Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Царица Хатасу
.pdf
ЦАРИЦА ХАТАСУ
Скоро два военачальника подняли тяжелую драпировку и в зал вошла Хатасу в сопровождении своих советников. Быстрыми и твердыми шагами она направилась к
трону, стоявшему на пьедестале в несколько ступеней.
Здесь она остановилась, опершись на подлокотник трона
рукой. При виде ее жрецы простерлись, испустив протяжный стон. Царица поклонилась, подняв обе руки в
знак печали. Но тотчас же выпрямилась и окинула депутацию сверкающим взором.
Жрецы простерлись вторично, и великий жрец Амона произнес следующие слова:
– Воздав должную дань печали и сожаления о великом фараоне, которого потерял Египет, позволь нам, фараон Хатасу, приветствовать твое вступление на трон. Да
даруют тебе боги здоровье, славу, счастье и да сохранят
тебя на бесконечные годы для любви твоих народов!
Царица склонила голову в знак своего благоволения.
– Благодарю вас, благородные и уважаемые служители богов, – сказала она. – Но не собираетесь ли вы еще
что-нибудь сказать мне? В таком случае, говорите, мои
уши открыты, моя душа полна желанием удовлетворить
вас.
По знаку великого жреца выступил Рансенеб.
– Дочь Ра, твоя мудрость поняла, что нас сюда привел
важный вопрос… Боги, одарившие тебя поразительным
умом, да святится твое сердце, и мы скажем правдиво и
разумно: божественная душа Тутмеса II вернулась к Озирису. На нас, живущих, лежит обязанность приготовить
ему погребение, которое порадовало бы его тень и избавило бы его от всякого волнения и неудовольствия. Поэтому мы пришли спросить тебя, где думаешь ты поло-
181
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
жить тело фараона? Желаешь ли ты выстроить усыпальницу, достойную твоего могущества, или временно
положишь мумию в погребальнице, где стоят саркофаги
твоих божественных родителей?
Темное облако омрачило лицо Хатасу, глаза ее вспых-
нули огнем. Она села и сказала звенящим голосом:
– Ваш вопрос крайне удивляет меня. Разве вы до такой уж степени несведущи в делах Египта, уважаемые
отцы, что даже не знаете, что я строю в городе мертвых
великолепный монумент, предназначенный для погребения моего семейства? Туда я перенесу саркофаги моих
родителей, там будет покоиться мой божественный супруг Тутмес II, и там же вы положите мое тело, когда
Озирис призовет меня к себе.
Глухой ропот пронесся среди жрецов. Рансенеб же,
воздев руки, закричал:
– О, царица! Ты настаиваешь на освящении этого нечестивого сооружения, построенного против всех священных правил? Он, как ярмарочное поле, открыт для
каждого любопытного вместо того, чтобы быть окруженным величием и таинственностью, подобно божеству.
– Да! – закричал великий жрец Амона, человек
вспыльчивый и фанатичный. – Да! Нечестива мысль погребать наших фараонов в этой усыпальнице, скопированной с построек нечистого и побежденного народа. Все
чужеземное ненавистно богам Египта и их служителям.
Ты оскорбляешь нас, о царица, презирая священные законы, которые мы представляем. Не забывай, фараон Хатасу, что только на плечи жрецов твердо опирается трон!
Все фараоны, твои предшественники, нашим влиянием
обеспечивали покорность подданных. Итак, умоляю тебя,
182
ЦАРИЦА ХАТАСУ
царица, откажись, – продолжал раздраженный старец, –
откажись, этот монумент мы не одобряем. Если же ты
будешь настаивать, мы должны будем отказать тебе в содействии и никто из нас не будет сопровождать тело Тутмеса II в эту нечестивую усыпальницу.
Глубокое молчание последовало за этой бурной выходкой. Жрецы обменялись беспокойными взглядами.
Такое открытое объявление войны не входило в их намерения. Именно опасения, что великий жрец может
увлечься, и заставило их избрать оратором Рансенеба. Но
неудержимый фанатизм увлек старца. Свита царицы, казалось, окаменела, видя такую дерзость.
Хатасу молча выслушала дерзкие и оскорбительные
слова жреца. На ее выразительном лице читались бурные
чувства, сильно противоречившие наружному спокойствию. От последней угрозы она страшно побледнела, а
затем покраснела. Рука ее нервно сжала голову леопарда,
увенчивавшую ручку трона. Но этот гнев длился не больше секунды, потом лицо ее приняло гордое выражение, а
в глазах вспыхнул тот странный и покоряющий огонь,
который делал ее взгляд невыносимым и, казалось, давил
на собеседника.
– Твои слова жестоки, жрец Амона, а угрозы плохо
звучат в ушах фараона, – сказала она ясным металлическим голосом. – Минута выбрана дурно для попытки сломить мою волю. Я признаю ваше могущество, но не боюсь
его. В Египте есть много храмов, жаждущих моей милости, и немало жрецов, которые служат богам и остаются в
то же время моими верными слугами. Их-то я и призову,
чтобы они проводили тело Тутмеса II к месту его упокоения. Что же касается непокорных голов, с угрозой поды-
183
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
мающихся против того, кого они должны обожать, – у
меня есть сила и право усмирить их. В подобной войне победа – вещь предрешенная. Но, – Хатасу наклонилась
вперед, и ее пылающий взгляд пробежал по ряду жрецов, – я не хочу войны. Я признаю, что служители богов –
поддержка трона, и первая готова почитать их и отдать им
должное. Я хочу царствовать, опираясь на мощные плечи
жрецов, но царствовать как безусловная повелительница
народа, который я веду к победе и славе. Фараон, носящий
двойную корону Верхнего и Нижнего Египта, требует от
служителей богов, чтобы они подавали пример повиновения воле своего царя. Но я верю, что вы, как посредники
воли бессмертных, можете очистить нечистое и освятить
нечестивое, я прошу вашей поддержки. Освятите вашим
благословением постройку, вами не одобряемую. Ваше
благословение, исходящее от Озириса, снимет с нее всякую тень. Я соорудила усыпальницу из камня, но вы своим
освящением сделаете ее вечной. Народ, смотрящий вашими глазами и чувствующий вашими чувствами, бросит
свое недоверие. Он будет прославлять вас. Я же отблагодарю вас великолепными дарами, а богам принесу жертвы,
достойные их и меня. Я жду вашего ответа.
Жрецы с удивлением переглянулись. Они не могли не
любоваться хладнокровием и тонким умом этой женщины. Несмотря на свою гордость и властолюбие, она открывала им широкую возможность примирения, давая
возможность почетного отступления там, где они уже
слишком далеко зашли. В действительности жрецы боялись открытой борьбы с энергичной дочерью Тутмеса I,
обожаемой простым народом. Признание же ею их могущества льстило их самолюбию.
184
ЦАРИЦА ХАТАСУ
– Твои слова справедливы, фараон, – ответил великий
жрец. – В нашей власти сделать чистым нечистое. Твоя
справедливая просьба приятна нашему сердцу и ушам
богов. К тому же мы сознаем, какие громадные суммы и
какой громадный труд вложены в гигантское сооружение, которое без нас останется ничем и которое народ не
станет почитать, пока мы не освятим его. Итак, пусть
твоя воля будет исполнена, царица. Мы проводим в твою
усыпальницу тело твоего супруга, привлечем туда народ
и низведем благословение богов. Взамен мы ждем твоего
послушания и благоволения.
– И в этом и в другом вы можете быть уверены. Велики будут жертвы, которые я предложу богам, и велики
будут дары, которые вы получите в наследство от моего
царственного супруга. Надеюсь, что между нами никогда
не возникнет никакого несогласия.
– Мы благодарим тебя зa это обещание, могущественная дочь Ра, – сказал великий жрец Амона. – Позволь
мне надеяться, что ты не хранишь в своем сердце гнев за
мои жестокие слова. Они были внушены мне верностью
древним законам наших царей.
Царица улыбнулась.
– Я нисколько не сержусь на мудрого и благоразумного человека, видевшего день моего рождения. К тому
же никакая обида не может достигнуть высоты трона.
Я понимаю рвение, с которым вы защищали богов, это
доказывает уважение к крови Ра, текущей в моих жилах.
Как доказательство милости и дружбы, которыми я удостаиваю тебя, приблизься, достойный служитель АмонаРа, с этого дня я не хочу, чтобы ты передо мною касался
185
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
земли своим почетным лбом, я допускаю тебя к целованию ноги твоего фараона.
Ропот гордого самодовольства пронесся среди жрецов. Этот знак высшей милости, дарованный одному из
них в такую минуту, подтверждал желание царицы жить
в хороших отношениях с их могущественной кастой.
Поэтому изгнанник в Буто должен запастись терпением.
Никто не заметил, как по губам царицы быстро скользнуло выражение язвительной иронии и презрительной
ненависти, в это время великий жрец Амона простерся и
прижал губы к маленькой ножке Хатасу.
Вернувшись в свои апартаменты, Хатасу легла в постель и отослала всех, запретив ее беспокоить. Она чувствовала себя страшно утомленной.
В глубоком молчании прошло чуть больше четверти
часа, как вдруг легкий шум заставил вздрогнуть царицу.
Приподнявшись на локте, она увидела свою старуху–
служанку. Та с боязливым взглядом ползла к ней на коленях.
– Что тебе нужно от меня, Ама? Неужели нельзя
оставить меня в покое ни на минуту? – недовольно спросила Хатасу.
Старуха скрестила руки и сильно стукнула лбом об
пол.
– Прости меня, моя царственная госпожа! Но благородный Сэмну с такой настойчивостью требует немедленно видеть тебя, что я осмелилась войти, несмотря на
твой запрет.
– Сэмну? Хорошо, зажги лампу на этом столе и введи
его, но только одного, – сказала царица, поднимаясь и
проводя рукой по влажному лбу.
186
ЦАРИЦА ХАТАСУ
Через минуту вошел Сэмну. Он был так взволнован,
что Хатасу вскрикнула:
– Говори, Сэмну! Тутмес убежал из Буто?
– Нет, царица. Новость, которую я приношу, болезненно поразит твое сердце, но она нисколько не грозит
твоему могуществу. В Буто верные слуги стерегут царевича. Но здесь случилось непонятное дело: Саргон поразил
кинжалом Нейту.
С глухим криком царица опустилась в кресло, но тут
же вскочила, дрожа от гнева и сжав кулаки.
– Бедное дитя! Нейта убита! А! Несчастный, неблагодарный раб! Так он платит за мои благодеяния! Отдать
его палачам. Прежде чем Ра выйдет из мрака, он должен
перестать жить – такова моя воля!
Сэмну опустился на колени и поднял руку.
– Я знаю, фараон, что, ослушавшись тебя, я рискую
своей головой, но я знаю также, что ты будешь проклинать меня, если я исполню твое приказание, не напомнив
тебе, что не можешь мстить за ребенка Наромата, проливая кровь его брата. Этого брата он поручил твоему
милосердию.
Царица закрыла лицо руками и, пошатнувшись, прислонилась к столу. Через минуту она подняла голову и
протянула Сэмну руку.
– Встань, верный и смелый советник, и прими благодарность своей царицы. Ты вернул меня действительности. Ты прав, Саргон не должен умереть. Но что могло
толкнуть его на преступление? Он, по-видимому, так любил Нейту? Бедное дитя! Жива ли она еще?
– Я передаю только то, что слышал от Кениамуна. Он
опоздал на праздник и ничего не знает о причинах несча-
187
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
стья. Но когда он покидал дворец Саргона, Нейта еще
была жива. Кениамун послал к ней врача.
– Мой ум смущен, – но я хочу видеть ее. Я хочу немедленно узнать, что с ней. Какое несчастье, что Тиглат
болен и не может встать. Но я думаю, что Абракро так
же владеет искусством останавливать кровь и излечивать
раны. Сейчас же пошли за ней верного человека. Если не
терять даром времени, она через час может быть здесь.
Прикажи за это время приготовить мою лодку у спуска в
саду. Ты, Гюи и Кениамун будете сопровождать меня. Мы
вернемся до рассвета. Ступай!
Полтора часа спустя лодка с двумя женщинами и тремя мужчинами тихо причалила к украшенной сфинксами лестнице дворца Саргона. Кениамун первый быстро
взбежал по ступенькам. Едва царица успела войти на террасу, как прибежал Пагир и простерся перед нею.
– Брось теперь эти церемонии и скорей проводи
меня к Нейте. Жива ли она?
– Жива, царица. Врач Амона только что ушел от нее,
перевязав рану.
Заведующий конюшнями поднялся и почтительно
проводил царицу до брачной комнаты. Это был большой
зал, обтянутый финикийскими коврами. Несколько
ламп, наполненных ароматным маслом, распространяли
слабый колеблющийся свет.
На подушках лежала бледная, неподвижная Нейта.
Увидев ее, Хатасу остановилась. У нее перехватило дыхание. Свет одной лампы падал прямо на лицо девушки.
Никогда еще царицу так не поражало необыкновенное
сходство Нейты с Нароматом. Хатасу не отрываясь смотрела на эти черты лица, вызывавшие перед ней образ
188
ЦАРИЦА ХАТАСУ
прекрасного хетта, единственного человека, которого
гордая дочь Тутмеса I полюбила страстной и нераздельной любовью, всей своей гордой душой.
Подавив волнение, она дала знак Абракро заняться
больной. Пока чародейка открывала свой ящичек со снадобьями и осматривала рану, Сатати подошла к государыне, чтобы приветствовать ее. Но Хатасу слишком понадеялась на свои силы после треволнений этой ночи. Голова у нее закружилась, и она бы упала, если б Сатати не
поддержала ее и не посадила на стул. Абракро также
бросилась к ней. Обе женщины стали хлопотать около
царицы. Они дали ей понюхать ароматной эссенции, натерли виски и предложили ей кубок вина.
Через минуту царица встала:
– Это ничего. Простая слабость, вызванная чрезмерным утомлением. Это сейчас пройдет. Ты, Абракро, возвращайся к Нейте.
Абракро повиновалась.
– Право, сам злой дух руководил этим безумцем, –
пробормотала она, качая головой.
Затем она попросила Сатати достать ей треножник с
горящими угольями и позаботиться, чтобы никто не входил в комнату. Супруга Пагира ответила, что их никто не
побеспокоит, так как, чтобы скрыть присутствие царицы, все удалены, а Пагир и Сэмну стерегут дверь. Затем
она сама принесла треножник. Тогда Абракро налила в
сосуд какую-то жидкость, бросила туда листья и черные
ягоды и все это вскипятила на угольях, произнося заклинания.
Остудив жидкость, она промыла рану и подула на нее.
Затем наложила повязку с какой-то мазью, которую при-
189
Вера КРЫЖАНОВСКАЯ-РОЧЕСТЕР
несла с собой в ящичке. Больная пошевелилась. Когда же
Абракро потерла ей виски и влила в рот несколько капель красной эссенции, к Нейте вернулось сознание, и
она открыла глаза.
– Моя царственная госпожа, больная пришла в себя,
ты можешь задать ей несколько вопросов, – обратилась
старуха к царице.
Та тотчас же встала и, наклонившись к девушке, поцеловала ее в лоб.
– Как ты чувствуешь себя, мое бедное дитя? Как могло случиться с тобой это необъяснимое несчастье?
Выражение признательности и радости, смешанные с
боязнью, появилось на расстроенном лице Нейты.
– Я страдаю меньше с тех пор, как вижу тебя, моя
царственная покровительница. Как ты добра! Но скажи
мне, что ты меня прощаешь. Я знаю, что огорчила тебя.
Я признаюсь тебе во всем, только прости меня.
И она попыталась поднести к губам руку царицы.
– Все, все я прощаю тебе, дорогое дитя мое, только не
беспокойся и не мучь себя ничем. Живи для меня. Мне
нужно в тяжелые минуты видеть твой невинный взгляд, –
проговорила Хатасу так тихо, что ее слышала только
больная.
– Ах, как я люблю тебя, – сказала Нейта в порыве радости и благодарности.
Она не понимала волнения, делавшего нежной и снисходительной гордую и неприступную Хатасу. Вдруг ей
вспомнились слова Сатати, что тайные узы связывают ее
с царицей; умиротворенность и вера в будущее наполнили ее душу.
– Могущественная дочь Ра, прости, что твоя раба
осмеливается перебить тебя, – сказала в эту минуту
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]