Франкофония культура повседневности. Учебное пособие

Но есть одно важнейшее ограничение — все эти утвержде­ния верны только для «своих», в военное время отношение к противнику чаще всего однозначно негативное, без разделения на полутона — один плохой, другой совсем плохой, а вот этот — вообще очевидное чудовище. Действительно, когда на поле боя приходится стрелять в вооруженного человека, одетого в неприятельскую военную форму, нельзя думать о том, что у того, возможно, есть семья, что он до войны был прекрасным работником и уважаемым членом общества, поскольку тогда он успеет выстрелить в тебя первым. Необходимо, чтобы про­шло много времени, для того чтобы бывшие на поле боя про­тивники смогли посмотреть друг на друга другими глазами, чтобы в обществе сформировался иной, более терпимый (и бо­лее справедливый!) взгляд на обстановку и людей военного времени. И это задача не только конкретных людей, но и об­щества в целом, государственных институтов, образователь­ных учреждений, принципов внешней политики государства. Ожесточение душ и сердец свойственно войне, смягчение взгля­дов и справедливость оценок — задача мирного времени и, возможно, следующего поколения. Прекрасно помню, как мой дед, участник ожесточенных боев за Кавказ в 1942 г., хмурился и суровел, когда даже в 60—70-е гг. прошлого столетия разго­вор заходил на модные тогда темы сотрудничества с немцами, пусть и из Восточной Германии, хотя он прекрасно понимал «новые реалии», мог подолгу говорить о политике «разрядки международной напряженности» и т.д. Это сильнее меня, от­вечал он на мои недоуменные вопросы «почему?» По мере из­менения общества изменяются и реалии. Представители уже другого поколения наших соотечественников подчас до сих пор не могут спокойно относиться к словам «афганский» и «чеченский», так же как, например, для американца исполнены глубокого внутреннего смысла слова «вьетнамский» и «ирак­ский», а для француза — «алжирский».

Прежде чем перейти к дальнейшему изложению материа­ла, хотелось бы еще раз уточнить авторскую позицию. Крым­ская войны была огромной трагедией для десятков и сотен тысяч жителей России, Турции, Франции, Англии, Сардинии, косвенно пострадали многие подданные Австрии, Пруссии, Швеции и других стран мира, включая Северо-Американские Соединенные Штаты. Все основные участники войны имели свои внешнеполитические интересы, чаще всего связанные с агрессией, которые пытались защитить и реализовать различ­ными военными и политическими способами. Итоги войны зафиксировали изменившееся реальное соотношение сил меж­ду великими европейскими державами, сформировали новые политические и военные коалиции в Европе. Крымская (Вос­точная) война имела важные внутриполитические послед­ствия для стран-участниц. Так, в России общество и правящие круги вплотную подошли к осознанию необходимости соци­ально-экономических преобразований, чему были посвящены реформы 60—70-х гг. Все это так, но это не меняет того важного факта, что в Крыму в годы военных столкновений под Сева­стополем сформировался интереснейший социокультурный фе­номен, связанный с взаимовосприятием русских и французов.