Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сказания о Христе
.pdf
ка Раниеро был занят свечой, шут успел скрыться
из шатра, так что не было смысла пытаться преследовать его в темноте.
«Я еще встречусь с ним», — решил Раниеро
и снова сел на свое место.
Гости еще продолжали весело смеяться, довольные шуткой; один из рыцарей, желая продолжить ее, с усмешкой сказал:
— Знаешь, Раниеро, нынче тебе все-таки
придется отказаться от мысли послать в дар
флорентийской Мадонне самое ценное, что ты
получил при взятии Иерусалима.
Раниеро с удивлением спросил, почему рыцарь думает, что на этот раз он отступит от своего давнишнего обычая, которому до сих пор ни
разу не изменил.
— Самое ценное, что досталось тебе нынче, — объяснил рыцарь, — безусловно, эта свеча,
которую ты первый зажег в присутствии всех рыцарей и войск у Гроба Господня. Как же ты перешлешь священный огонь во Флоренцию?
Снова раздался дружный смех гостей; но Раниеро было не до смеху: ему хотелось во что бы
то ни стало положить конец шуткам и насмешкам, предметом которых ему надоело быть.
Он тотчас позвал своего старого оруженосца
и приказал ему:
— Готовься в долгий путь, Джованни! Чуть
свет ты повезешь священное пламя свечи в родную Флоренцию!
Но оруженосец наотрез отказался исполнить
волю своего господина.
— Разве я могу исполнить твое повеление? — спрашивал старик. — Подумай, разве
211
мыслимо довезти до Флоренции трепетное пламя свечи? Оно погаснет, как только я вынесу свечу на воздух.
Раниеро спросил каждого из своих людей,
кто согласится отвезти зажженную свечу во Флоренцию. Но все отвечали отказом и даже оскорблялись его предложением.
Гости Раниеро от души потешались и смеялись, видя, в какое глупое положение попал Раниеро. Никто не хотел исполнить его странной,
неслыханной просьбы!
Раниеро все больше терял присутствие духа,
он едва владел собой. Когда последний слуга ответил отказом, Раниеро, не помня себя, громко
воскликнул:
— И все-таки священный огонь достигнет
пределов Флоренции, Святая Дева получит драгоценнейший дар, какой когда-либо я посылал
Ей! Раз не нашлось человека, который отважился бы взяться за это дело, я сам повезу священный светильник!
— Подумай о том, как безрассудно твое решение! — возразил один из рыцарей. — Ты отправляешься на невозможный, неосуществимый подвиг и вместе с тем теряешь почет и богатство,
которые ждут тебя...
— Клянусь, что довезу священный огонь до
Флоренции, — крикнул Раниеро. — Я совершу
то, что не мог бы совершить никто другой!
Старый оруженосец, устыдившись, стал
оправдываться:
— Господин, тебе легче будет довезти зажженную свечу, — говорил он. — Ты возьмешь
с собой многочисленную свиту, которая будет
212
ограждать тебя от непредвиденных опасностей
и помогать тебе. Меня же ты хотел отправить
одного!
Раниеро был в таком волнении, что не отда-
вал себе отчета в своих словах.
— Я как раз поеду один! — запальчиво крик-
нул он.
Смех тотчас умолк; каждый понял, что Раниеро не шутит, и с удивлением и даже с каким-то
страхом взоры всех устремились на отважного
рыцаря.
— Почему вы не смеетесь теперь? — насмешливо спросил Раниеро. — Для храброго рыцаря
этот подвиг такая же забава, как наивная игра
для младенца.
III
На следующее утро, едва забрезжил рассвет,
Раниеро сел на коня. Он был при полном рыцарском вооружении, в латах и шлеме. Но сверх брони накинул плащ пилигрима, чтобы доспехи не
слишком раскалялись от палящих лучей солнца.
Острый меч и тяжелая палица висели сбоку, конь
был сильный и статный. Раниеро держал в руке
зажженную восковую свечу, а к седлу привязал
два пучка таких же свечей, чтобы пламя не умерло за недостатком пищи.
Раниеро медленно двинулся сквозь лагерь между рядами палаток. Было еще так рано, что туман, поднявшийся ночью из долин, окружавших
город, еще не успел рассеяться, и рыцарь ехал как
в молочном облаке.
213
Весь лагерь спал, и Раниеро благополучно
миновал стражу, никто даже не окликнул его, потому что туман был очень густ, а дорогу покрывал такой толстый слой пыли, что не было слышно звука копыт лошади.
Раниеро миновал лагерь крестоносцев и, оставив его далеко позади, свернул по дороге к городу Яффе. Пусть был ровный и гладкий, но Раниеро
по-прежнему ехал шагом, опасаясь, что от сильного движения погаснет свеча. Пламя едва мерцало
красноватым пятнышком в густом молочном тумане. Насекомые слетались на огонек, кружились
над ним, и Раниеро стоило немало труда отгонять
их и охранять пламя.
Но он не падал духом, смотрел вперед и уверял себя, что подвиг, который он решил совершить, был бы под силу даже ребенку.
Лошадь утомилась от медленной езды и пошла рысью. Напрасно старался Раниеро защитить пламя рукой, прикрыть плащом — слабый
огонек метался во все стороны и мог каждую минуту угаснуть.
Однако Раниеро не мог допустить, чтобы
предпринятое им дело так быстро и печально
окончилось. Он придержал лошадь и задумался.
Потом быстро сошел с коня и сел в седло задом наперед, спиной по ходу; таким образом Раниеро защищал теперь своим телом пламя свечи от встречного ветра и быстрого движения. Теперь оно не
колебалось, горело ровно и ярко, но Раниеро подумал, что странствование его не будет легким
и приятным, как игры детей.
Когда рыцарь миновал горы, окружавшие
Иерусалим, туман рассеялся. Раниеро ехал по
214
одинокой пустыне, не встречая на пути ни людей,
ни селений. Не было даже деревьев или какой-либо растительности, всюду кругом виднелись обнаженные холмы, голые скалы.
Тут напали на Раниеро разбойники. Это были
бродяги, следовавшие за войсками крестоносцев, искавшие в чужих странах легкой добычи,
питавшиеся грабежом. Они сидели в засаде за
одним из холмов, и Раниеро, не имея возможности глядеть вперед, заметил разбойников лишь
тогда, когда они остановили его коня, окружили
со всех сторон и стали угрожать обнаженными
мечами.
Разбойников было человек двенадцать, все
они выглядели жалкими, изнуренными, лошади
их были слабыми клячами. Раниеро не стоило бы
никакого труда умчаться от них на своем чистокровном прекрасном скакуне, но рыцарь подумал,
что при этом неминуемо погаснет свеча. А ему не
хотелось нарушать торжественной клятвы, данной нынче ночью.
Раниеро решил вступить с разбойниками
в сделку. Он сказал им, что без всякого сопротивления отдаст все, что они пожелают, с условием,
что они не тронут его свечи и не загасят пламени.
Разбойники ожидали жестокой борьбы и с величайшей радостью согласились исполнить условие Раниеро. Они начали грабить его, сняли доспехи, отняли деньги, оружие, взяли коня и оставили ему лишь плащ, свечу и пучки запасных
свечей. Они честно исполнили договор и не загасили светильник.
Один из разбойников вскочил на коня Раниеро. Почувствовав мощь и силу скакуна, этот че-
215
ловек испытал что-то вроде сострадания к ограбленному рыцарю.
— Знаешь, мы не так уж жестоки, как ты думаешь, — сказал он Раниеро, — ты добрый христианин, и мы окажем тебе уважение. Возьми мою лошадь и поезжай дальше на ней.
Это была старая-старая кляча, едва переставлявшая ноги и трясшая головой от старости
и немощности.
Разбойники скрылись из виду, и Раниеро,
оставшись один, подошел к своему новому коню
и подумал: «Какую силу имеет надо мной это
священное пламя? Ради него я теперь должен
продолжать путь как жалкий нищий».
У него мелькнула мысль, что благоразумнее
всего было бы вернуться назад и отказаться от
неслыханного подвига. Но едва Раниеро так подумал, им овладело такое пламенное желание непременно довести начатое трудное дело до конца, что он тотчас решил ехать дальше.
Дорога по-прежнему вилась между голыми
скалами и была неприветлива.
Проехав немного, Раниеро встретил молодого пастуха с небольшой отарой овец. Овцы ползали по обнаженным холмам, и рыцарю казалось, что они едят землю.
У пастуха еще недавно было более многочисленное стадо; оно уменьшилось, когда проходили крестоносцы. Поэтому, завидев издали одного рыцаря-крестоносца, пастух подбежал к нему с явным желанием причинить какой-нибудь
вред.
Он ударил посохом по свече, которую держал
Раниеро. Рыцарь поднял светильник выше, стара-
216
ясь сохранить от ударов; он то прижимал его к себе, то отпускал, и пастуху не удалось загасить пламя. С изумлением увидел пастух, что Раниеро и не
думал защищаться и уклоняться от ударов; он даже не обратил внимания на то, что во время этой
борьбы на нем загорелся плащ; рыцарь был поглощен одной мыслью, одним желанием — охранить священное пламя свечи.
Пастух устыдился своей жестокости; он молча долго шел за Раниеро, снова двинувшимся
в путь, и в том месте, где дорога была слишком
узка и проходила над пропастью, пастух взял лошадь под уздцы и провел ее. Раниеро усмехнулся, подумав: «Этот человек, вероятно, принял
меня за благочестивого паломника, исполняющего данный им священный обет!»
Под вечер Раниеро стал встречать в пути людей. Слух о взятии крестоносцами Иерусалима
быстро долетел до самого моря, и люди толпами
устремились к священному городу. Тут были и пилигримы, долгие месяцы ожидавшие в прибрежных городах возможности двинуться на поклонение святыням Иерусалима, и войска, спешившие
на помощь крестоносцам; но больше всего было
купцов и всевозможных торговцев, которые везли освобожденному городу съестные припасы
и другие необходимые вещи.
Люди с удивлением смотрели на рыцаря, едущего задом наперед с зажженной свечой в руке.
— Это безумный! — слышалось в толпе.
Среди встречных было много итальянцев;
и Раниеро понял, что его принимают за помешавшегося.
217
Не помня себя, он соскочил с лошади и с поднятыми кулаками бросился на обидчиков. Народ
в ужасе разбегался перед ним, и вскоре рыцарь
снова остался один на дороге.
Тут только он пришел в себя и вспомнил
о свече.
«Они были правы, называя меня безумным, —
с горечью подумал он, — как мог я забыть о светильнике?»
Он с грустью оглядывался по сторонам, нигде не находя свечи. Наконец Раниеро увидел ее
в придорожной канаве, куда она упала во время
схватки. Раниеро бросился к ней. Свеча погасла,
но возле нее тлела сухая трава, зажженная священным огнем. Раниеро с радостью подумал, что
счастье ему благоприятствует, и тотчас снова зажег свечу тем же огнем.
«Было бы печально, если бы из-за моего безрассудства погибло начатое мною трудное дело», — подумал он, сел на свою клячу и поехал
дальше.
Поздно вечером прибыл Раниеро в город
Рамле и направился к постоялому двору, где обычно караваны останавливались на ночь. Дом был
невелик, и путникам приходилось ночевать вместе с животными на большом, крытом навесом
дворе, где были устроены отдельные небольшие
стойла.
Постоялый двор был полон народу, но хозяин, человек благочестивый, освободил место для
Раниеро и его лошади и накормил рыцаря и животное.
Видя, какой хороший прием оказывает ему
хозяин, Раниеро подумал: «Я начинаю пони-
218
мать, что ограбившие меня разбойники оказали мне большую услугу. Мне было бы гораздо
труднее путешествовать в образе богатого рыцаря, чем теперь, когда меня принимают за безумного».
Раниеро поставил лошадь в стойло, а сам сел
на кучу соломы и взял в руки свечу. Он решил не
спать всю ночь, чтобы как-нибудь случайно не загасло ее пламя.
Но Раниеро страшно утомился за день. Усталость взяла свое, и рыцарь крепко заснул, не будучи в силах бороться с дремой, и проспал мертвым сном до самого утра.
Проснувшись, Раниеро с удивлением заметил, что свеча исчезла. Напрасно искал он ее в соломе и повсюду — светильника нигде не было.
«Кто-нибудь подшутил надо мною, — решил Раниеро, — пока я спал, взял свечу и погасил ее».
Он старался уверить себя, что рад такому концу. Теперь он был свободен, ему не надо было думать и заботиться о том, как бы не угасло священное пламя.
Но в глубине души Раниеро ощущал какую-то
пустоту, какую-то тоску и печаль. Никогда еще
ему не было так тяжело расстаться со своей мечтой, отказаться от исполнения намеченного.
Он вывел лошадь и начал ее седлать. Когда
все было готово и он уже было собирался двинуться в обратный путь, вышел хозяин постоялого двора и подал Раниеро зажженную свечу. Он
по-франкски сказал рыцарю:
— Вчера вечером, когда ты заснул, я взял из
твоих рук эту свечу; возьми ее теперь...
219
— Ты был прав, что погасил ее, — ответил Ра-
ниеро, — я мог случайно произвести пожар.
— Я не гасил ее, — возразил хозяин, — я видел, что ты дорожишь этим огнем, и решил сохранить его. Твоя свеча горела всю ночь, ты сам можешь в этом легко убедиться: посмотри, как она
уменьшилась!
Раниеро просиял от радости. Он горячо поблагодарил хозяина и, веселый и бодрый, двинулся дальше.
IV
При выезде из Иерусалима Раниеро думал из
Яффы переплыть в Италию на корабле. Но когда
разбойники ограбили его, у него совсем не осталось денег на путешествие морем; и он решил
ехать окружным путем, посуху.
Длинной и долгой была его дорога! Из Яффы
он направился вдоль северного сирийского берега, обогнул Малоазийский полуостров и после
долгих скитаний достиг Константинополя, откуда еще оставалась значительная часть пути до
Флоренции.
Во время странствования Раниеро питался
скромными подаяниями благочестивых людей.
Чаще всего с ним делились своей простой пищей
пилигримы, во множестве путешествовавшие
к Святому Гробу Господню.
Раниеро все время пути был совсем один,
и дни его были однообразны и долги. Не с кем
было перекинуться словом, разделить тревожную мысль. Все желания и заботы его сводились
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]