Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сказания о Христе
.pdf
Малиновка
Это было в то время, когда Господь сотворил
небо и землю, солнце, луну и звезды, животных
и растения. Каждому новому творению Создатель
тотчас давал название, которое навсегда оставалось за тем, кому было дано.
Много сохранилось сказаний о том времени;
если бы мы знали все, что тогда произошло, ничего не было бы в мире непонятного, необъяснимого, все было бы ясно и просто для каждого.
Известно, например, что как раз в тот день,
когда Господь раскрашивал в райском саду птиц,
у Него вышли все краски, и бедный щегленок
остался бы неокрашенным, если б Создатель не
вытер об его перышки свои кисти.
Тогда же случилось, что осел получил свои
длинные уши. Он никак не мог запомнить своего
имени и три раза возвращался к Господу и спрашивал, как его зовут. Господу наскучило повторять ослу одно и то же несколько раз. Он взял осла за оба уха и сказал громко:
— Твое имя осел, осел, осел!
171
И слегка потянул за ушли, отчего они тотчас
выросли, чтобы осел лучше слышал и запоминал то, что ему говорят.
Тогда же и на пчелу Господь наложил епитимью. Как только была сотворена пчела, она полетела по райскому саду и стала собирать с прекрасных цветов душистый и сладкий мед. Люди
и животные почувствовали аромат меда, и им захотелось отведать его. Но пчела ни с кем не хотела делиться и ядовитым жалом гнала всех от сот.
Господь заметил жестокость и жадность пчелы,
подозвал ее и сказал:
— Я дал тебе счастливый дар собирать мед,
сладчайшее на земле вещество. Но я не давал тебе
права одной лакомиться им и вредить своим ближним. Запомни хорошенько, что Я скажу: если ты
кого-нибудь уколешь своим жалом, ты умрешь.
Тогда же случилось, что сверчок ослеп, а муравей потерял крылья, и много других чудесных
вещей — всего не пересказать!
Целый день трудился Господь, создавая все
новые и новые творения, даруя им жизнь; и к вечеру решил Он сотворить маленькую, совсем серую птичку.
— Твое имя — малиновка! — сказал Он, сажая птичку на свою отверстую ладонь, и пустил
летать.
Маленькая птичка весело и радостно взвилась ввысь и полетела по райскому саду. Навстречу ей попадались прелестные птички с разноцветными перышками, и ей захотелось полюбоваться на саму себя.
Она тотчас спустилась вниз и заглянула в зеркальную поверхность озера. К своему удивлению,
птичка увидела, что она вся серая, без единого
172
красного пятнышка. Напрасно поворачивалась
она во все стороны, вытягивала шейку, всматривалась в гладь воды — все ее перышки были одного, серого, цвета.
Тогда полетела птичка обратно, к Создателю.
Господь по-прежнему сидел в райском саду,
милосердный и ласковый; из рук Его вылетали
пышные пестрые бабочки, над Ним витали жучки и стрекозы, голуби мирно сидели на плечах
Владыки, а из земли вырастали вокруг кусты великолепных душистых роз и белоснежных лилий,
а также скромные маргаритки.
Сердце птички затрепетало от страха, когда
она издали увидела Господа; но она не повернула
назад, полетела прямо к Нему и, покружившись
над Его головой, опустилась прямо на руку.
Господь милостиво спросил птичку:
— Зачем ты вернулась?
— Я хотела об одном спросить Тебя, — робко
ответила маленькая птичка.
— Что же ты хотела бы знать? — с улыбкой
спросил Создатель.
— Ты назвал меня малиновкой, — в смущении начала птичка, — а у меня нет ни одного малинового перышка. Я вся серая, от клюва до хвостика. Почему Ты назвал меня так?
И птичка с тоской и доверием взглянула своими глазками в очи Господа. Она увидела кругом
ярко-красных фазанов с золотистым отливом,
попугаев с алыми шейками, петухов с красными
гребешками, золотисто-красных рыбок и множество алых роз. И птичка подумала, что было бы
достаточно одной капли красной краски, чтобы
окрасить ее маленькую грудку, и она стала бы
173
прелестной и хорошенькой и справедливо носила бы имя «малиновка».
— Почему Ты назвал меня малиновкой? —
снова спросила птичка, потому что Господь не
ответил ей с первого раза.
Она думала, что Он тотчас скажет ей: «Ах, милая птичка, что Я наделал! Я совсем забыл раскрасить твои перышки! Подожди минутку, я сейчас исправлю ошибку!»
Но Господь улыбнулся:
— Я назвал тебя малиновкой, так ты и будешь называться. Но ты сама должна заслужить
красные перышки на груди.
Он снова поднял руку и пустил птичку лететь
в неведомый мир. Задумчивая и печальная летела малиновка по райскому саду.
«Что я могу сделать? Чем могу заслужить
красные перышки?» — с тоской думала она.
Ей так хотелось, чтобы грудка ее стала малиновой, что птичка решила свить себе гнездо в кусте шиповника: она будто надеялась, что его яркий алый лепесток пристанет к ее шейке и окрасит перышки на груди.
* * *
Прошло много-много дней с того великого,
самого счастливого дня, в который Господь сотворил все живущее.
И люди, и животные давно покинули рай
и расселились по всей земле. Люди научились обрабатывать землю, переплывать моря, строить
могущественные города с пышными храмами,
богатые жилища, носили дорогие одежды.
174
Наступил день, который навсегда останется
памятным для людей. Ранним утром сидела малиновка на обнаженном холме у иерусалимских
стен и пела своим птенчикам песню. Крошечные
головки птенцов выглядывали из гнезда, свитого
в кусте шиповника.
Малиновка рассказывала своим деткам о чудесном дне, в который были сотворены все птицы, и о том, как Господь назвал одну из птичек малиновкой и что заповедал ей: каждая малиновка,
начиная с той первой, что сотворил Господь в райском саду, передавала своим птенчикам эту поучительную историю.
— Подумайте, — печально закончила мать
свой рассказ, — прошло столько лет, сколько расцвело и отцвело роз за это время, сколько птенцов вылупилось из яичек, выросло, вывело своих
птенцов — не сосчитать, а бедная малиновка до
сих пор скромная серенькая птичка, ей до сих пор
не удалось заслужить красную грудку!..
Детки с вниманием слушали песню матери.
Когда она закончила свою сагу, один птенец спросил ее, не старались ли уже как-то малиновки, которые жили раньше, чем-нибудь заслужить эту
награду.
— Все мы старались, — ответила старая малиновка, — но до сих пор никому из нас ничего
не удалось. Самая первая малиновка, что жила
в раю, вскоре полюбила другую птичку так горячо, что почувствовала, что у нее в груди точно
пламень запылал. «Я знаю, — подумала она, — чего ждет от меня Создатель. Он хочет, чтобы я так
горячо любила, чтобы пламень моей любви прожег мою грудку, вот тогда перышки и окрасятся
175
пурпуром». Но мечты ее были напрасны. Как ни
пламенно она любила, перышки на ее грудке
оставались по-прежнему серыми. Ни одной малиновке до сих пор не удавалось заслужить долгожданной награды; не удастся и вам.
Птенчики приуныли; им было жаль расстаться с мечтами о красной грудке, которая сделала
бы их такими нарядными! Унылый писк послышался из гнезда.
— Мы долго надеялись на голос, — снова заговорила старая малиновка. — Еще райская малиновка пела так, что восторг вдохновения охватывал все ее существо. «Песнь! Вот чем заслужу я награду от Создателя!» — мечтала она. Но и песней
не удалось ей, как и всем другим малиновкам, заслужить награду Господа, не удастся и вам...
Снова послышалось из гнезда унылое щебетание, похожее на хныканье.
— Мы надеялись на наши мужество и отвагу, — продолжала мать-малиновка. — Первая малиновка, что жила в раю, не раз вступала в борьбу с птицами гораздо более сильными, чем она,
и в груди ее загорался восторг отваги. «Ах! — думала она. — Мои перышки, наверное, должны
окраситься пламенем бесстрашия и воли к победе, которые я испытываю, когда лечу в бой!» Но
она ошиблась и не заслужила награды, как не заслужите и вы.
Птенчики пищали и жаловались, они были
страшно огорчены, что прелестные красные перышки никогда не украсят их грудки; они защебетали, что все-таки попробуют попытать счастья, но мать стала уверять их, что все труды будут напрасны. Как могут они надеяться заслужить
176
великую награду, когда столько поколений малиновок ничего не могли сделать, чтобы окрасить
свои грудки? Чем могут проявить они себя, если
не умением любить, искусством бороться и петь?
Что могут...
Старая малиновка вдруг замолчала, не окончив слов; из ворот Иерусалима вышла толпа людей, и все они стали подниматься по холму, на
вершине которого и было гнездо малиновки.
Тут были и всадники на старых конях, и воины с длинными копьями, палачи с молотами,
священнослужители, судьи, плачущие женщины
и множество праздного любопытного люда, жадного до всевозможных зрелищ.
Маленькая серая птичка, вся трепещущая от
страха, сидела на краю гнезда; она с ужасом
ждала, что вот-вот толпа народа сомнет куст
шиповника и раздавит ее деток.
— Будьте осторожны! Не жмитесь друг к другу! Не пищите, сомкните свои клювы, чтобы вас
не было слышно! — заботливо щебетала напуганная мать. — Спрячьтесь поглубже: лошадь
может задеть гнездо копытом! Ах, если бы свернул немного в сторону этот воин в тяжелых сандалиях!
Вдруг птичка умолкла. Она точно сразу забыла об опасностях, которые со всех сторон грозили ее малышам.
Через мгновение она бросилась в гнездо и поглубже уселась в нем, широко раскинув крылья,
чтобы накрыть им птенчиков:
— Это слишком ужасно, — плакала она, —
я не хочу, чтобы вы видели, как будут распяты на
крестах трое осужденных!
177
Она притихла, и птенчики, глубоко скрытые
под ее крыльями, не видели даже солнечного света; до них доносились удары топоров, гул, плач
и ропот толпы.
Малиновка широко раскрытыми от ужаса
глазами наблюдала за казнью несчастных. Она
не могла оторвать взора от лиц осужденных.
«Как жестоки люди! — думала птичка. — Мало того что они осудили бедных страдальцев на
страшные мучения крестной смерти, они еще возложили на Одного из них колючий терновый венок! Я вижу, как шипы впились в Его чело и как
кровь струится по Его лицу. Неужели этот Человек
мог совершить какое-то по-настоящему злое дело? Он так прекрасен, взор Его так ласков и кроток. Несмотря на страшные муки, Его нельзя не
полюбить с первого взгляда. Мне так тяжело смотреть на Его страдания, как будто острая стрела
пронзает мое сердце!»
Все большая и большая жалость охватывала
малиновку, когда она всматривалась в Страдальца в терновом венце.
«Будь я брат мой орел, — думала птичка, —
я вытащила бы своим мощным клювом гвозди из
Его рук и ног и ударами крыльев разогнала бы
всех, кто осмелился причинить Ему боль!»
Она видела кровь на бледном челе Распятого,
струящуюся из-под острых шипов, и сердце малиновки сжималось от боли и сострадания. Наконец ей стало невыносимо отсиживаться в гнезде,
пока Он претерпевает смертную муку.
«Хоть я мала и слаба, — решила птичка, —
однако я должна попробовать чем-нибудь облегчить страдания этого Человека».
178
Она вылетела из гнезда и принялась кружить
над головой Распятого в терновом венце. Долго
она летала вокруг Него, все никак не решаясь приблизиться к Человеку, потому что всегда боялась
людей. Но в какой-то момент собрала все свое мужество и волю и вплотную подлетела к кресту...
Один из шипов венка особенно глубоко
впился в чело и причинял Страдальцу невыносимую боль. Малиновка быстро схватила клювом
этот шип и вытащила его.
В это самое время капля крови Распятого
брызнула на шейку птичке. Крошечное алое пятнышко тотчас начало расти и вскоре окрасило
все перышки на груди малиновки.
Когда она вернулась обратно в гнездо, птенчики издали закричали ей:
— Мама, твоя грудка теперь красная! Перышки на ней ярче лепестков розы!
— Это капелька крови из чела Распятого, —
возразила малиновка. — Красное пятно тотчас
исчезнет, как только я вымоюсь в ручейке или
источнике.
Но сколько ни купалась малиновка в чистой
воде, краска с ее перышек на груди не смывалась
и не бледнела. Когда выросли птичкины детки,
она увидела, что и их грудки пламенеют. Так с тех
пор и повелось вплоть до наших дней, и у каждой
нынешней малиновки на груди алый отблеск крови Распятого.
Господь
и апостол Петр
Это случилось в то время, когда Господь и свя-
той Петр только что пришли в рай после долгих
и тяжелых скитаний по земле, полных лишений
и страданий.
Легко представить себе радость, которую испытал апостол Петр, когда вступил в рай. Он мог
теперь спокойно сидеть на райских вершинах
и созерцать мир, по которому еще так недавно
странствовал как нищий. Он мог наслаждаться
тишиной и покоем в райских садах и не думать
о том, удастся ли найти ночлег или придется всю
ночь дрогнуть под открытым небом, не имея где
преклонить усталую голову.
Так чувствует себя путник, после долгого
утомительного странствия достигший родного
приюта. Не раз приходилось в пути встречаться
с опасностями и тяготами, но теперь все было
позади.
Как тяжело бывало безропотно и смиренно
переносить обиды и унижения, голод и холод, ос-
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]