Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сказания о Христе
.pdf
Я могла бы с уверенностью предсказать, что близка чья-то смерть. Приятно сознавать, что такое
грустное предзнаменование не может относиться ко мне — ведь я не могу умереть!»
Пальма решила, что печальный звон ее листьев предвещает скорый конец путников, которые приближались к ней. Очевидно, путники теперь и сами сознавали, что близок их смертный
час. Это легко было заметить по тому ужасу на
их лицах, когда они натыкались на скелеты верблюдов, которыми были усеяны края дороги. Это
было заметно и по тем взглядам, которыми они
провожали тут же летавших хищных птиц. Иначе и не могло быть. Несчастные были обречены
на гибель.
Они заметили еще издалека пальму и спешили к ней, надеясь найти воду. Но когда наконец
они подошли к оазису, отчаяние отразилось на их
лицах: источник был сух. Женщина, совершенно
обессиленная, положила ребенка на землю и села на край высохшего ручья; крупные слезы текли по ее прекрасному лицу. Мужчина прилег возле нее и, понимая, что не может помочь ей и ребенку, с досадой ударял обоими кулаками по
сухой, как порох, земле.
Пальма прислушалась к их разговору и поняла, что они готовятся умереть.
Стало ей ясно и то, что царь Ирод повелел
убить по всей Иудее мальчиков в возрасте от двух
до трех лет, прослышав, что давно жданный Царь
должен скоро появиться в стране.
«Мои листья звенят все сильнее и печальнее, — говорила себе пальма. — Несчаст-
71
ные беглецы! Их смертный час должен скоро
настать!»
С сожалением услышала пальма и то, что беглецы боятся пустыни. Мужчина говорил, что лучше было остаться в городе и бороться с воинами,
чем бежать. Смерть там была бы во всяком случае
менее жестокой и мучительной, чем в этих страшных песках.
— Господь не оставит нас, — сказала женщина.
— Мы одни среди хищных зверей и ядовитых змей, — говорил мужчина, — у нас нет ни
запасов еды, ни воды. Как может Господь помочь нам?
В отчаянии он рвал на себе одежду и волосы,
упал на землю лицом и метался, как человек, потерявший последнюю надежду, которым овладела смертельная тоска.
Женщина сидела спокойно, сложив руки на
коленях. Но взгляд, которым она окидывала пустыню, красноречивее слов говорил о том ужасе, который леденил ее сердце.
С каждым мгновением пальма чувствовала,
как дрожь сильнее и глубже охватывает ее всю.
Женщина, вероятно, тоже услышала шелест листьев пальмы: она подняла голову и взглянула на
зеленую главу дерева. И тотчас женщина подняла руки и стала тянуться к вершине:
— Финики, финики! — закричала она.
Было столько отчаяния и тоски в ее голосе,
что старая пальма, всегда так гордившаяся своим
ростом, пожалела, что она не маленькое низкое
деревцо или даже куст, с которых женщина смог-
72
ла бы без труда сорвать плоды. Пальма знала, что
вся ее густая листва полна свежих сочных плодов, но люди не смогут добраться до них.
Мужчина еще издали заметил финики, но
сразу же понял, что достать их нет никакой возможности. Он даже не поднял головы при крике
женщины; он только предложил ей не тешить себя несбыточной мечтой о финиках, чтобы после того, как она окончательно убедится в невозможности заполучить их, не испытать еще большего огорчения и разочарования.
Но ребенок, который тихо играл возле них ракушками и травинками, услышал слова матери.
Мальчик поднял голову и стал смотреть на
полную плодов вершину дерева. Он напряженно
соображал, как бы достать эти плоды, которые
станут решением вопроса жизни и смерти; лоб
его от напряженной думы покрылся глубокими
складками, как у взрослого; наконец ясная улыбка снова озарила лицо ребенка. Он нашел способ
исполнить желание матери.
Мальчик подошел к дереву, погладил своей
маленькой рукой крепкий ствол и звонким детским голосом приказал:
— Пальма, склонись! Пальма, склонись!
Что произошло? Что случилось?
Пальма почувствовала, как каждый лист ее
затрепетал и зазвенел еще больше, будто молния поразила ее. По всему дереву, по стволу, от
того места, которого коснулся мальчик, разливалась какая-то чудесная сила; пальма знала,
что этот ребенок имеет власть над ней и она не
может ослушаться его воли.
73
Гордая зеленая глава красавицы пальмы покорно склонялась перед ребенком, как люди
склоняются перед властителями и царями. Мощным движением опустилась она до самой земли,
так что зелень роскошной кроны легла на горячий песок.
Мальчик не только не испугался, но даже не
удивился; с веселыми криками подбежал он к дереву и стал рвать спелые финики, отыскивая их
в пышной листве пальмы. Когда фиников оказалось достаточно, чтобы насытить всех, но пальма
все еще продолжала лежать гордой главой в песке, ребенок снова подошел к стволу дерева, погладил его и сказал ласково:
— Теперь, пальма, встань! Пальма, встань!
И старое сильное дерево тотчас выпрямилось и высоко подняло зеленую главу; листья
трепетали по-прежнему, и в этом трепете слышалась нежная мелодия, как песнь сладкозвучной арфы.
«Теперь я знаю, кому поют мои листья предсмертную песнь, — сказала себе пальма. — Ни
одному из этих путников...»
В это время женщина и мужчина в умилении
и благодарности возносили горячие хвалы и молитвы Богу.
— Ты увидел нашу скорбь и страх и избавил
нас от них! — говорили они. — Ты всесилен, раз
сгибаешь, как соломинку, могучий ствол вековой пальмы! Какие враги могут страшить нас,
если Твоя сила защищает нас?
74
* * *
Через несколько дней большой караван проходил через пустыню, и люди заметили, что зеленая глава вековой красавицы пальмы начала
вянуть.
— Как могут вянуть листья на этой пальме? —
спросил один из путников. — Она, по преданию,
должна жить до тех пор, пока не увидит Царя
сильнее и мудрее, чем царь Соломон.
— Кто знает, может быть, она Его и увидела, — ответил другой.
В Назарете
Однажды, когда Иисусу было всего пять лет,
Он сидел на крылечке Своего дома в Назарете
и лепил птичек кукушек из мягкой глины, которую дал Ему сосед-горшечник.
Мальчик был весел и радостен, как, кажется,
еще никогда. Все дети в околотке не раз говорили Иисусу, что горшечник — суровый и злой человек, что ни ласковыми взглядами, ни сладкими речами нельзя размягчить сердце старика, — и Мальчик не решался попросить у него
кусочка глины. Но сегодня — Мальчик и Сам не
знает, как это случилось, — Он пришел к дому
горшечника, и в то время, когда Иисус стоял на
пороге дома горшечника и даже не успел еще
сказать ни одного слова, а только смотрел, как
работает горшечник, и очень хотел получить
кусочек глины, старик вдруг молча встал, вышел
из лавки и дал Мальчику столько глины, что из
нее можно было бы вылепить целый жбан для
вина.
76
На ступеньках соседнего дома сидел Иуда.
Это был чрезвычайно некрасивый ребенок с рыжими жесткими волосами; лицо его вечно было
в синяках и царапинах, а платье изорвано в ежедневных драках с уличными мальчишками. Но
сейчас Иуда сидел тихо и трудился над той же работой, что и Иисус, — лепил из глины.
Однако глину он не сам раздобыл: Иуда не
посмел бы и на глаза показаться горшечнику, который подозревал, что злой мальчик исподтишка забавлялся тем, что бросал камни в хрупкую
посуду, над которой трудился горшечник, и разбивал ее на мелкие куски. Горшечник давно был
зол на Иуду и с удовольствием побил бы его своей длинной палкой, если бы представился случай. Глиной поделился с Иудой Иисус.
По мере того как оба мальчика изготовляли
своих глиняных кукушек, они расставляли птиц
по земле в кружок перед собой. Глиняные птички выглядели точно так же, как выглядели во все
времена и выглядят теперь, когда их изготовляют маленькие художники. У каждой птицы была
одна толстая, в виде подставки, нога, на которой
она стояла, коротенький хвостик, никакой шеи
и едва заметные крылышки.
Но, как это часто случается, уже скоро выявилась большая разница в работе обоих мальчиков. Иудины птички были все так кривобоки,
что все время падали и никак не могли стоять;
как ни трудился Иуда, стараясь своими неловкими, жесткими пальцами придать птицам правильную форму, ему это все не удавалось, и кукушки
выходили одна уродливее другой. Иуда украдкой
77
посматривал в сторону Иисуса, чтобы уловить,
как Он делает, чтобы Его птички получались такими ровными, гладкими, как листья на дубах
горы Фавор.
Чем больше птичек лепил Иисус, тем становился веселее; с каждой новой кукушкой радость
все ярче заливала Его приветливое лицо. Мальчик находил Своих птичек прекрасными и с гордостью и любовью оглядывал их.
Эти птички будут товарищами Его игр, они
заменят Ему маленьких братьев и сестер; они будут спать с Ним в Его постели, будут с Ним разговаривать, петь Ему свои песни, когда Иисус будет
оставаться один. Никогда еще Мальчик не чувствовал Себя таким богатым, никогда больше не
будет Он скучать в одиночестве, когда Мать
уйдет на работу.
Мимо маленького художника проходил рослый водонос, согнувшийся под своей тяжелой ношей, а за ним следом проехал верхом продавец
зелени; он смешно восседал на спине своего осла среди огромных пустых корзин. Водонос остановился, чтобы передохнуть, он положил свою
руку на белокурую голову Иисуса и стал расспрашивать Его о птичках. Мальчик с радостью поделился с ним планами: у каждой птички будет
свое имя, и все они будут петь. Все эти птички
прилетели к нему из далеких чужих стран, и каждая рассказывает Иисусу о том, что видела и слышала, такие чудесные вещи!
Так говорил Иисус о том, что рассказывают
Ему птички, что и водонос и зеленщик забыли
о своих делах и долго стояли и слушали Его.
78
Когда водонос взвалил на спину свой мех
с водой, а зеленщик был готов двинуться в путь,
Иисус крикнул им:
— Посмотрите же, каких хорошеньких птичек сделал Иуда!
Зеленщик придержал осла и ласково обратился к Иуде, спрашивая его, есть ли у его птичек имена и умеют ли они петь. Но Иуда ничего
не ответил ему, упрямо молчал, не поднимая
глаз от работы, и раздосадованный зеленщик
толкнул ногой одну из его кукушек и поехал
дальше.
День постепенно гас, и солнце стало уже так
низко, что лучи его проникали сквозь узкие городские ворота, украшенные гордым римским
орлом; эти ворота находились в конце улицы.
Солнечные лучи к концу дня стали совсем красными и окрашивали в пурпур все, что попадалось им на пути на узкой улочке Назарета. Они
одинаково окрасили и посуду горшечника, и доски плотника, и белый платок на голове Марии.
Но прекраснее всего сверкали кровавым блеском лучи заходящего солнца в двух маленьких
лужицах, оставшихся после недавнего дождя
между камнями мостовой.
Иисус быстро опустил руку в лужицу, которая была к нему ближе: Ему вдруг пришла в голову мысль окрасить солнечным пурпуровым
лучом, который придал всему кругом такой прекрасный дивный цвет, своих серых птичек.
И солнечный луч был счастлив, что Мальчик
заметил его, и охотно дал поймать себя рукам
Иисуса; а когда Мальчик стал красить им, как
79
обыкновенной краской, луч спокойно и послушно покрыл все тело птички, от головы до хвостика, и глиняная серая птичка вдруг засверкала
алым румянцем, переливаясь, словно алмаз.
Иуда не переставая поглядывал на Иисуса,
чтобы следить, как подвигается Его работа и лучше ли Его птички; он вскрикнул от удивления,
когда увидел, как Иисус красит Своих птичек
солнечным лучом, который достает из лужицы.
И Иуда опустил руку в другую лужицу, чтобы тоже поймать луч.
Но тот не дался ему. Он проскользнул сквозь
пальцы Иуды, и, как тот ни его удержать, луч
все равно ускользал; мальчик не мог добыть ни
капли краски, чтобы расцветить своих бедных
птичек.
— Подожди, Иуда, — сказал Иисус, — Я приду и покрашу твоих птичек.
— Нет, — злобно ответил Иуда, — Ты не
смеешь их тронуть. Они хороши такие, какие
есть.
Он вскочил, мрачно нахмурив лоб и крепко
стиснув губы. В бессильной злобе Иуда стал пинать толстыми ногами своих птичек и передавил их всех, одну за другой, превратив в бесформенные жалкие комочки глины.
Покончив со своими птицами, Иуда подошел
к Иисусу. Мальчик сидел, любуясь Своими поделками, сверкавшими теперь, как драгоценности.
Иуда молча поднял ногу и раздавил одну из них.
Увидев маленький серый комочек вместо яркой птички, он пришел в дикую радость, громко
расхохотался и занес ногу, чтобы раздавить следующую птичку.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]