Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Царица Хатасу
.pdf
ЦАРИЦА ХАТАСУ
Абракро. – Больной крайне необходимы молчание и покой. Однако не бойся ничего. Старая Абракро отвечает
за ее жизнь. Но ты, царица, тоже утомлена. Выпей этот
кубок вина. Я влила туда подкрепляющей эссенции. Это
успокоит биение твоего сердца, даст тебе сон и необходимые силы для предстоящих трудов.
Царица выпила кубок, и мгновенно легкий румянец
выступил на ее лице.
– Благодарю, Абракро. Сэмну пришлет тебе от меня
меру колец золота. Возьми еще это в память об этом часе
и услуге, которую ты оказала мне.
Сняв с шеи тоненькую золотую цепочку, на которой
висел великолепный жук из золота и изумрудов, она протянула ее старухе, глаза которой радостно вспыхнули.
Убедившись, что Нейта спит крепким, восстанавливающим силы сном, Хатасу вышла из комнаты. К ней
вернулись обычные хладнокровие и ясность ума.
– Проведи меня к преступнику! Я сама хочу допросить его, – сказала она Пагиру, дежурившему вместе с
Сэмну в соседней комнате.
Пагир сбегал и отослал рабов, стороживших принца.
Затем он провел царицу и ее советника в маленькую
комнату, еще украшенную гирляндами цветов. Здесь на
полу лежал Саргон, связанный по рукам и ногам.
Несчастный, по-видимому, не видел и не слышал, как
в комнату вошли люди. На его лице застыло выражение
гнева и отчаяния, а в углах рта выступила пена. Пурпурная туника и драгоценности в контрасте со стягивающими его веревками производили очень тяжелое впечатление.
191
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
– Думаешь ли ты о своем отвратительном преступлении? Что ты сделал, неблагодарный убийца, с юным существом, которое я доверила тебе? Ведь ты уверял, что
любишь ее? – сурово спросила Хатасу.
Звук этого раздраженного, металлического голоса как
будто пробудил Саргона. Он хотел вскочить, но ему помешали веревки. С глухим стоном он снова упал на пол.
Лицо царицы омрачилось.
– Развяжите его и оставьте нас вдвоем, – резко приказала она. В одну минуту мужчины разрезали веревки
и вышли. Шатаясь, как пьяный, Саргон прислонился к
стене.
– Теперь мы одни, отвечай, неблагодарный, и признайся, что побудило тебя на это ужасное преступление,
которым ты отплатил за мои благодеяния?
– Я знаю, что виновен и что мне нечего больше ждать
от тебя милости, – ответил Саргон хриплым голосом. –
Я не хочу даже оправдываться, так как жизнь мне стала
ненавистна, но ты сама знаешь, какая горячая кровь течет в моих жилах и как она может омрачить мой рассудок. Ни один человек не потерпит, чтобы его оттолкнули,
как нечистое животное, когда он, полный любви, подходит к своей невесте. Никто не будет спокойно слушать,
когда любимая женщина, как безумная, заявляет: «Ты
пришел слишком поздно, я люблю другого. Взгляни, мои
щеки и губы горят от поцелуев того, кому я принадлежу
душой и телом».
Он умолк, задыхаясь.
– Ты с ума сошел! Как ты можешь считать это чистое
и наивное дитя способным на такую низкую измену? – с
гневом сказала царица.
192
ЦАРИЦА ХАТАСУ
– Прежде чем судить, царица, выслушай меня, – продолжал Саргон. И в двух словах он рассказал свою первую сцену с Нейтой, разговор с Кениамуном, и все, что
произошло до дня свадьбы. – Убедившись, что она не
любит ни меня, ни Кениамуна, – добавил он, – но какогото таинственного незнакомца, я держался хладнокровно
и наблюдал за ней. После твоего отъезда с брачного пира,
царица, она исчезла. Удерживаемый гостями, я тщетно
искал ее глазами. Ревность раздирала мое серце. Только
когда весть о смерти фараона рассеяла гостей, она снова
появилась с пылающим лицом, со сверкающим от радости взглядом. Под влиянием законной ревности я сказал
ей, когда мы остались одни, что я не буду надоедать ей
своей любовью, но буду охранять мою честь. Когда же
она сообщила мне, что только что оставила объятия моего соперника, кровавое облако застлало мои глаза. Каким
образом нож очутился в моей руке? Как я нанес удар изменнице? Этого я не знаю. Я признаю себя виновным в
том, что поднял на нее руку, но какой мужчина на моем
месте поступил бы иначе? Этот поступок был порывом
отчаяния разбитого сердца. Я любил, как безумный, эту
женщину, которой случай дал сходство с Нароматом. За
одну ее улыбку я пожертвовал бы жизнью. Я убил ее, и
сам теперь желаю только смерти. Но если ты справедлива, властительница Египта, ты извинишь меня. Если ты
когда-нибудь любила, – а говорят, Хатасу, ты всей душой
любила человека моего народа, такого же несчастного
пленника, как и я, – ты должна понять мои чувства и…
Удивленная царица слушала его с возрастающим волнением. От последних слов Саргона она смертельно побледнела и зажала ему рот рукой.
193
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
– Молчи, безумец. Если ты дорожишь жизнью, никогда не повторяй того, что ты сейчас сказал. Я понимаю
тебя и не осуждаю бурную кровь, омрачившую твой рассудок и направившую твою руку. Но повторяю, я не верю
в виновность Нейты. Раздраженная и неблагоразумная,
как дитя, она сказала это только для того, чтобы рассердить тебя. Возможно, что она любит другого, но никогда
она не принадлежала ему. Я в этом уверена, и будущее
подтвердит это. Впрочем, боги избавили тебя от совершения убийства. Нейта жива и выздоровеет, как меня
уверяют. Итак, не терзайся. Но так как я убеждена, что
ее жизнь всегда будет в твоих руках в опасности, я прикажу жрецам расторгнуть ваш брак. Я отниму у тебя
Нейту и отдам ее тому, кого она любит. Став свободным,
ты можешь избрать себе другую.
Саргон дико вскрикнул и схватился руками за голову.
– Прикажи прежде казнить меня, так как, пока я
жив, я не буду стараться убить ее и не уступлю ее другому. Но умоляю тебя, Хатасу, оставь ее мне. Клянусь тебе
самым священным для меня – памятью Наромата, – я
никогда больше не посягну на ее жизнь. Адские часы, которые я провел здесь, образумили меня. Как бы виновна
она ни была, как бы ни ужасна была ее измена, – оставь
ее мне! Я не причиню ей никакого вреда, ведь без нее я
не могу жить.
Он упал на колени и с умоляющим видом протянул
руки к царице. В странном волнении Хатасу облокотилась на стул. Снова прошлое восстало в ее памяти: Саргон
лицом совсем не похож на брата, но тембр голосa тот же.
От сильного возбуждения в его глазах появилось что-то
194
ЦАРИЦА ХАТАСУ
пылкое и чарующее, напоминающее героя, которого она
любила.
Настоящее, стоявший на коленях принц, удручавшие
ее заботы – все исчезло. Она видела только уединенный
зал полусгоревшего дворца, где ее торжествующий брат
учредил свою резиденцию, и красивого, гордого молодого мужчину, еще бледного от ран. Он тоже стоял перед
ней на коленях и говорил ей со смешанным выражением
ненависти и страсти:
– Прикажи меня убить, Хатасу, за мою дерзость.
Я, пленник, обесчещенный, побежденный, я люблю тебя,
гордую дочь победителя, уничтожившего мой народ. Или
из жалости дай мне оружие, чтобы я мог избавиться от
жизни и от этой роковой любви.
Глубоко вздохнув, царица провела рукой по влажному
лбу:
– Встань, несчастный безумец! Мне жаль тебя. Я сделаю все, что в моей власти, чтобы возвратить тебе счастье
и вернуть тебе сердце Нейты. Но прежде всего нужно
спасти твою голову. Ты знаешь закон, он наказывает смертью всякого чужеземца, убившего египтянина. А ты – ты
посягнул на жизнь благородной девушки, своей супруги!
Впрочем, я постараюсь исправить твое безумие.
Сделав прощальный знак рукой, она вышла. Оставшись один, Саргон в изнеможении опустился на стул и
уронил голову на руки.
– Это правда. По законам страны, я осужден на
смерть, если она не спасет меня, – прошептал он. – О,
Нейта! До чего ты довела меня, до чего довела меня любовь к тебе? Но что за странная тайна связывает эту гордую царицу с тобой, так похожей на Наромата? О! – он
195
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
хлопнул себя по лбу, – наконец-то я догадался: постоянное покровительство Хатасу нашему народу, усыпальница, построенная по образцу наших дворцов, и эта странная сцена, когда Наромат, умирая, заставил ее поклясться, что она будет покровительствовать мне, и когда Сэмну
увел меня, несмотря на мои слезы! Да, теперь я понимаю:
Нейта ее дочь.
Оставив Саргона, царица позвала Сэмну и передала
странное объяснение принца. Затем она спросила своего
верного советника, как лучше поступить, чтобы спасти
несчастного молодого человека от последствий его преступного безумия.
Сэмну с серьезным видом покачал головой.
– Это нелегко сделать, моя царственная госпожа. Тебе
известен закон. Если весть об этом происшествии распространится, что очень вероятно, Саргона арестуют.
Тогда тебе уже нельзя будет остановить ход правосудия,
не возбуждая недовольства, чего в настоящую минуту
лучше избежать. По моему мнению, принца надо спрятать и держать вдали, пока молва об этом деле не уляжется. Благородная Нейта, если она поправится, может простить своего супруга и умолять о милости. Тогда все
устроится само собой.
– Так займись же этим делом, мой верный Сэмну.
Я одобряю твой совет. Что же касается меня, я вернусь
во дворец и отдохну немного. Когда я проснусь, ты сообщишь мне о результате твоих хлопот.
Возвратясь во дворец, царица легла и тут же заснула,
изнемогая от усталости. Она проснулась довольно поздно. Первый ее взгляд упал на старую служанку, которая,
присев в ногах кровати, сторожила каждое ее движение.
196
ЦАРИЦА ХАТАСУ
– Что ты делаешь, Ама? Что-нибудь случилось?
– Нет, нет, могущественная дочь Ра. Только благородный Сэмну уже несколько часов ожидает в приемной.
Он горит нетерпением увидеть солнце Египта и согреться лучами его милости.
– Отчего ты меня не разбудила? – спросила, быстро
вставая, царица. – Скорее помоги мне одеться.
– Я этого не сделала, так как ты велела тебя не будить, – ответила старуха. – Ты была так утомлена. Право,
было бы уже чересчур, если бы фараон не мог отдохнуть,
когда последний водонос спит сколько хочет.
Царица улыбнулась. Старая Ама ходила за ней со дня
ее рождения и качала ее на коленях. Она берегла ее как
зеницу ока, а потому и пользовалась большими привилегиями и могла говорить то, что никто не осмелился бы
сказать.
– Ты не понимаешь этого, Ама. Как боги покровительствуют смертным, так и фараон должен бодрствовать, чтобы водоносы могли мирно спать. Хорошо, хорошо! Скорей дай мне мое покрывало и прикажи ввести
Сэмну в мой рабочий кабинет.
– Какие новости принес ты мне? – спросила Хатасу,
отвечая кивком головы на приветствие советника и садясь за рабочий стол.
– Плохие, великая государыня, – ответил Сэмну. –
Мы опоздали, Саргон арестован.
– А! Как же это случилось? – спросила Хатасу, бледнея.
– В ту ночь в Фивах никто не спал. Поэтому весть об
убийстве разнеслась с невероятной быстротой. Мэна
кричал о нем в кордегардии дворца. Молодой врач Амо-
197
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
на, оказавший первую помощь Нейте, принес эту весть в
храм в ту минуту, когда жрецы возвращались с аудиенции. Те, конечно, не упустили случая уничтожить одного
из ассирийцев, которому ты покровительствовала и который стоял у них поперек горла. Весть облетела весь город с быстротой стрелы. Особенно старался и подбивал
других молодой жрец Гаторы, по имени Рома. Только ты
уехала, а я собирался увести к себе Саргона, как явились
жрецы в сопровождении стражи. Они арестовали его и
отвели в темницу.
– Что же теперь делать?! Я не хочу, чтобы он погиб! –
воскликнула царица.
– Если ты, царица, захочешь последовать моему совету, то не мешай обычному течению правосудия. В решающую же минуту ты сделаешь все, чтобы спасти его
жизнь. Потом можно будет облегчить его участь, пока не
представится случай совсем его помиловать.
– Пусть будет так. А теперь оставь меня, Сэмну. Пусть
никто не смеет входить ко мне без зова. Я хочу остаться
одна.
Когда советник вышел, Хатасу облокотилась на стол.
– О, Наромат! – прошептала она. – Так вот какова
судьба несчастного, будущность которого ты мне доверил! Он сам погубил себя, а я даже не знаю, удастся ли
мне спасти его жизнь!
Горячая слеза скатилась по ее щеке. Хатасу поднялась
из-за стола и в волнении стала ходить по комнате. Какой
борьбы и каких забот стоил ей тот день, такой долгожданный! Она наконец одна заняла трон, казавшийся ей
тесным, когда она была вынуждена делить его с Тутмесом II. Она даже оберегала жизнь этого нерешительного
198
ЦАРИЦА ХАТАСУ
и ленивого человека, который, став рабом ее воли, предоставил власть могущественной руке и мужскому уму своей сестры и супруги. В эту минуту она сожалела об утрате
поддержки и гарантии, которые давал ей этот слабый
правитель. Правда, теперь она царствовала одна и должна была бороться с изгнанником в Буто и со всеми недовольными государствами. Не только сам маленький Тутмес будет достойным противником – она в этом убедилась в последнее их свидание – но за ним, как один,
станет могущественная каста жрецов Египта, жаждущих
видеть его на троне. Сегодня она победила, но они не перестанут тихо подкапываться под ее могущество. Они
будут жадно ловить каждый случай, чтобы взять власть
над царицей или оскорбить ее, хоть на людях, которым
она покровительствует.
При этой мысли яркая краска залила лицо молодой
женщины. Как! Ей, законной государыне, дочери божественной Аахмесы, склониться перед этим незаконнорожденным, уступить этим дерзким людям – никогда!
Хатасу была одной из тех личностей, которым опасности и препятствия только придают новые силы. С самоуверенной улыбкой она подняла гордую голову. «Я
держу скипетр, – сказала она себе, – и моя воля будет
для тебя законом, Египет! Саргон будет жить, Тутмес
останется в Буто, а вы, гордые жрецы, вы склонитесь под
мою сандалию!»
*
Больше месяца прошло с трагической ночи смерти
Тутмеса II. Первые несколько дней жизнь Нейты, казалось, висела на волоске. Но потому ли, что заклинания
199
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
Абракро были действительно всемогущи, или потому,
что молодой организм был достаточно силен для борьбы
со смертью, однако опасность миновала и через пятнадцать дней началось выздоровление. Девушка очень ослабела, и надо было ожидать, что выздоровление затянется
надолго. Чтобы не раздражать жрецов, один из врачей
храма Амона продолжал лечить раненую. Только ночью,
с сохранением величайшей тайны, приходила Абракро,
чтобы осмотреть и обмыть рану и произнести свое заклинание.
Сатати самоотверженно ухаживала за племянницей,
посылая по три раза в день гонцов к царице, которую нездоровье и дела удерживали во дворце. Роанта тоже поспешила к изголовью своей подруги и помогала жене
Пагира в уходе за больной. Молодую женщину мучили
угрызения совести. Она горько упрекала себя за то, что
устроила свидание с Ромой, которое чуть не привело к
смерти Нейты. Хнумготен узнал от одного жреца Амона,
своего родственника со стороны матери, причину покушения Саргона. Начальник телохранителей горько упрекал жену за легкомыслие, с которым она ввела в искушение своего брата и подругу и почти уничтожила несчастного ассирийца. Саргон томился в темнице, и суд над
ним велся с необыкновенным ожесточением.
Трудно передать чувства, которые испытывал Рома в
течение этих тягостных дней и недель. Еще больше, чем
сестра, он упрекал себя, что поддался искушению, что в
день свадьбы с другим завлек наивную девушку в свои
объятия и своим признанием в любви до такой степени
возбудил ее чувства, что заставил ее совершить непростительное безумие, чуть не стоившее ей жизни.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]