила Сэмну и некоторых советников, чтобы они были готовы сопровождать ее. Хнумготену было приказано, чтобы он с избранными воинами
занял входы в зал. Важные, бесстрастные и величественные жрецы выстроились в указанном зале. Здесь были
известные и уважаемые всеми верховный жрец Амона и
Рансенеб. Лица всех были серьезны, а глаза устремлены
на вход, откуда должна была появиться царица.
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]