Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Франкофония культура повседневности. Учебное пособие
.pdf
рацией) и вертикальных (семейных и родовых); строгое регулирование ролей; взаимный нормативный контроль; связь
с «местом» (землей, природой); непосредственная, часто устная, передача знаний и ценностей; дихотомии повседневности
и праздника, карнавала; символика коллективных практик,
пищи, одежды, поведения и другие особенности
1
. Наложение
конкретно-чувственного на абстрактное позволяло преодолевать буквальный смысл видимого мира и открывать для себя
иной, метафорический, вторичный смысл.
Понятие «народные традиции» (traditions populaires — мн.ч.)
обозначает обычаи, верования, коллективные действия и коллективное творчество, материальную и духовную культуру,
имеющую своим истоком народную культуру. Термин «народные традиции», принятый во французской науке как синоним
термина «фольклор», шире, чем понятие «фольклор», принятое в отечественных исследованиях.
Слово «folk-loor» (народная мудрость) впервые было употреблено в 1846 г. У. Томсом (W.-J. Thoms). Позднее оно было
заимствовано скандинавскими, финскими и русскими исследователями. В русской традиции оно чаще всего понимается
как «устно-поэтическое творчество народа», опирается на изучение поэтических произведений и рассматривается в рамках
филологии
2
. Среди основных жанров русского фольклора —
обрядовая поэзия, сказки, былины, песни, исторические песни, легенды, загадки, пословицы, былички. Костюм, жилище, предметы материальной культуры, собственно обряды
и ритуалы в отечественной традиции, как правило, отходят
к области этнографии.
Исследователи романских стран — итальянцы и французы —
продолжают использовать более ранний термин «народные
традиции», иногда и параллельно с термином «фольклор»
3
.
В XVIII в. во Франции под народными традициями понимали
только сказки, причем исключительно волшебные. Затем это
понятие было углублено и расширено. За сказками стали видеть более далекую перспективу — древние верования и мифы,
1
См. подробнее: Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991;
Лихачёв Д.С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1979; Бахтин М.М.
Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., 1990; Гуревич А.Я. Проблемы средневековой народной культуры. М.,
1981; Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992.
2
См.: Аникин В.П. Теория фольклора: Курс лекций. М., 2004. С. 5 и др.
3
Gennep A. van. Coutumes et croyances populaires en France. P., 1980. Р. 5.
21
и в поле народных традиций стали включать песни и обряды.
В обрядах выделяются циклы, связанные a) с жизнью человека
(рождение, свадьба, похороны) и б) с жизнью природы (календарный цикл).
У истоков научного изучения народных традиций Франции был А. ван Геннеп (1873—1957), использовавший оба термина («фольклор» и «народные традиции») синонимично и
полагавший, что они не имеют четко очерченных границ, как
и предмет любой науки. С его точки зрения, ядром народных
традиций является коллективное творчество, устный способ
передачи и многообразные, вариативные формы — будь то
1
сказка, песня, мебель или утварь
. В понятие народных тради-
ций включают следующие компоненты:
• словесно-поэтические произведения (во Франции они со-
хранились в небольшой степени);
• обряды (cérémonies — совокупность действий, исполняемых
в определенном порядке и направленных на установление
внутренних и внешних связей группы);
• суеверия и верования;
• народную медицину и демонологию;
• мелодии, танцы;
• костюм, жилище, утварь;
• игры, игрушки, представляющие собой воплощение древних
магических сил
• народную кухню.
2
;
Народные традиции в наиболее полной форме проявлялись в период Средневековья, интегрировали в коллектив и
сопровождали жизнь человека с рождения до его смерти.
В развитии народной культуры европейских стран выделяется несколько этапов. Согласно периодизации, предложенной
С.И. Бруком, в 70-е гг. ХХ их было три. Первый этап — непрерывное развитие традиции — завершился к середине XIX в. ее
существенной деформацией; второй этап, охватывающий конец XIX — начало XX в., привел к углублению деформации
и нивелированию народных форм; третий этап, наступивший
в ХХ в., придал нивелированию, казалось бы, необратимый
3
характер
1
2
P., 1943 (1
3
Ареальные исследования в языкознании и этнографии / Под ред. М.А. Бородиной. Л., 1977.
22
. Между тем М.М. Бахтин подчеркивал надвремен-
Ibid. P. 11.
Gennep A. van. Manuel de Folklore français contemporain : En 9 vol. Vol. 1.
re
éd. 1937).
См.: Брук С.И. Этнологический атлас Европы и сопредельных стран //
ной, «неистребимый» смысл народного начала культуры1, а
Н.И. Савушкина предположила, что понятие традиции включает в себя две сферы: 1) активную, органически существующую в народном быту, и 2) пассивную, хранящуюся в памяти
гораздо более широких слоев населения
2
. Неудивительно, что
и французские исследователи отметили некоторое оживление
форм народной культуры в конце ХХ в.
3
— период, когда ее
выравнивание, казалось бы, достигло своего предела. Можно
говорить о том, что народная культура не исчезла, а вступила
в новый этап своего развития.
Утратив целостный характер, традиционные формы, хранящиеся в долговременной, пусть и «пассивной», памяти коллектива, получили новую жизнь как отдельные фрагменты
«утраченного рая», альтернативного дегуманизированному
постиндустриальному обществу. Анализируя структуру мифа
в другой связи, К. Леви-Строс показал, что он изменяется во
времени и в пространстве, подвергается «истощению» или,
наоборот, «интенсификации». Умирая в одной точке пространства, миф перетекает, видоизменяясь, в другую точку.
Ученый назвал эту особенность «принципом сохранения мифологической материи» (principe de la conservation de la matière
mythique) и обратил внимание на взаимообратимость ее компонентов — мифа, сказки, романтического произведения и
4
др.
В нашем случае фрагменты «мифологической материи»
уже не представляют патриархальную традицию как таковую,
а являются ее ремейком — новой интерпретацией, напоминанием о ценностях прошлого, пусть и содержащим элемент
искусственности. Новая функция компонентов народной
культуры помогает человеку преодолеть чувство страха, неуверенности, повышенной агрессивности, разрыв семейных
и дружеских связей, происходящих в обществе.
В этих условиях оппозиция «высокая» (книжная) — народная культура утратила свою однозначность, и в научной литературе укрепилось представление о множественности культуры
(la culture au pluriel). Это имело большое значение для развития нашей темы в связи с 1) расширением понятия народной
1
См.: Бахтин М.М. Указ. соч. С. 41.
2
См.: Савушкина Н.И. О современном состоянии фольклора // Традиции
и современность. М., 1988. С. 9.
3
Франция глазами французских социологов / Под ред. В.Н. Фомина,
С.А. Эфирова. М., 1990. С. 262.
4
Lévy-Strauss Cl. Op. cit. P. 301.
23
культуры за пределы крестьянского уклада жизни, включением в него культуры города и культур разных коллективов и
групп — профессиональных, возрастных, межэтнических; 2)
признанием важности культурных проявлений обычной повседневной жизни.
Пришло время культуры повседневности.
Между тем она не сразу завоевала свое место во французской
научной литературе, в том числе и из-за высокого авторитета
классической фольклористики и этнографии XIX — начала
ХХ в. Работы П. Себийо
1
, А. ван Геннепа2 и других авторов,
изучавших мир деревни, внесли большой вклад в исследование
народных традиций и сохраняли свое значение как образец работы с материалом, будь то «слова» или «вещи»: деревенские
дома, мебель, утварь, сказки, песни, танцы, кухня, народные
поверья и промыслы. Рудименты этой уходящей культуры —
повседневности прошлого — вплоть до 70-х гг. ХХ в. изучались с использованием старых методов. Объектом исследования по-прежнему была традиционная деревня и традиционные
практики, основанные на представлении о патриархальной
гармонии между человеком и деревенским обществом.
По ироничному высказыванию К. Бромбергер, посвятившему новым методам целое исследование, «если бы инопланетянин попытался представить себе образ жизни французов по
этнологическим работам [70-х гг. ХХ в.], то он бы решил, что
это народ, занимающийся сельским хозяйством, живущий в деревнях и старых домах, который вечерами рассказывает сказки
и рассуждает о достоинствах земли в рамках своих матримониальных планов»
3
. Между тем процесс оттока из деревни
продолжался, традиционная семья распадалась, как дробилось и традиционное знание о человеке и мире. В 60—70-е гг.
во Франции появились первые работы по культуре города (например, заводского цеха), производственным технологиям,
находящимся на стыке традиции и современности (например,
производство предметов роскоши). «Музейное» собирание
старых предметов, текстов, привычек стало сочетаться с изучением живого дискурса — высказываний об этих предметах
и привычках, появился интерес к субкультурам города — эми-
1
Sébillot P. Le Folk-Lore de France : En 4 vol. P., 1907.
2
Gennep A. van. Manuel de Folklore français contemporain.
3
Bromberger Ch. L’Ethnologie de la France et ses nouveaux objets : crise, tâ-
tonnement et jouvenance d’une discipline dérangeante // Ethnologie française.
1997. Vol. 27. N 3.
24
грантов, молодежи и т.д. Однако новый объект изучения все
же запаздывал — человек, который ходит на службу, звонит,
делает покупки, ездит на каникулы, встречается с друзьями.
Эти сюжеты прежде всего стали разрабатываться в журналах. Так, начиная с 80-х гг. им стали посвящаться целые номера
журналов « Ethnologie française », « Monde alpin et rhodanien »
(основан в 1973 г.). Быстрее всего на новую тематику перешел
журнал « Terrain », основанный в 1983 г. и никак не связанный
с предшествующим изучением народной культуры. Он публиковал статьи по городской этнологии, индустриальной антропологии, гендерной проблематике и другим темам. Изучались
уже не маленькие цеха высокой моды и предметов роскоши, а
образ жизни и деятельность больших групп населения: социальные связи на городских окраинах, современное потребление
семьи, новые привычки деревни и т.д.
Попытки преодоления разрыва между современной и традиционной этнологией показали, что традиционные темы, связанные с потреблением французов, — дом, одежда, кухня —
по-прежнему оказываются самыми востребованными, хотя
их наполнение изменяется: это исследования по использованию бытовой техники, особенностям меблировки в городских
стандартных квартирах и другим темам, во многом приближающимся к социологическим. В исследованиях семьи стали
уделять меньше внимания традиционному браку, кровной
связи или связи по месту жительства, которая была свойственна патриархальной жизни, больше внимания — партнерам, не
находящимся в биологической связи, — отчиму и пасынку,
сводным братьям и сестрам.
Спорт «укладывался» в традиционную ячейку игр, но игр
спортивных. Поле устных рассказов, сказок и легенд тоже не
исчезло. Его заняли работы по изучению мифологии города
(легенды, слухи), городских телевизионных сериалов. Возродился интерес к письменной продукции — переписке, личному
дневнику и новому, дистанционному, типу общения. Современные коллективные представления изучаются не только по
рекламе, но и … по надписям на стенах. Область ритуалов
тоже не исчезла — это посвящения в студенты, выпуски, юбилеи и корпоративы.
Видоизменилось и пространство анкетирования. Это уже
не маленькая территория, на которой люди живут, общаются
с родственниками, работают, осуществляют власть. Уже не так
отчетлива во Франции разница между городской и сельской
25
жизнью. Концепт локальной группы уступил место концепту
социального пространства. При этом исследуют пространство, связанное не только с профессиональной деятельностью,
но и с хобби и даже лобби: культуру работников ядерной сферы,
фанатов, любителей домашних животных, клошаров и др. По
сведениям К. Бромбергер, вернулся сюжет государства-нации,
который в традиционной этнологии был совершенно исключен.
Все это значительно расширило поле исследования и сблизило
его со смежными дисциплинами — социологией, политологией.
Среди методологических проблем — взаимосвязь макроисследований (выявление универсалий) и микроисследований
(изучение конкретных фактов без высокой степени обобщения). Эти два подхода можно сравнить с применением телескопа или лупы. Так, К. Фензан, образно говоря, «вооружается
телескопом» и анализирует универсалии в интерпретации зла
во французском городском предместье и африканском пространстве (самообвинение, обвинение близкого другого, далекого другого, общества в целом). Делаются и другие попытки
сравнивать «примитивные» и современные европейские общества, выявляя общие модели
1
. Термин «ритуал» (rituel) иногда
относят ко всем стереотипным действиям, которые не укладываются в рациональную логику: увлечение Интернетом,
телевидением. Термин «племя» применяется по аналогии к группам молодежи, интеллектуалов, учеников одной школы, коллег по работе и др. Полагая, что такое обобщение некорректно
(в эти группы вступают добровольно, в то время как племенная принадлежность передается по наследству), К. Бромбергер
объясняет его тем, что современный объект очень массивен и
трудно поддается анализу; именно поэтому к нему прилагаются уже готовые схемы.
Среди работ, выполненных «при помощи лупы», — исследования отдельных городских кварталов по аналогии с традиционными исследованиями одной деревни. Изучаются украшения интерьеров, балконов, особенности общения с соседями
по лестничной клетке, с продавцами магазинов и другие эпизоды повседневной жизни. Как считает К. Бромбергер, на
этом уровне проявляется чувство сопричастности, сглаживаются социальные и психологические противоречия. Изучение
коллективных представлений, связанных с играми, например
1
Fainzang C. L’Intérieur des choses : Maladie, divination et reproduction so-
ciale chez les Bissa du Burkina. P., 1986.
26
с футболом, проводится им в двух аспектах1. С одной стороны, изучается психология стадиона, групп болельщиков, разное поведение трибун, с другой — сравнивается футбол с иными
видами игр, европейскими и американскими (играми ацтеков) с учетом духа соревнования, индивидуального и коллективного возбуждения, роли удачи, хитрости, справед ливостинесправедливости судейства. М. Озуф подчеркивает, что
человеку свойственна не «одна» идентичность, а множественное чувство сопричастности: в одних ситуациях он может
ощущать себя исследователем, в других — членом партии,
2
церкви, профсоюза или клуба
. Именно поэтому изучение повседневной практики людей, связанной с едой, питьем, жилищем, сочетается с изучением практики тех же людей в других сферах жизни, например в политике. Важным вектором
становится модификация культуры в период глобализации,
креолизации и интенсификации контактов, «фрагментация»
повседневных практик современного человека, находящегося
в постоянном движении.
Среди методов исследования, как правило, используется
анкетирование, хорошо известное еще со времен традиционной этнологии, но не безупречное с точки зрения выбора информантов, роли анкетатора и его ожиданий, которые могут
повлиять на результат, а также составление вопросника. Одной
из проблем является эвфеминизация некоторых понятий. Так,
представители французской буржуазии не любят, когда их называют bourgeois, предпочитая эвфемизм d’une bonne famille (из
3
хорошей семьи), des héritiers (люди, имеющие наследство)
.
Трудность представляет разграничение логики группы, с одной
стороны, и речи (дискурса) об этой группе — с другой, и многие другие вопросы.
Этнодискурс и этнологический аспект повседневности
Во Франции всегда различали «дальнюю антропологию»,
связанную с изучением заокеанских стран, и «ближнюю антропологию» — изучение народных традиций Франции. Изучение постиндустриального общества, появление новых тем значительно потеснило «ближнюю» антропологию, в какой-то
1
См. также: Entretien avec Ch. Bromberger. URL: http://www.teheran.ir/
spip.php?article1089 (дата обращения: 18.01.2013).
2
Оzouf М. Composition française : Retour sur une enfance bretonne. Saint-
Amand, 2009. P. 242.
3
Mauchamps N. Les Français : Mentalités et comportements. P., 2001. P. 66.
27
степени превратив ее в «дальнюю», экзотическую. Между тем
возможен и некоторый симбиоз «дальней» и «ближней» антропологии, примером чему является концепция этнотекста,
разработанная французскими исследователями во главе с
Ж.-К. Бувье и Кс. Равье. Более раннее определение этнотекста содержало упоминание о глобальном дискурсе: этнотекст —
«устный глобальный дискурс сельского или городского сооб-
1
щества о самом этом сообществе»
. Более позднее определение
упростилось: «речь коллектива о себе самом» (discours qu’une
2
collectivité tient sur elle-même)
.
В основании концепции лежит предпосылка, что значительная часть региональной культуры сохраняется в устной
памяти коллектива («пассивной») и передается другим поколениям пусть и не во всей полноте, а во фрагментарном виде.
Извлечение этих фрагментов из памяти вызывает сильные
положительные эмоции у информантов. При этом вместо целой сказки вспоминается наиболее яркий эпизод (эпизоды),
вместо полного образа персонажа — деталь одежды, особенность «биографии» и поведения. Кроме затемнения и даже
забвения полной структуры мифа, сам миф подвергается деформации. Снижается степень универсальности, происходит
актуализация события: привязка к местности, конкретизация
персонажа. Ср. пересказ сказки: «Дело было здесь, на ферме
3
Репон… У Жирбалей было три курочки…»
. Даже если называются вымышленные имена, чувство идентичности укрепляется, также укрепляется и связь между рассказчиком и публикой, между текстом и региональной культурой. Рассказчик
может использовать и ссылку на собственный пример или
пример из жизни известных в коллективе людей, при этом
грань между сказкой и рассказом стирается: «Мой брат был
священником, и он мне рассказал эту историю… Поверьте,
это случилось на самом деле…».
В памяти рассказчицы распространенный сюжет о Семиглавом чудовище (Bête à sept têtes) предстает в виде воспоминания о якобы точном событии, произошедшем в деревне ее
детства — разрушениях, произведенных в деревне этим чудо-
1
Tradition orale et identité culturelle : Problèmes et méthodes / Dir. par
J.-C. Bouvier. Marseille, 1980. Pr
2
Pelen J.-N. La recherche sur les ethnotextes : Notes sur un cheminement //
Actes du Congr
Grenoble, 1991. P. 160.
3
Tradition orale et identité culturelle : Problèmes et méthodes / Dir. par
J.-C. Bouvier.
28
ès international de dialectologie à Bilbao le 21–26 octobre 1991.
éface.
вищем. С одной стороны, сохраняется стертая основа волшебной сказки: имя чудовища, три испытания, счастливый конец, с другой — она заслоняется реальными воспоминаниями
об историях с домашними или дикими животными. Наконец,
проявляется подспудное стремление оградить людей, в первую очередь детей, от опасности, рассказав им назидательную
историю. Это пример демифологизации традиционной сказки, но есть и другие примеры, связанные, напротив, с мифологизацией реального события, например встречи человека
с хищным зверем. Какое-нибудь местное событие может быть
приукрашено, заострено и в таком виде передано от одних
членов коллектива к другим.
Грань между «демифологизированной» сказкой, «мифологизированным» рассказом или ностальгическим воспоминанием о детстве, жизни деревни или семьи может быть весьма
зыбкой. Связь сказки с семейной ситуацией и воспоминаниями о родовой спаянности людей в другой связи подчеркивал и
отечественный исследователь Е.М. Мелетинский
1
. Неудивительно, что в понятие этнотекста включаются не только традиционные жанры фольклора, но и все повествовательные
тексты о прошлом: рассказы и воспоминания о фактах, обычаях, верованиях семьи и коллектива. Эти тексты имеют
в большей степени индивидуальный, чем коллективный, характер, более импровизированную, чем традиционную, форму, однако они могут сохранять традиционные мотивы, иметь
коллективный резонанс и быть основой новых циклов в будущем. Так, рассказ об ужасе, который вызвала встреча с животным, напоминающий о встрече с волком (в прошлом) или кабаном (в настоящем), может иметь значение установочного
мифа, важного для коллектива.
Таким образом, этнотекст включает две сферы устных нарративных текстов: «литературные» (фольклорные) и «нелитературные» — рассказы и воспоминания о коллективе. Этот
вид культурологического дискурса является источником сведений о региональной культуре, в том числе культуре повседневности. Среди них модели поведения — нормативные и отличные от общепринятых; сведения об экономических и
социальных отношениях; описания обыденных и праздничных явлений (ярмарки, местные праздники, зимние бдения);
следы религиозных практик (например, отношения между
1
См.: Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М., 1976.
29
протестантами и католиками). Считалки и колыбельные песни рассматриваются в контексте семейных связей, пословицы
на темы погоды актуализируются в повседневной речи о погоде и т.д.
Изучение этнотекста было в центре нескольких научных
проектов
1
, включающих cоставление корпуса этнотекстов
многих населенных пунктов. Корпус текстов литературной
сферы (полных текстов или их рудиментов) был установлен
относительно легко, в то время как нелитературная сфера —
сфера воспоминаний — поддавалась анализу гораздо труднее.
Среди основных тем нелитературной сферы были выделены
следующие:
1. Преобладающие виды экономической деятельности как
традиционной, так и современной: сельскохозяйственные
культуры, животноводство, лес в горных районах, виноградарство, зерноводство в долинах; традиционная промышленность в городе. Исследуется речь о технологии, инструментах,
продаже своей продукции и о «попутных» видах деятельности:
охоте и рыбалке.
2. Общественная жизнь. От жизни в семье к жизни в коммуне (деревне), в том числе:
• семейная жизнь от рождения до смерти, воспитание детей,
отношения между поколениями, главные семейные даты:
рождение, крещение, свадьба, смерть;
• обыденная жизнь, кухня, местные блюда, ритм рабочего дня;
• общественная жизнь деревни и города (socialibilité). Празд-
ники, старые и современные, религиозные и нерелигиозные. Одни из них имеют более индивидуальный, другие —
более коллективный характер. Это не только собственно
праздники, но и развлечения: собрания, кружки, клубы,
ассоциации, спортивные встречи, политические демонстрации;
• социальная организация коллектива с точки зрения его са-
мого: однородное/неоднородное общество, группы, кланы
и т.д.;
• отношения с внешним миром. Это праздники, ярмарки,
рынки, паломнические места, туристические маршруты.
Внешний мир может вторгаться в коллектив — это прохожие, цыгане, хиппи, туристы. Важно определить, какие
1
Pelen J.-N. Op. cit. Р. 710.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]