Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сказания о Христе
.pdf
к тому, чтобы оградить священное пламя, защитить, уберечь его; Раниеро ни днем, ни ночью не
знал покоя. Внезапно мог пойти дождь, подняться ветер и загасить свечу. Надо было не переставая бодрствовать, предвидеть и предотвращать
все опасности.
В то время как совершал Раниеро свой одинокий тяжелый путь, о многом он размышлял, много дум передумал. Однажды ему пришла в голову
мысль, что он уже раньше переживал нечто подобное или слышал о ком-то, кто охранял что-то такое
нежное, способное угаснуть, как пламя свечи.
Раниеро не мог дать себе отчета, действительно ли то было наяву, или ему вспоминался
неясный, смутный сон.
По мере того как Раниеро совершал свою
одинокую дорогу, эта мысль все чаще и чаще приходила ему в голову, он постоянно думал ее и так
привык к ней, что, казалось, посвятил ей уже
многие годы.
Но окончательно вспомнить, где и когда он
слышал о чем-то подобном, Раниеро не мог, как
ни напрягал память.
Однажды вечером он въезжал в незнакомый
город. Сумерки уже сгущались, работы везде
окончились, и женщины у дверей домов поджидали своих мужей. Одна из них, стройная, молодая,
с глубокими задумчивыми глазами, напомнила
Раниеро образ Франчески.
И в тот же миг ему стало ясно то, чего он никак не мог вспомнить и понять: жена его Франческа оберегала свою любовь, нежную, как пламя
свечи, беспрестанно опасаясь, что Раниеро грубым, неосторожным поступком может загасить
221
ее. Теперь только понял Раниеро, какие страдания должна была испытывать Франческа, беспрестанно дрожа за свою драгоценность, как сам Раниеро дрожит при мысли, что свеча может внезапно угаснуть.
Первый раз пришла ему мысль, что Франческа
ушла от него не от недостатка любви, а от избытка ее, из боязни потерять самое дорогое. И Раниеро понял теперь, что не военной славой и громкими подвигами он сможет вернуть Франческу.
* * *
Странствование Раниеро чрезвычайно затягивалось, потому что он не мог продолжать путь
в дурную погоду.
Когда начинался дождь или поднимался сильный ветер, Раниеро оставался в караван-сарае,
где обычно проводил ночи, и выжидал, когда
снова выглянет солнце и настанет тишина. Эти
дни были особенно томительными, тянулись без
конца.
Однажды, в то время как Раниеро ехал по высокой горе, он увидел, что облака собираются
в грозные тучи и буря близко. Раниеро был так
высоко, что вокруг не было человеческого жилья, негде было искать убежища, спуститься же
в долину он не успевал до грозы.
Случайно Раниеро заметил невдалеке заброшенный склеп. Усыпальница была устроена в каменном углублении вроде крошечной пещеры,
но в ней человек мог все-таки уместиться. Рыцарь укрылся в склепе, поставил свечу в дальний
угол и заградил собой вход.
222
Едва успел он туда добраться, разразилась
страшная буря, которая свирепствовала два дня.
Наступил страшный холод, Раниеро совсем замерзал от стужи.
Кругом на горе было много сухих сучьев
и хворосту, и он без труда мог развести костер
и согреться, но считал грехом что бы то ни было зажечь священным огнем кроме светильника у ног Святой Девы в Флорентийском соборе.
Буря разыгрывалась все сильнее и сильнее
и наконец разразилась страшной грозой.
Засверкали огненные молнии, заревел оглушительный гром. Одна молния ударила в дерево
на горе, где скрывался Раниеро, и дерево загорелось. Раниеро обрадовался небесному огню, теперь он мог согреться, не трогая священного пламени своего светильника.
* * *
Проезжая по пустынной местности, Раниеро
увидел однажды, что свеча его подходит к концу,
а в запасе больше нет ни одной. Свечи, взятые им
в дорогу, давно все вышли; он постоянно выпрашивал себе новые у встречных христиан, в городах и селениях, у пилигримов.
До города было еще далеко, и Раниеро с отчаянием думал о том, что через несколько минут пламя угаснет и все труды его пропадут
даром.
Не зная, что и предпринять, где искать помощи, он сложил большой костер и поджег хворост
пламенем свечи. Ярко вспыхнул огонь, Раниеро
мог быть спокоен на некоторое время, но необ-
223
ходимо было немедленно найти более надежное
средство сохранить священное пламя.
Он с тоской смотрел, как загорались сучок за
сучком, в запасе оставалось уже совсем немного
хвороста, а рыцарь еще ничего не нашел, что
могло бы спасти огонь от неминуемой гибели.
Вдруг до слуха Раниеро достигли звуки стройного церковного пения. Он прислушался и определил, что они шли снизу, и стал спускаться с горы. Уже вскоре он увидел церковную процессию,
которая медленно поднималась вверх. Раниеро
узнал, что люди идут к гробнице недавно умершего местного отшельника, который пользовался большим уважением народа.
Огромная толпа шла за священником, у всех
в руках были зажженные свечи.
Раниеро помог одной старушке подняться на
гору, она поблагодарила его и охотно отдала свою
свечу. Узнав, с какой целью Раниеро просит свечей, многие отдали ему свои свечи. Счастливый,
Раниеро помчался к костру...
Сердце его замерло, когда еще издали он увидел, что костер погас. Не помня себя, Раниеро
добежал до него; несколько угольков еще тлело,
Раниеро раздул их и зажег одну из принесенных
свечей.
* * *
Однажды в знойный полдень утомленный нестерпимой жарой Раниеро прилег отдохнуть в тени небольшого куста, а свечу крепко пристроил
между двумя большими камнями.
224
Рыцарь так устал, что тотчас крепко заснул.
Он спал долго и так глубоко, что даже не почувствовал, как пошел сильный дождь.
Прошло немало времени, пока Раниеро проснулся. С ужасом увидел он, что кругом все мокро, и даже боялся взглянуть на свечу...
Пламя ровно и спокойно горело под дождем:
две маленькие птички с распростертыми крыльями кружились над свечой и целовались и таким образом защищали огонек.
Раниеро прикрыл свечу капюшоном своего
плаща и протянул руку к птичкам: ему захотелось
приласкать крошечных пташек, которые оказали
ему такую большую услугу.
И о чудо! Птички не улетели, а позволили
поймать себя и были как ручные.
Раниеро был глубоко удивлен тому, что они
совсем не боятся его.
«Они, верно, знают, что я охраняю самую святую, самую нежную на свете вещь и не замышляю
против них ни малейшего зла», — подумал он.
* * *
В окрестностях Никеи Раниеро встретил отряд рыцарей из западных стран; они двигались
на помощь крестоносцам. Среди них был странствующий рыцарь, пользовавшийся славой великого поэта.
Когда рыцари увидели Раниеро верхом на
коне задом наперед, в изорванном плаще, с зажженной свечой в руке, они стали кричать:
— Безумный! Безумный!
Но поэт остановил их и спросил Раниеро:
225
— Откуда и куда ты едешь?
— Я везу во Флоренцию священное пламя,
взятое у Гроба Господня в Иерусалиме.
— И пламя твоей свечи не угасло в дороге?
— Это то самое пламя, что я возжег у Свято-
го Гроба Господня, — ответил Раниеро.
Тогда рыцарь-поэт сказал:
— Я тоже ношу священное пламя и хотел бы
навеки сохранить его. Скажи, что должен я делать, чтобы сберечь огонь? Ведь ты совершил
с зажженной свечой такой длинный путь!..
— Труд этот тяжел и изнурителен, — задумчиво молвил Раниеро. — Я не стал бы убеждать тебя
взять его на себя. Священное пламя прежде всего
потребует, чтобы ты всецело отдался ему, забыл
обо всем на свете. Ты не должен будешь иметь ни
возлюбленной, ни друзей, ни каких бы то ни было удовольствий и развлечений. Днем и ночью
мысли твои будут только о том, как бы сохранить
священный огонь, уберечь его от всех случайностей! Ты не будешь ни минуты спокоен, станешь
вечно бояться, дрожать за него. И сколько опасностей тебе ни удастся избегнуть, сколько раз ни
убережешь ты пламя, едва почувствуешь облегчение от того, что счастливо миновало, как будешь
снова страшиться того, что грядет, что в один миг
может разрушить твое счастье. Труд этот тяжел,
я хотел бы предостеречь тебя от многих страданий и говорю: не бери его на себя!
Но благородный поэт был очарован словами
Раниеро.
— Ты только сильнее зажег во мне священное пламя, — сказал он, — теперь только я увидел ясно, какое великое счастье кроется в вели-
226
ких страданиях. В самые тяжелые минуты я буду
вспоминать твои слова, твои муки и то счастье,
которое ты нашел в служении Вечному огню.
* * *
Раниеро ехал уже по Италии. Однажды путь
его лежал через пустынную гористую местность.
Женщина увидела свечу Раниеро и побежала
за ним.
— Дай мне огня! Дай мне огня! — кричала она
ему вслед. — У меня погас огонь, — все повторяла женщина, не отставая от Раниеро. — Мои дети
больны. Дай мне огня! Мне надо согреть и накормить их! Дай мне огня!
Женщина протягивала за огнем руки, но Раниеро молча ехал дальше; он ведь считал, что
этим огнем можно зажечь лишь светильник
у ног Святой Девы, что грех употреблять священный огонь на что-либо другое.
Но женщина из последних сил обратилась
к нему:
— Дай мне огня, странник. Прошу тебя! Я вижу, как дорого тебе это пламя, как бережешь ты
его. Подумай же о том, что жизнь моих детей —
огонь, который светит мне, как тебе пламя этой
свечи, что я дорожу им и оберегаю его, как ты
свое пламя. Дети — свет моей жизни!
При этих словах женщины Раниеро остановился и поделился с нею огнем. Женщина горячо поблагодарила его и вернулась восвояси.
Через несколько часов Раниеро въезжал в большое село. Оно было расположено высоко по склону холма, и климат тут был суров.
227
Молодой крестьянин повстречался Раниеро
у самого села. Он увидел, что путник продрог, едва прикрытый ветхой одеждой, и из сострадания
бросил ему свой плащ. Юноша не рассчитал и кинул плащ так неудачно, что он упал как раз на свечу и погасил ее.
Раниеро вспомнил о женщине, которой дал
по дороге священного огня, вернулся назад и снова зажег свечу на том огне.
Готовясь снова пуститься в путь, он спросил
женщину:
— Ты сказала, — начал он, — что твой свет —
жизнь твоих детей. Не скажешь ли, как имя свету, который я везу?
— А где ты зажег эту свечу? — спросила она.
— У Гроба Господня, в Иерусалиме.
— Тогда не может быть у твоего света иного
названия, как «кротость и человеколюбие», —
ответила женщина.
Раниеро невольно усмехнулся; ему показалось странным и непонятным, как может он
быть апостолом кротости и человеколюбия.
* * *
Раниеро проезжал среди прекрасных сияющих холмов с пышной растительностью. Он знал,
что Флоренция близко.
Он думал о том, что теперь уже скоро освободится от тяжелых забот о сохранении пламени.
Вспомнился Раниеро шумный вечер в иерусалимском лагере, когда он поклялся отвезти пламя
свечи во Флоренцию; вспомнились храбрые рыцари, которые, наверное, давно ждут его и будут
228
рады его возвращению. Опять поведет Раниеро
свои войска на славные подвиги, в жестокие битвы, совершит с ними много великих дел.
Однако с удивлением заметил Раниеро, что
мысли о будущих славных победах доставляют
ему мало радости и обращаются совсем к иному.
Раниеро впервые подумал, что стал совсем
другим за время долгого пути, теперь в нем трудно узнать неустрашимого, беспощадного, гордого рыцаря, каким он оставил Иерусалим. Странствование со священным пламенем научило его
другим радостям, мирным и тихим, любви и уважению к милосердным, кротким людям, готовым оказать помощь ближнему; и наоборот, во
время странствования Раниеро ясно увидел,
сколько вреда и огорчений приносят люди злые
и гордые, способные любить лишь себя самих.
С удовольствием любовался теперь Раниеро
мирным трудом, тихой семейной жизнью, и ему
приходило в голову, что хорошо бы навсегда
остаться во Флоренции, снова заняться прежним ремеслом.
«Это пламя совершенно преобразило меня, — думал Раниеро, — я стал другим человеком».
* * *
Приближалась Пасха, когда Раниеро доехал
до Флоренции.
Едва миновал он городские ворота, все еще
сидя задом наперед на лошади, в ветхом плаще,
с зажженной свечой в руке, нищий, встретившийся ему на пути, громко крикнул:
229
— Безумный, безумный!
На этот крик выбежал из ворот соседнего
дома мальчуган, потом какой-то мелкий воришка, поджидавший жертву, и они тоже стали
кричать:
— Безумный! Безумный!
Эти трое подняли такой шум, что перебудили
всех, хотя было еще совсем раннее утро, и отовсюду стал сбегаться народ.
Уличные мальчишки неслись со всех сторон;
они окружили Раниеро и вопили на всю улицу:
— Безумный! Безумный!
Раниеро давно привык к таким крикам, они
не обижали его; никем не узнаваемый, он медленно ехал по улицам Флоренции.
Но шалунам показалось забавным погасить
свечу странного человека; один из них подпрыгнул и попробовал задуть ее.
Раниеро поднял свечу выше и поехал быстрее, чтобы от него отстали.
Но мальчишки бежали за ним и всеми силами старались погасить пламя.
Чем ревностнее Раниеро оберегал огонь, тем
настойчивее становились его преследователи.
Они вскакивали друг другу на плечи, надували
щеки, тянулись к свече, размахивали руками,
бросали в светильник шапками. Только потому,
что их было слишком много и они мешали друг
другу, им не удавалось исполнить задуманное.
На улицах стало сразу оживленно и шумно.
У раскрытых окон, на балконах стояли люди
и от души смеялись над сумасшедшим, заботливо охранявшим свечу, и шалунами-мальчишками. Никто не испытывал сострадания к жалко-
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]