Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сказания о Христе
.pdf
Только одна-единственная грешница еще
держалась за мать апостола. Это была молодая
женщина; она крепко обхватила шею старухи
и, прильнув к ее уху, умоляла дать ей возможность спастись, попасть в светлый рай. Ангел уже
почти долетел до утеса, и апостол простер уже руки, чтобы принять свою мать. Всего несколько
взмахов крыльев — и старуха в раю!
Но вдруг ангел перестал взмахивать крыльями
и лицо его потемнело как ночь: в это самое мгновение старухе удалось наконец разжать крепко
стиснутые пальцы цеплявшейся за нее женщины
и освободиться от ее объятий, и несчастная грешница упала в бездну... В тот же миг нырнул ниже
и ангел, беспомощно взмахивая крыльями, он
будто сразу потерял силы и не мог дальше нести
свою ношу.
С глубокой грустью и печалью взглянул райский вестник на старуху, руки его разомкнулись, не имея больше сил удерживать ее, теперь
ставшую для него непосильной ношей, и она полетела вниз...
Двумя взмахами крыльев ангел достиг райской вершины и предстал пред Господом.
Долго лежал апостол Петр на том же месте, не
имея сил подняться, и безутешно рыдал. Господь
стоял возле него, опечаленный, молчаливый.
— Петр, — сказал наконец Господь, — никогда не думал я, что ты будешь так горько плакать
в раю.
Апостол поднял голову и с тоской ответил:
— Я не думал, что и в раю буду видеть людские страдания и скорбеть о них.
191
— Я хотел бы уготовить вам рай, — продолжал
Господь, — где было бы одно ликование и вечная
радость. Но ты ведь хорошо знаешь, для чего я сошел в грешный мир, для чего жил и страдал. Я дал
Моим людям великий завет любви и правды, но
они не уразумели его. Пока не наступит на земле
братская, всеобъемлющая любовь, пока не научатся все люди этой единой любви, не перестанут избранные Мною, преданные Мне ни на земле, ни в раю скорбеть о злобе людской.
Светильник
I
Много, много лет тому назад, когда город
Флоренция вдруг объявил себя самостоятельной
республикой, жил там человек по имени Раниеро. Он был сыном оружейного мастера и унаследовал ремесло отца, но не особенно любил заниматься этим делом.
Раниеро обладал чрезвычайной силой. Он
так же легко носил на себе тяжелые железные латы, как другой носит на себе невесомое шелковое платье. Он был еще очень молод, но успел
уже не раз доказать и проявить свою силу. Однажды он складывал с соседом зерно на чердаке дома; зерна была так много, что балки не выдержали и одна из них надломилась. Потолок покривился и готов был обрушиться. Все в ужасе
разбежались. Один Раниеро не растерялся: он
поднял руку и поддержал потолок, пока люди не
принесли подпорок, которыми всё и укрепили.
О Раниеро говорили, что он храбрейший человек
во всей Флоренции и что нет никого, кто осме-
193
лился бы вступить с ним в борьбу. Напрасно старался Раниеро найти достойного противника,
с которым мог бы позабавиться, вступив в единоборство. Напрасно при первом шуме выбегал
он на улицу, надеясь принять участие в уличной
драке: при его появлении все мигом разбегались. Он с одинаковым успехом сражался против
простых поселян и закованных в тяжелые латы
рыцарей; не считая противников, сразу ранил их
меткими ударами меча и копья.
В те времена Флоренция не отличалась военным могуществом. Население ее составляли
ткачи и прядильщики, люди, преданные мирному труду и не мечтавшие о военной славе. Не
было недостатка в даровитых гражданах, но они
больше заботились о культурном развитии родины, о процветании наук и искусств, о лучших
порядках и законах, чем о внешнем, военном
могуществе.
Раниеро не раз громко высказывал сожаление
о том, что родился не в могущественном королевстве, где воинственный, храбрый король оценил
бы его силу и отвагу. Там мог бы Раниеро завоевать славу и почет, и ему не пришлось бы заниматься скучным, нелюбимым ремеслом.
Раниеро был хвастлив и кичлив, жесток с животными, сурово обращался с женой; нелегко
было ужиться с ним. Он был бы красив, если бы
несколько грубых шрамов через все лицо не обезображивали его. Он был чрезвычайно сметлив
и быстро принимал решения, образ мыслей его
был глубок и серьезен, хотя порой и отличался
нетерпимостью.
194
Раниеро был женат на Франческе, дочери
Джакопо Уберти, человека мудрого и уважаемого. Джакопо не очень улыбалось отдать свою дочь
такому человеку, как Раниеро; старик противился этому браку и, сколько возможно, оттягивал
свадьбу. Но Франческа сказала отцу, что не выйдет ни за кого, кроме Раниеро.
Джакопо ничего не оставалось, как согласиться. Но, давая свое благословение на брак,
старый Джакопо сказал будущему зятю:
— Я знаю, что таким людям, как ты, легче
приобрести любовь женщины, чем сохранить ее.
Поэтому обещай мне, что, если Франческе станет
тяжело у тебя жить и она захочет вернуться ко
мне, ты не будешь препятствовать ей в этом и отпустишь.
Франческа с досадой заметила отцу, что он
напрасно берет такое обещание: она так любит
Раниеро, что не может представить себе, что когда-нибудь расстанется с ним; но Раниеро тут же
охотно дал обещание.
— Ты можешь быть спокоен, Джакопо, — сказал он, — я не стану насильно удерживать женщину, если она захочет уйти от меня.
Повенчавшись, Франческа и Раниеро зажили в его доме дружно и весело.
Через две недели после свадьбы Раниеро пришла мысль научиться стрелять в цель. Несколько
дней он упражнялся, стреляя по доскам, но вскоре ему это надоело, и он стал искать более сложные мишени. Случайно взор его упал на клетку
с перепелом, любимцем Франчески. Раниеро хорошо знал, как жена дорожит своим питомцем,
тем не менее он велел слуге выпустить птицу из
195
клетки. Перепел взвился высоко в воздух, и Раниеро метким выстрелом на лету убил его.
После этого, чрезвычайно гордый и довольный своим искусством, он хвастался удачным
выстрелом перед соседями.
Когда Франческа узнала, что Раниеро убил ее
любимую птичку, смертельная бледность покрыла лицо молодой женщины. Она никак не могла
понять, как муж мог найти удовольствие в том,
что доставит ей огорчение. Но она скоро простила ему эту выходку и стала любить по-прежнему.
Опять все пошло хорошо.
Тесть Раниеро, старый Джакопо, был прядильщиком льна. У него было свое хорошо отлаженное
производство, в котором ему и самому приходилось немало трудиться. Однажды Раниеро показалось, что в пряже Джакопо ко льну примешана
пенька; он тотчас стал рассказывать об этом по
всему городу, и слухи дошли до самого Джакопо.
Старик был глубоко опечален сплетней, которую сложили о нем, и решил тотчас положить ей
конец. Он призвал лучших ткачей города и просил их исследовать материал и пряжу в своей мастерской. Они засвидетельствовали, что нити,
спряденные Джакопо и его подмастерьями, из
чистейшего лучшего льна. Только в одном тюке
сырья, предназначенном для вывоза за пределы Флоренции, была обнаружена небольшая
примесь. Старый Джакопо объяснил, что и сам
не знал об этом, что, вероятно, тут плутовство
одного из мастеров; но он хорошо понимал, что
люди не поверят ему и отныне безупречно честное имя его опозорено и он лишится уважения
сограждан.
196
Раниеро был чрезвычайно доволен, что ему
удалось раскрыть обман, он хвастался этим не
только перед соседями, но и перед женой.
Франческа была глубоко огорчена и удивлена
поступком Раниеро, как и в тот день, когда он ради забавы убил ее птичку. В то время как Франческа предавалась своим горьким думам, ей казалось, что любовь ее к Раниеро подобна блестящей
дорогой парче. Ценная ткань сверкала и переливалась всевозможными красками и была бесконечна в своем куске; но после поступков Раниеро
точно отрезали край от золотой ткани и она потеряла часть своего радостного блеска и чарующей
красоты.
Но и новый изъян был в конечном итоге так
незначителен, что Франческа тотчас утешила
себя мыслью: «Моя любовь так велика, что мне
трудно почувствовать эту потерю. Счастья хватит до конца моей жизни».
Опять прошло немного времени, и Франческа снова была счастлива с Раниеро.
У Франчески был брат, которого звали Фаддеем. Он ездил по делам в Венецию и накупил
в славном городе дорогих обнов из бархата и шелка. Вернувшись на родину, юноша нарядился
в пышные одежды и пошел щеголять в них по
городу. Но во Флоренции было не в обычае так
разо деваться, и многие посмеялись над молодым
франтом.
Однажды ночью Раниеро направился с Фаддеем в винный погребок. Фаддей приоделся в зеленый плащ, подбитый соболем, и лиловый кафтан.
Раниеро подпоил шурина и, когда тот заснул,
197
снял с него плащ и кафтан и водрузил у себя на
огороде, напялив на пугало.
Когда Франческа узнала об этом, новое недовольство против Раниеро охватило ее. Снова
вспомнила она свою любовь, подобную золотой
парче, и увидела, что погиб еще один кусок дорогой ткани.
Потом опять настало хорошее время для
Франчески и Раниеро, они зажили мирно и дружно, но Франческа уже не могла спокойно наслаждаться своим счастьем: она с тревогой ждала,
что Раниеро снова нанесет ущерб их любви.
Ей недолго пришлось ждать; Раниеро не мог
долго вести мирную жизнь. Он хотел, чтобы люди постоянно имели случай удивляться его силе
и неустрашимости и постоянно говорили о его
подвигах.
На главном соборе Флоренции, который в те
времена был гораздо меньше размерами, чем нынешний, висел на одной из башен тяжелый щит.
Его повесил один из предков Франчески, и весь
род Уберти гордился этим, потому что во всем
городе ни у кого не было такого тяжелого щита
и никто не смог бы внести такую тяжесть на высокую башню.
Раниеро не хотел допускать мысли, что другой человек пользовался славой силача. Однажды он взобрался на башню, взвалил тяжелый
щит себе на спину и спустился с ним на площадь.
Франческа с тоской услышала о новом подвиге мужа. Первый раз решилась она заговорить
с Раниеро о том, что ее мучит, и просила не затрагивать того, что ей близко и дорого, не позорить
и не унижать ее родных.
198
Раниеро ожидал, что супруга станет хвалить
его и восхищаться его поступком, он никак не
рассчитывал на упреки и слезы и пришел в сильный гнев.
— Я давно замечаю, — говорил он, — что ты
думаешь только о своих родственниках, а не обо
мне и не о моей славе.
— Я думаю о нашей любви, — тихо возразила Франческа. — Я не знаю, что станется с ней,
если так будет продолжаться.
С того времени они стали часто обмениваться злыми словами, потому что Раниеро старался
нарочно сделать что-нибудь такое, чтобы огорчить Франческу и причинить ей страдания.
В мастерской Раниеро работал бедный хромой
подмастерье. Он тайно любил Франческу, когда
она была еще девушкой, поклонялся ей и не перестал любить, когда она вышла за Раниеро. Случайно тот узнал о чувствах бедняги и захотел потешиться над ним. Раниеро постоянно высмеивал
несчастного неудачника, всячески глумился над
ним, особенно в присутствии Франчески, не раз оскорблял его. Однажды подмастерье не вынес жестоких насмешек хозяина и, не помня себя, бросился на него с кулаками. Но что мог сделать убогий хромой с силачом Раниеро? Тот отшвырнул
его, как шавку, пнув ногой, и парень упал, бессильный и уничтоженный. Не имея сил перенести унижение и позор, он в тот же день покончил с собой.
Это случилось почти через год после свадьбы
Раниеро и Франчески.
С ужасом увидела она, что золотая ткань ее
любви к концу первого же года искромсана со
всех сторон и от нее осталась едва ли половина.
199
Женщина испугалась и подумала:
— Если я еще год останусь у Раниеро, любовь моя исчезнет совсем. Я буду так же бедна,
как была богата.
Она решила уйти от мужа и вернуться в дом
отца. Ей было страшно подумать, что может настать день, когда она возненавидит Раниеро с такой силой, с какой прежде любила.
Джакопо Уберти сидел за своим станком в мастерской, кругом работали его мастера и подмастерья, когда Франческа вошла в дом отца. Старик тотчас понял, что произошло именно то, чего он давно ждал, и ласково приветствовал дочь.
Он велел своим людям оставить работу, вооружиться, запереть все двери и приготовиться защищать дом.
Джакопо пошел к Раниеро и сказал ему:
— Сегодня дочь моя Франческа вернулась ко
мне и хочет отныне жить снова в моем доме.
Я пришел напомнить тебе, Раниеро, обещание,
которое ты дал мне перед свадьбой: ты поклялся
не препятствовать Франческе вернуться ко мне,
если она того пожелает.
Раниеро сидел за работой и мало обратил
внимания на слова Джакопо. Казалось, он остался совершенно равнодушен к уходу Франчески
и ответил небрежно:
— Напрасно, Джакопо, ты напоминаешь мне
данное мною обещание. Даже если бы я ничего
тебе не обещал, я не стал бы просить разлюбившую меня женщину вернуться ко мне. Франческа
может спокойно оставаться у тебя.
На самом деле Раниеро был глубоко задет
уходом жены, но был уверен в ее любви и ни ми-
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]