Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальные проблемы строительного комплекса. Монография
.pdf
неизбежно смещается к рассмотрению внутренних процессов журналистского дискурса. При этом повседневное сознание становится
все более фрагментаризованным.
Довольно интересный материал для анализа журналистских манипуляций – интервью. Независимо от того, является ли текст манипуляцией игровой или целерациональной, его внутренние закономерности, а также определяющие принципы построения, дающие свободу для манипуляций, обладают общими признаками.
Жанровые рамки интервью наделяют субъекта манипуляции
правом задавать вопросы. Зачастую именно в вопросах реализуются некие властные полномочия публициста, а сама система
функционирования в обществе вопросно-ответных процедур является показателем уровня демократичности в развитии общества.
Внутренние законы диалогического текста создают условия для эффективного управления респондентом, а также молчаливых свидетелей коммуникативной практики интервью (читатель газеты, слушатель радиотрансляции или телезритель). Нередко в публицистическом интервью вопрос выполняет, прежде всего, властноутвердительную функцию, при этом скрываясь за «внешней» функцией запроса информации.
В современной журналистике сформировалась особая коммуникативная практика, принципиально отличающаяся от всех
остальных, – публикация интервью в рамках книги-сборника бесед
одного интервьюера. Hа основе материалов бесед авторы создают
метаинтервью, особый дискурс, подчиняя его своему замыслу. Поэтому в их книгах усложнены семантические отношения, возникают
элементы обобщения, типизации. Соотношение и взаимодействие
большого количества интервью одного автора дает качественный
скачок. Перекрестные образы и мотивы стягивают тексты разных
интервью в единое целое. Вероятно, полифония как один из принципов философии, литературы и публицистики XX в. получает в таких сборниках максимальную степень выражения. В определенном смысле, каждое отдельно взятое интервью в книге-сборнике
является своеобразным знаком произведения в целом.
По всей видимости, уже сам факт совмещения в одной книге
нескольких интервью устанавливает между ними некое связующее
звено: общность обсуждаемых проблем, общая идея, образ автора,
возможно и все в комплексе. Нередко автор такого сборника заставляет своих респондентов вступать в полилог друг с другом, инициирует коммуникативные отношения между своими собеседниками, которых в реальности не было. В результате возникает мно-
91
гоголосица мнений по одним и тем же вопросам, что стягивает все
интервью сборника в единое утверждение.
Именно поэтому интервью можно понимать как некое итоговое
утверждение журналиста – автора окончательного текста. Только
выступив в роль творца, преодолев посредническую функцию в
процессе передачи информации, журналист становится конститутивным, т.е. организующим, «моментом» осуществленной формы.
Проще говоря, автор подчиняет материал основной идее, проблеме, из которой вырастает замысел, организующий вокруг себя
весь текст. Высказывания респондента подвергается монтажу,
корректировке, перестановке. Поэтому респондент уже перестает
быть его исключительным автором.
Исходя из теории Х.-Г. Гадамера [20], утверждающего, что собственные мысли интерпретатора с самого начала участвуют в восстановлении смысла текста, можно восстановить вектор трансформации текста, доходящего до воспринимающего читателя. По всей
видимости, текст, высказанный респондентом в ходе интервью,
доходит до читателя, пройдя как минимум три этапа интерпретации.
Прежде, чем дойти до читателя, высказывание респондента искажается; интерпретируется как минимум три раза. Во-первых, мнение респондента искажается в ходе беседы, так как журналист, выслушивая, уже интерпретирует. Во-вторых, журналист как автор
окончательного текста, монтируя, изолируя, интерпретирует материал беседы – как реплики респондента, так и свои реплики. И, втретьих, при чтении воспринимающий понимает, изолирует смысл
окончательного текста интервью, искажая, интерпретируя, понимая
его по-своему.
Основную нагрузку при подаче мнения респондента берет на
себя журналист, так как восприятие окончательного текста во
многом зависит от его творческой объективности, а читатель в процессе декодирования текста чаще всего выступает как пассивно
воспринимающая личность. Здесь-то и открывается простор для
всевозможных манипуляций. Иными словами, создается иллюзия
действительности для читателя: за диалогом кроется монологическое, по природе, утверждение, за словами респондента скрывается журналист как автор-творец.
Таким образом, структурный анализ некоторых пограничных
практик, в частности журналистских интервью, представляется необходимым для осознания гносеологического аспекта манипулятивных коммуникаций. Ее основной смысл – в многоуровневой
интерпретации сообщаемого манипулируемому содержания. Фор-
92
ма интерпретации объясняет, каким образом респондент интервью
становится фиктивным коммуникатором, а текст, высказанный интервьюируемым в момент беседы, наделяется дополнительным
содержанием, которое в некоторых случаях становится манипулятивным. Субъект манипуляции совершает интерпретации слов респондента, но эти интерпретации обладают протяженностью во
времени. Темпоральность коммуникативного акта интервью создает условия для придания уже сообщенному тексту дополнительных
смыслов. Однако коллективный коммуникант воспринимает сообщение в целом и не может дифференцировать первоначальный
смысл текста и дополнительный. В этом дополнительном тексте (неявной коннотации) и содержится манипулятивное сообщение.
Снижение риска попасть под воздействие субъекта-манипулятора связано с актуализацией методов принятия решений, основанных на методологии критического мышления [29]. Таким образом, среди специфических черт управленческих решений в сфере
градостроительства следует признать широкое применение манипулятивных коммуникаций, направленных на подавление протестных настроений в обществе.
Универсальных рецептов для борьбы с манипулятивными технологиями пока не существует. Формальная логика, исследования по
критическому мышлению, современные франкфуртское направление в философии и социологии предлагают совершенствовать
процедуру дискуссий. Так, «этика дискурса» Ю. Хабермаса содержит
ряд правил организации взаимодействия в обществе:
«а) никто из желающих внести релевантный вклад в дискуссию
не должен быть исключен из числа ее участников;
б) всем предоставляются равные шансы на внесение своих соображений;
в) мысли участников не должны расходиться с их словами;
г) коммуникация должна быть настолько свободна от внешнего и
внутреннего принуждения, чтобы позиции принятия или не принятия относительно критикуемых притязаний на значимость мотивировались исключительно силой убеждения более весомых оснований» [32].
Однако не трудно заметить, что подобные требования осуществимы лишь в локальных сообществах. Поэтому, не смотря на
разработку специфических знаний о методологии противодействия
подобным деструктивным практикам, усилия субъектов-манипуляторов зачастую дают ожидаемый им результат. Однако в правовом
отношении к теории этики дискурса может, по всей видимости,
93
лишь отчасти приблизиться такое правовое явление как референдум. Референдум – высшее непосредственное выражение власти
народа (ст. 3 Конституции РФ). Референдум РФ – всенародное голосование граждан РФ по законопроектам, действующим законам
и другим вопросам государственного значения (ст. 1 Федерального
конституционного закона «О референдуме РФ» [2]). Общефедеральные референдумы после принятия самой Конституции в 1993 г.
пока еще не проводились. Применительно к сфере охраны окружающей природной среды существует практика проведения референдумов в регионах. Опыт показал, что на референдум в регионах
выносятся преимущественно вопросы дальнейшего развития
атомной энергетики. Реже – вопросы природопользования, охраны
особо ценных территорий и зеленых насаждений. Очевидно, что
формулировка вопроса, выносимого на референдум, должна быть
привязана именно к сфере природопользования (при новом строительстве – в первую очередь, к землепользованию), охраны окружающей среды и обеспечения экологической безопасности. Формулирование же вопросов, как показывает практика, является слабым звеном в деятельности общественности. Так, по причине неверно поставленного вопроса Тверским облизбиркомом не была
зарегистрирована в 1997 г. инициативная группа для сбора подписей в поддержку проведения областного референдума о недопущении строительства высокоскоростной магистрали «Санкт-Петербург
– Москва» на территории области. В законодательстве отдельных
субъектов РФ существует возможность проведения так называемых консультативных референдумов. На консультативный референдум могут быть вынесены также вопросы, отнесенные к ведению РФ. Результаты такого референдума доводятся до сведения
федеральных органов. Понятно, что на самом деле речь идет не о
референдуме в истинном значении этой процедуры, а о форме выявления и учета общественного мнения.
На местный референдум могут быть вынесены вопросы, находящиеся в ведении местного самоуправления. Законами субъектов
РФ, нормативными правовыми актами представительных органов
местного самоуправления могут быть установлены вопросы, подлежащие вынесению на референдум. На местный референдум не
могут быть вынесены вопросы, не находящиеся в ведении соответствующего муниципального образования (пункты 2, 4 ст. 13 ФЗ «Об
основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ» [8]). Так, в соответствии с Законом Амурской области «О местном референдуме в Амурской области» [16],
94
на местный референдум могут выноситься вопросы местного значения, относящиеся к ведению муниципального образования, в
числе которых: использование земель на территории муниципального образования; строительство промышленных объектов; обсуждение возможности строительства и запрещение эксплуатации
объектов, наносящих вред окружающей среде; планы и программы
развития территории (ст. 2).
Согласно Уставу города Твери [17] на городской референдум
могут быть вынесены вопросы, способные иметь экологическое
значение: застройка городской черты; создание на территории города крупных предприятий и хозяйственных организаций; одобрение городских программ (ст. 28).
Как показывает недавняя история с Химкинским лесом, манипулятивные технологии управления социальным конфликтом в области градостроительных решений зачастую дают лишь временный
выигрыш. На момент написания главы строительство трассы на
месте вырубленного леса пока приостановлено, и нетрудно предположить какие убытки несет сейчас строительная компания, применившая социальную манипуляцию в качестве инструмента
управленческих решений в отношении общественности. Поэтому
разработка и внедрение в культуру и социологию управления градостроительством неискаженных форм «обратной связи» можно
признать одной из наиболее актуальных задач современного менеджмента соответствующей отрасли.
2.2.4. ДИНАМИКА ПРОТЕСТНЫХ ДЕЙСТВИЙ В ХОДЕ
ГРАДОСТРОИТЕЛЬНОГО КОНФЛИКТА
Проблема СМК в градостроительном конфликте напрямую связана с феноменом протестных выступлений и акций, динамику которых внимательно отслеживали социологи в 1999 г. во время
строительства Третьего транспортного кольца в Москве. В отчете
социологов отмечается, что к моменту работы группы социологов
существовавший до этого Совет территориального общественного
самоуправления (СТОС) утратил права юридического лица, так как
не оформил заново всю необходимую документацию для перерегистрации [33]. Однако независимо от юридического статуса того или
иного общественного института конфликтолог имеет дело с разными формами самоорганизации.
95
В большинстве случаев самоорганизация – это стихийный процесс. Однако не это суть важно. Важно то, что причиной самоорганизации является защита интересов жителей, однако в дальнейшем во главе групп становятся чаще всего лица, которым требуется профессиональная помощь в области управления конфликтами.
Им необходимо овладеть технологиями переговоров, культурными
образцами рационально-мыслящих лидеров и другими качествами,
позволяющими вести процесс согласования интересов в цивилизованных рамках. Однако не имея такой помощи, они попадают в
ловушку протестного сознания и не способны защищать интересы
на основе нормативно-правовой базы. Горожане вновь, как и 10
лет назад, когда социологи РАН изучали конфликт со строителями
Третьего транспортного кольца, осознали свои возможности для
самоорганизации, рационального осмысления происходящего в
выработке и принятии управленческих решений, затрагивающих
не только их личные интересы, но и интересы других социальных
групп. Как уже отмечалось, был получен ценный опыт работы социологов в зоне градостроительного конфликта.
Тогда, в 2001 г., состоявшееся стихийное собрание жителей,
инициированное небольшой группой активистов и Советом ветеранов войны и труда, обнаружило их общее стремление к поиску
людей, которым можно доверить представительские функции. Неформальным лидером собрания стал человек, которого социологи
назвали условно К.Р. Он согласился после окончания собрания
подготовить все документы. Однако внутри инициативной группы,
состоявшей из бывших «стосовцев» возникли коммунальные конфликты (в большей степени эмоционально-психологического характера), в результате которых К.Р. утратил лидерские позиции и был
смещен с председательского «поста». За время лидерства он успел
выпустить несколько листовок, призывающих жителей к борьбе за
свои права, а также обвинил социологов, создавших ИЦСС в дезинформации жителей. Одновременно он просил социологов оказать ему консультативную (в том числе и юридическую) помощь в
подготовке документации. Такая помощь была ему оказана, после
чего инициативная группа пригласила социологов к сотрудничеству,
пообещав в дальнейшем не дискредитировать их профессиональные действия.
Следует отметить, что появление группы социологов на территории начавшейся стройки привлекло внимание не только местной
общественности и неформальных лидеров, но и многих жителей,
населяющих дома, оказавшиеся в зоне ее влияния. Им было неяс-
96
но, какова роль социологов в ситуации нарастающего противостояния инициативной группы строительству. «Не свои», «чужие», получающие зарплату у заказчика, т.е. у одной из конфликтных сторон,
ясно, что они будут защищать интересы заказчика» – таково было
распространившееся мнение, совпадающее с суждением: «Кто
платит – тот и музыку заказывает!». При встречах с инициативной
группой социологам задавались открытые вопросы и предложения:
«Если Вы будете бороться с нами за запрет строительства, тогда мы
будем с Вами сотрудничать». Это стало началом процесса самоорганизации, который усиливался на фоне неприятия «чужих». Это была защитная реакция в отстаивании своего права на влияние и
формирование общественного мнения у жителей. Группа социологов и инициативная группа начали действовать параллельно.
Информационный листок о работе Центра социологического сопровождения (затем буклет), а также организованный социологами
прием жителей в ИЦСС активизировали процессы самоорганизации инициативной группы и одновременно усилили некоторое
«окукливание», разотождествление инициативной группы с жителями. В бывший Красный уголок на встречи с инициативной группой,
что ранее практиковалось, жители ходить перестали. В то же самое
время они стали все чаще приходить в ИЦСС, вносить свои предложения, высказывать свои опасения и страхи. Социологи перешли в режим индивидуального консультирования, позволяющий
работать с каждым членом инициативной группы и с жителями индивидуально.
В этот период инициативная группа начала сплачивать свои ряды, выходить на пикеты. Однако динамика участия жителей в пикетах подтвердила оторванность инициативной группы от жителей.
Активность инициативной группы в основном была направлена на:
• поиск «слабых» мест в той документации, с которой инициа-
тивная группа знакомилась в ИЦСС;
• написание и рассылку в различные инстанции писем-жалоб и
обвинений заказчика и группы социологов в том, что и те, и другие
не учитывают интересы жителей;
• привлечение новых сторонников в инициативную группу;
• подготовку и организацию пикетов, оформление плакатов и
транспарантов;
• привлечение внимания СМИ и политиков.
Ядро инициативной группы состояло из 9-10 человек и не увеличивалось на протяжении двух месяцев. При встречах с социологами инициативная группа старалась создавать имидж сплоченной
97
группы, однако внутренние конфликты и противоречия не позволяли им действовать сообща. Многие из них не знали нормативноправовых актов в области градостроительной деятельности, а также
были неспособны построить коммуникацию с оппонентом, не унижая и не оскорбляя другую сторону. К тому же преобладание протестных настроений в сознании инициативной группы не способствовало углубленному анализу процессов самоорганизации и поиску адекватных форм поведения в сложившейся ситуации.
Здесь важно отметить, что, помимо бывшего СТОСа, жители домов располагали еще двумя видами общественных организаций,
обладавших в настоящем или прошлом юридическим статусом. Это
Совет ветеранов войны и труда (который, как и СТОС, не успел вовремя пройти перерегистрацию и по этой причине потерял свой
юридический статус) и тремя гаражно-строительными кооперативами (ГСК).
Активно действовавшая инициативная группа, помимо нескольких бывших активистов СТОСа, включала в себя несколько человек
из Совета ветеранов войны и труда. Представители же ГСК игнорировали действия инициативной группы, так как были достаточно
уверены в том, что они свои права будут защищать сами, без посредников.
Жители домов, в основном, признававшие прошлые заслуги
СТОСа, вновь созданную инициативную группу, в качестве преемника СТОСа не приняли. В итоге, процессы самоорганизации в
инициативной группе проходили замкнуто, на фоне противостояния
не только строительству, но и значительной части жителей.
Рационально мыслящих людей среди жителей оказалось достаточно, однако в инициативную группу они входить не желали. Причин этому несколько. Главная из них состояла в том, что инициативная группа в большей мере руководствовалась лишь своими
собственными соображениями, целями, не отражая настрой большинства жителей обследованных домов. Тем более, что из-за недостаточного числа здравомыслящих жителей инициативная группа
порождала страхи, слухи, провоцируя тем самым психически и
эмоционально слабых жителей на агрессивные формы поведения
при организации пикетов и митингов.
Признавая важность активных действий органов территориального общественного самоуправления и их собственной самоорганизации, необходимо учитывать, что уровень правового сознания,
наличие знаний в области управления на муниципальном уровне,
98
культурные образцы поведения в конфликтных ситуациях являются
определяющим фактором в развитии конфликтной ситуации.
Развитие протестных акций прошло три этапа. Уже на первом
этапе волна показательного протеста шла на убыль. Число участников не увеличивалось, их состав не расширялся. Форма проведения акции не представляла интереса, в том числе и для силовых
органов. Последний пикет первого этапа продемонстрировал безучастность остального населения дома. Не поддержали его и жители двух других домов. Внимание со стороны каких-либо значительных кругов общественности отсутствовало. Социальная база протеста так и не расширилась. Численность пикетов не увеличилась.
Между тем строительные работы шли по плану. Одновременно
были проведены встречи жителей с представителями заказчика,
Управы, субподрядными и проектными организациями. Социологи
вели прием жителей в ИЦСС, распространяли буклет о проекте
строительства автомагистрали и ее развязки среди жителей близлежащих домов. Всего было охвачено более 4000 жителей.
Проведенные мероприятия позволили снять психологическое
напряжение среди жителей, но не у инициативной группы, у которой сформировалось устойчивое протестное сознание. Обладая
свойством некоторой ригидности (жесткости), протестное сознание
обретает инерционность, связанную со страхом участников протестных акций показаться несостоятельными в отстаивании своих
позиций. Было видно, что рациональные элементы в сознании людей, одержимых протестом, в конфликтной ситуации блокируются. В
этом случае любая поддержка из внешней среды способствовала
воспроизведению все тех же форм протеста у этой группы людей.
Одним из инициирующих факторов второго этапа пикетирования стал ответ СЭС на запрос жителей. В нем сообщалось об отсутствии документации о согласовании строительства с этой службой.
Кроме этого, в газете «Правда» появилась статья, интенция которой
была направлена на безоговорочную поддержку жителей. Изменилась расстановка сил в инициативной группе, которая привела к
более радикальной переориентации ее членов.
Такое изменение стало одной из причин резкой поляризации
сторон. Пикеты стали более походить на зрелищную акцию. Появились новые лозунги, длинные белые транспаранты «Вам – дорога.
Нам – развалины?» Поляризация стала выходить за рамки пространства участников конфликта. Последние противопоставили себя жителям столицы и преградили въезд извне на строительную
площадку. Усилилась эмоционально-психологическая компонента
акции. Так, в рядах участников акции появились маленькие дети с
99
плакатами экзистенционального содержания: «Как мне жить? Чем
мне дышать?». Наряду с подобными лозунгами о спасении сформировался и блок негативных по отношению к мэру высказываний:
«Мэр Лужков – нарушитель прав человека».
Этот этап сопровождался «силовиками» (в том числе ФСБ, которые вели видеосъемку, и СОБР). К тому же вокруг пикета началось
движение националистических сил в лице представителей «Русского
национального единства». Лозунги инициативной группы политизируются, однако признается невозможность приостановки уже развернувшегося строительства. Численность участников акций протеста снижается, что свидетельствует о недоверии жителей к инициативной группе и к такой форме протеста. К тому же становится очевидным, что вторую волну пикетов можно было предотвратить, если
бы заказчик соблюдал нормы регламентации градостроительной де-
ятельности, своевременно получив разрешение СЭС. Завершающий
протестные акции пикет отличался малочисленностью (13 человек)
участников, появлением транспарантов политической направленности наряду с плакатами прежнего содержания. Стало ясно, что более
широкой социальной поддержки пикет не получит, так как инициативная группа не отражает интересы большинства жителей.
Негативное отношение инициативной группы к социологам на
протяжении всего процесса (отказ от совместных действий, дискредитация) начинает меняться и члены инициативной группы приходят к выводу, что сотрудничество с ИЦСС – это наиболее эффективный путь для налаживания диалога между заказчиком и жителями.
Так, наконец, началась конструктивно-коммуникативная стадия прогнозного социального проектирования, которая должна была завершиться заключением Договора о согласовании интересов.
Профилактические действия в процессе самоорганизации жителей, направленные на снижение агрессивности форм поведения,
должны всегда включать в себя целый ряд процедур, которые при
нынешнем состоянии самоуправления реализовать очень трудно.
Тем не менее, социологи занимались:
– обеспечением инициаторов местного самоуправления (на
уровне жителей домов) всей необходимой информацией о проекте
строительства, всеми соответствующими экспертными заключениями и нормативно-правовыми актами;
– формированием и вовлечением в процессы самоорганизации
инициативных групп рационально мыслящих людей, способных
здраво оценивать ситуацию и включаться в процесс переговоров
без нагнетания страхов и паники;
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]