Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сущность христианства
.pdf
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ИСТИHHАЯ...
мягкого, светлого качества в боге. Одним словом,
небо так же богато, как и земля; все, что мы видим на
земле, есть и на небе
1
; все, что есть в природе, есть
и в боге. Но там все это божественного, небесного
свойства, у нас все носит земной, видимый, внешний, материальный характер, по существу же — одно
и то же. «Когда я пишу о деревьях, кустах и плодах,
ты не должен понимать моих слов в земном, обыкновенном смысле; я не держусь того мнения, будто на
небе находятся мертвые, грубые деревья или земные
камни. Hет, мое представление божественно и духовно, но в то же время истинно и правдоподобно.
Я описываю вещи так, как я их себе представляю.
Следовательно, на небе также есть деревья и цветы, но небесные деревья таковы, какими они кажутся моему воображению, они не производят на меня
грубого, материального впечатления; земные же деревья таковы, какими они представляются моему
чувственному, действительному созерцанию». Различие между теми и другими есть различие между соображением и созерцанием. «Я не намереваюсь, —
говорит он сам
2
, — описывать свечение, место
и название звезд, их ежегодные конъюнкции, противостояния или квадраты, их ежегодное и ежечасное изменение. Я не изучал этого и предоставляю
1
По Сведенборгу, ангелы на небе имеют даже одежду
и жилища. «Их жилища во всем подобны земным жилищам,
называемым домами, но они гораздо лучше; в них много горниц, комнат, спален, кругом дворы, сады, поля и луга»
(E. v. Swedenborgs auserlesene Schrifen, I. Tl. Frankfurt a. M.
1776, S. 190 и 96). Таким образом, для мистика земная жизнь
тождественна с загробной, и наоборот.
2
В цитированном произведении, стр. 339, 69.
171
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
это ученым. Моя задача заключается в том, чтобы
писать, сообразуясь с умом и чувством, а не с созерцанием».
Учение, что природа — в боге, делает натурализм
основой теизма, именно теизма, рассматривающего высшее существо, как существо личное. Личный
теизм мыслит бога существом личным, отвлеченным от всего материального, он исключает из бога
всякое развитие; развитие есть не что иное, как самоотделение какого-нибудь существа от состояний
и качеств, не соответствующих его истинному понятию. Но к богу это неприменимо: в нем нельзя
различать ни начала, ни конца, ни средины; он
именно таков, каким он изначала должен и может
быть. Бог есть чистое единство бытия и сущности,
реальности и идеи, деяния и воли. Бог есть самобытие. В этом смысле теизм соответствует сущности
религии. Все даже наиболее положительные религии основаны на абстракции, они отличаются друг
от друга только предметом абстракции. Даже боги
Гомера — абстрактные образы, несмотря на всю их
жизненность и человекоподобие; они обладают телами, подобно людям, но их тела свободны от несовершенств и недомоганий человеческого тела. Первое определение бога заключается в том, что он
есть отвлеченное, дистиллированное существо. Разумеется, эта абстракция непроизвольна, она обусловливается существенным аспектом человека.
Каков он есть сам, как вообще он мыслит, так он
и абстрагирует.
В абстракции заключается одновременно оправдательный и обвинительный приговор, хвала и порицание. Богом человек считает то, что он хвалит
172
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ИСТИHHАЯ...
и превозносит1; небожественным — то, что он отвергает и порицает. Религия есть приговор. Поэтому
существенным определением в религии, в идее существа божия, является отделение достойного от недостойного, совершенного от несовершенного, короче, существенного от ничтожного. Самый культ
состоит только в постоянном возобновлении происхождения религии — в критическом, но торжественном отделении божественного от небожественного.
Сущность бога есть преображенная чрез смерть
абстракции сущность человека — отошедший в вечность дух человека. В религии человек освобождается от границ жизни; здесь он сбрасывает с себя все,
что его тяготит, стесняет, раздражает; бог есть самоощущение человека, освобожденное от всего неприятного; человек чувствует себя свободным, счастливым, блаженным только в своей религии, потому что
здесь он верит в свой гений, празднует свое торжество. Опосредствование, обоснование идеи бога лежит, по мнению религиозного человека, вне этой
идеи; истинность же ее — в суждении, согласно которому все, не свойственное богу, он считает небожественным, а все небожественное — ничтожным.
Если мы вложим обоснование этой идеи в самую
идею, то она утратит свое существенное значение,
свою истинную цену, свою чудодейственную силу.
Процесс отделения, отграничения разумного от неразумного, личности от природы, совершенного от
несовершенного необходимо переносится в человека, не в бога, а идея божества приурочивается не
1
«Что человек ставит выше всего, то и есть его бог»
(Origines, Explan. in Epist. Pauli ad Rom., c. 1).
173
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
к началу, а к концу чувственности, мира и природы:
«Бог начинается там, где кончается природа», — ведь
бог есть граница абстракции. Бог — это то, от чего
я уже не могу абстрагировать, это последняя и, следовательно, высшая, доступная мне мысль. Бог есть
то, выше чего нельзя помыслить. Легко понять, что
эта омега чувственности становится альфой, но главная суть заключается в том, что это омега. Альфа есть
только следствие, ибо поскольку альфа есть последнее, постольку она есть также и первое. Также предикат «первое существо» имеет не творческое значение, а лишь значение высшего ранга. В религии
Моисея творение имеет целью сделать Иегову предикатом высшего, первого, истинного, исключительно-
1
го бога в противоположность богам языческим
.
В основе стремления к обоснованию личности
бога через природу заключается нечестивое, беззаконное смешение философии с религией, полнейшее
отсутствие сознательного и критического отношения к генезису личного бога. Если личность является
существенным определением бога, если установлено, что безличный бог не есть бог, значит личность
сама по себе есть нечто высшее и реальнейшее.
Здесь в основе лежит следующее утверждение: все
безличное мертво и ничтожно, и только личное бытие есть жизнь и истина; природа же безлична, то
есть ничтожна. Истинность личности опирается на
ложность природы. Приписывание богу свойства
личности равносильно признанию личности абсо-
1
«Я — господь, творящий все», «Я господь, и нет иного;
нет бога, кроме меня», «Я первый, и я последний, и, кроме меня, нет бога» (Исайя, главы с 41 по 47). Отсюда выясняется
значение творения, о чем подробнее будет ниже, природы.
174
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ИСТИHHАЯ...
лютной сущностью. Но личность понимается только
как нечто отличное, отвлеченное от природы. Разумеется, только личный бог есть абстрактный бог, но
он и должен быть таким; это свойство заключается
в самом понятии бога; бог есть не что иное, как отрешившаяся от всякой связи с миром, освободившаяся от всякой зависимости от природы личная сущность человека. В личности бога человек чтит
сверхъестественность, бессмертие, независимость,
неограниченность своей собственной личности.
Потребность в личном боге, вообще говоря, объясняется тем, что человек как индивид только в личности доходит до себя, обретает себя только в ней.
Субстанция, чистый дух, разум как таковой не удовлетворяют его, кажутся ему слишком отвлеченными,
то есть не выражающими его самого, не возвращающими его к себе самому. Человек чувствует себя довольным и счастливым только тогда, когда он бывает
у себя, в своей сущности. Поэтому, чем индивидуальнее человек, тем сильнее его потребность в личном
боге. Отвлеченно свободный дух не знает ничего
выше свободы; ему незачем связывать ее с личным существом; свобода сама по себе, как таковая, имеет
в его глазах значение действительной, истинной сущности. Математик или астроном, человек чистого рассудка, человек объективный, не замкнутый в себе,
чувствующий сущими его к себе самому. Человек чувствует себя довольным и счастливым только тогда,
когда он бывает у себя, в своей сущности. Поэтому,
чем индивидуальнее человек, тем сильнее его потребность в личном боге. Отвлеченно свободный дух не
знает ничего выше свободы; ему незачем связывать ее
с личным существом; свобода сама по себе, как тако-
175
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
вая, имеет в его глазах значение действительной, истинной сущности. Математик или астроном, человек
чистого рассудка, человек объективный, не замкнутый в себе, чувствующий себя свободным и счастливым только в созерцании объективно разумных отношений, в разуме, лежащем в основе вещей, — такой
человек считает высшим существом субстанцию Спинозы или другую подобную идею и чувствует глубокую антипатию к личному, то есть субъективному
богу. Якоби был последователен, по крайней мере
в этом отношении, и поэтому является классическим,
согласным с собой философом. Его философия так же
лична и субъективна, как и его бог. Нельзя иначе научно обосновать личного бога, чем так, как обосновали его Якоби и его ученики. Личность утверждает
себя только личным образом.
Конечно, можно и даже должно обосновать личность путем естественным, но это будет возможно
только тогда, когда мы перестанем бродить в потемках мистицизма, выйдем на свет действительной
природы и заменим понятие личного бога понятием
личности вообще. Hаша ошибка состоит в том, что
мы соединяем природу с понятием личного бога,
сущность которого составляет именно освобожденная, отрешенная от гнетущей силы природы личность. Такое сочетание равносильно тому, как если
бы я смешал божественный нектар с брауншвейгским пивом, чтобы придать небесному напитку большую крепость. Конечно, составные части животной
крови нельзя извлечь из небесного напитка, питающего богов. Однако продукт возгонки возникает
только через улетучивание материи; как же можно
искать в сублимированной субстанции ту именно
176
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ИСТИHHАЯ...
материю, от которой она отделена? Во всяком случае, безличную сущность природы нельзя объяснять
из понятия личности. Объяснять — значит обосновывать; но если личность есть истина, или, вернее,
высшая, единственная истина, то, значит, природа
не имеет существенного значения и, следовательно,
не имеет никакого существенного основания. Единственным удовлетворительным объяснением является здесь творение из ничего, так как оно свидетельствует лишь о том, что природа есть ничто, и таким
образом точно определяет то значение, которое имеет природа для абсолютной личности.
Глава одиннадцатая
ТАЙHА ПРОМЫСЛА
ИТВОРЕHИЕ ИЗ HИЧЕГО
Творение есть изреченное слово божие, слово
творческое, слово внутреннее, тождественное с мыслью. Изречение есть акт воли, следовательно, творение есть продукт воли. Человек в слове божием утверждает божественность слова, а в творении утверждает
божественность воли и при этом не воли разума,
а воли воображения, воли абсолютно субъективной
и неограниченной. Творение из ничего есть вершина
начала субъективности. Вечность мира или материи
свидетельствует только о существенности материи;
а творение мира из ничего говорит о ничтожестве
мира. Hачало той или другой вещи непосредственно
предполагает ее конец, если не в смысле времени, то
в смысле понятия. Hачало мира есть начало его кон-
177
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
ца. Как нажито, так и прожито. Воля вызвала мир
к существованию, воля же обратит его в ничто. Когда? Время безразлично. Бытие или небытие мира зависит только от воли. Воля, утверждающая бытие
мира, есть, или, по крайней мере, может быть волей,
отрицающей его. Поэтому бытие мира есть преходящее, произвольное, ненадежное, то есть ничтожное.
Творение из ничего есть высшее выражение всемогущества. Но всемогущество есть не что иное, как
субъективность, отрешенная от всех объективных
определений и ограничений и прославляющая свою
свободу как наивысшую власть и сущность. Мощь
есть способность полагать субъективно все действительное как недействительное, все представляемое
как возможное; оно есть сила воображения или сила
воли, тождественная с силой воображения, сила произвола
1
. Самое характерное, самое сильное выражение субъективного произвола есть прихоть, своенравие. «Богу угодно было вызвать к бытию мир
телесный и мир духовный» — неопровержимое доказательство того, что собственная субъективность,
собственный произвол рассматриваются как наивысшая сущность, как всемогущий мировой принцип.
Творение из ничего, как акт всемогущей воли, относится поэтому к категории чудес, или, вернее, оно
есть первое чудо не только по времени, но и по значению — принцип, из которого сами собой вытекают
все дальнейшие чудеса. Доказательством этого служит история. Все чудеса оправдывались и объясня-
1
Более глубокое происхождение творения из ничего лежит в душе, что будет прямо и косвенно выяснено и показано
в этой книге. Произвол есть воля души, проявление силы души во вне.
178
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ИСТИHHАЯ...
лись всемогуществом, создавшим мир из ничего. Тот,
кто сотворил из ничего мир, разве не мог превратить
воду в вино, заставить осла говорить человеческим
языком, из камня извлечь воду? Но чудо, как мы увидим дальше, есть только дело и предмет воображения, следовательно, также творение из ничего есть
первое чудо. Поэтому учение о творении из ничего
объяснялось как сверхъестественное, недоступное
разуму, и в пример приводились языческие философы, утверждавшие, что мир создан божественным
разумом из существовавшей ранее материи. Но этот
сверхъестественный принцип есть не что иное, как
принцип субъективности, достигший в христианстве
неограниченного развития. Древние же философы
не были настолько субъективны, чтобы абсолютно
субъективную сущность понимать в смысле исключительно абсолютной сущности, ведь они ограничивали субъективность созерцанием мира или действительности, мир же был для них истиной.
Творение из ничего тождественно с чудом, тождественно с промыслом. Ведь идея промысла, первоначально в ее истинном значении, не стесненном и не
ограниченном неверующим рассудком, тождественна с идеей чуда. Чудо есть доказательство промысла
1
.
Вера в промысл есть вера в силу, подчиняющую все
своему произволу; по сравнению с ней всякая мощь
действительности есть ничто. Провидение отменяет
законы природы, нарушает естественный ход событий, уничтожает железную связь между следствием
и причиной. Одним словом, промысл является той
1
«Самым достоверным свидетельством божественного
промысла служат чудеса» (Г. Гроций, «De verit. rel. christ». Lib. I,
par. 13).
179
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
неограниченной, всесильной волей, которая создала
мир из ничего. Чудо есть творение из ничего. Тот,
кто превращает воду в вино, делает вино из ничего,
потому что в воде нет материалов для вина; в противном случае превращение воды в вино было бы актом не чудесным, а естественным. Промысл божий
оправдывает, доказывает себя только в чуде. Промысл выражает собой то же, что и творение из ничего. Творение из ничего можно понимать и объяснять
только в связи с промыслом, с чудом, так как чудо
свидетельствует о том, что чудотворцем является тот
самый, кто создал все из ничего, благодаря одной
своей воле, — бог, творец.
Провидение, по существу, относится к человеку.
Ради человека бог поступает с вещами по своему произволу — ради него он уничтожает силу ранее всемогущего закона. Прославление провидения в природе,
особенно в мире животных, есть не что иное, как прославление природы, и поэтому оно свойственно только натурализму, хотя и религиозному. Ибо в природе
открывается только естественный, а не божественный промысл, не тот промысл, который имеет пред-
1
метом религия
. Религиозный промысл открывается
только в чуде, и прежде всего в чуде воплощения, сре-
1
Религиозный натурализм есть, во всяком случае, момент
религии христианской — еще более Моисеевой, столь сочувственно относящейся к животным. Но он никоим образом не
есть характерный христианский момент христианской религии. Христианское религиозное провидение есть нечто совсем
иное, чем то провидение, которое украшает лилию ее одеждами и питает птиц. Естественный промысл позволяет утонуть
человеку, если он не умеет плавать, но христианский религиозный промысл при помощи всемогущего позволяет человеку
пройти невредимым по поверхности воды.
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]