Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Семантика современного русского сравнения. Лингвокультурологический анализ. Монография
.pdf
41
воссоздающих национально-культурный фон России» (Быстрова, 2001, 66).
Н.Л. Мишатина предлагает для решения вместе со школьниками целый комплекс лингвокультурологических задач, основанных на сопоставлении «разных
языковых картин мира» (Мишатина, 2008, 13). По мнению передовых учителей
и методистов, учащихся старших классов необходимо ознакомить с понятиями
языковой картины мира, языковой личности, воззрениями В. фон Гумбольдта на
взаимовлияние языка и народа и другими научными сведениями, способствуя
тем самым развитию их лингвокультурологической компетенции. И, конечно,
основой лингвокультурологической работы в средней школе должен стать анализ языкового материала, так как «выработка умения вычленять культурный
компонент значения, проникнуться мыслью о языке как хранителе культуры,
одном из условий существования нации – важнейший аспект культурологически ориентированной методики преподавания языков» (Саяхова, 1995, 9).
Лингвокультурология предполагает глубокие лексикографические исследования. Первый такой труд – это «Константы: Словарь русской культуры»
Ю.С. Степанова (2001). Автором собран, проанализирован, теоретически обобщён большой лингвокультурологический материал, причём как основные концепты Ю.С. Степанов рассматривает вечность, закон, беззаконие, страх, любовь, веру и т. п. В лингвокультурологическом словаре «Русское культурное
пространство» (2004) И.С. Брилёвой, Н.П. Вольской и др. рассматриваются такие лингвокультурологические концепты, как зооморфные образы, прецедентные имена, прецедентные тексты, прецедентные высказывания. Тем не менее,
эти исследования не могут считаться окончательными и полными на сегодняшний день, так как налицо историческая изменчивость концептов. В.М. Шаклеин
отмечает: «В российской лингвокультуре начала формироваться новая система
концептов, и причины этого формирования были значительно глубже, чем изменение экономической и политической конъюнктуры» (Шаклеин, 2006, 245).
Осмысление новых концептов, их структуры, языковой презентации, исторической преемственности и причин появления – дело будущего.
Нужно отметить, что с позиций лингвокультурологии анализируются в основном лексика и фразеология, в которых проявление элементов общественной
и национальной культуры наиболее показательно и выражено в конкретном
слове (словосочетании). При этом «семантическая структура фразеологизма в
значительно большей степени зависит от экстралингвистических факторов, чем
42
семантика отдельного слова, следовательно, во фразеологии наиболее ярко отражается своеобразие жизни и быта того или иного народа» (Икономиди, 2004,
82). Лингвокультурологическому анализу подвергаются тексты фольклорных
произведений различных жанров, к примеру, заговорное слово (Бобохидзе,
2008).
Учёные только приступили к анализу грамматических явлений в лингвокультурологическом ключе. Привлекает их внимание и категория сравнения,
культурологический потенциал которой несомненен. Целый ряд лингвистов
(Е.В. Иванцова, Т.Ф. Волкова, Е.Е. Королёва) обратились к анализу сравнительных конструкций как репрезентации языковой картины мира в диалектной речи
конкретного носителя языка. Проведя соответствующие исследования,
Е.В. Иванцова отмечает: «Совокупность сравнений дает представление о природных условиях, в которых протекает жизнь информанта, и о материальной
культуре, присущей данному социуму, позволяет судить о системе взглядов на
общество, эстетических и этических ценностей языковой личности» (Иванцова,
1999, 92-93).
Появились исследования, авторы которых рассматривают сравнительные
конструкции в качестве средства характеристики языковой личности как героя
произведения (Л.М. Вырыпаева), так и автора, создателя сравнения (С.В. Чеботарёва, Д.И. Яхина). К примеру, С.В. Чеботарёва называет сравнение «одной из
обширных, увлекательных и по своей природе одной из антропометрических
категорий» (Чеботарёва, 2006, 234) и утверждает, что «сравнительную конструкцию можно считать полноценным представителем понятия “языковая
личность”» (там же, 236), а «на примерах сравнительных конструкций можно
наблюдать типы взаимоотношений форм языка и мышления, проникать в латентные, не осознаваемые говорящим, механизмы речевой деятельности» (там
же, 237). Д.И. Яхина исследует мотивы, влияющие на использование сравнений
и метафор современной языковой личностью в разговорной речи (2008).
Появилось несколько кандидатских диссертаций, авторы которых подходят к сравнительным конструкциям с лингвокультурологических позиций.
А.В. Степанова (2006) посвятила исследование, проводимое на материале
образных сравнительных конструкций английской и американской литературы
19 и 20 вв., интертектуальной природе образа и образности. Автора интересуют
проблемы прецедентности, «особенности перехода образа из одной культуры в
43
другую в процессе межъязыковой трансляции» (Степанова, 2006, 3). М.В. Румянцева (2007) проводит лингвокультурологическое сопоставительное изучение
сравнительных конструкций в русском и немецком языке, при этом предметом
её исследования становится отражение языковой картины мира, этнокультурной
ситуации, народного менталитета в образных сравнениях, вербализации сравнениями культурно значимых концептов.
Несомненно, рассмотрение категории, проявляющейся на различных языковых уровнях: лексическом, морфологическом, синтаксическом, каковой является ФСК сравнения, способно дать максимально точную картину реализации
культурных коннотаций посредством языка.
1.4. Терминосистема, используемая в исследовании
Основным понятием, которым мы будем оперировать, является понятие
сравнения. Сравнение как логическая и языковая реалия становилось предметом исследования многих учёных, специалистов различных наук. Как категория
лингвистики, литературоведения, психологии и философии сравнение представляет собой невероятно интересный семантический и структурный объект,
воплощающий некую существующую в реальности и представленную лингвистически логическую схему сопоставления.
Толковый словарь С.И. Ожегова даёт наиболее общее, потенциально отнесённое к любой сфере исследования определение сравнения: «Слово или выражение, содержащее уподобление одного предмета другому, одной ситуации –
другой» (Ожегов, 1999, 759).
Наиболее традиционен подход к сравнению с точки зрения литературоведения, так как сравнение является одним из важнейших экспрессивных средств
языка, одним из способов осмысления действительности, и может быть предметом изучения поэтики и стилистики, выступая в качестве образной формы художественного мышления. Литературный энциклопедический словарь под редакцией В.М. Кожевникова определяет сравнение как «образное словесное выражение, в котором изображаемое явление уподобляется другому по какомулибо общему признаку с целью выявить в объекте сравнения новые, важные
свойства» (Лит. энц. словарь, 1987, 418). Исходя из этого, определяется ценность сравнения как акта художественного познания, которая состоит в том, что
44
«сближение разных предметов помогает раскрыть в объекте сравнения, кроме
основного признака, также ряд дополнительных признаков, что значительно
обогащает художественное впечатление» (там же). Сравнение – одно из наиболее распространённых изобразительных средств поэтического языка. В.П. Мещеряков называет его «простейшим видом тропа», благодаря которому «изображаемое получает большую конкретность и яркость..., предстаёт в новом ракурсе» (Мещеряков, 2000, 77).
С философской точки зрения, сравнение – один из основных способов познания мира, «познавательная операция, лежащая в основе суждений о сходстве
или различии объектов» (Филос. энц. словарь, 1983, 650). Сравнение является
важнейшей предпосылкой обобщения, логического перехода от единичного к
общему. Философский словарь под редакцией И.Т. Фролова даёт следующее
определение сравнения: «Сравнение – сопоставление объектов с целью выявления черт сходства или черт различия между ними (или того и другого вместе)»
(Филос. словарь, 1991, 432). Это определение, отражающее подход к сравнению
как к бытийной категории соотносится с приведённой выше формулировкой
словаря С.И. Ожегова. Сравнение играет большую роль в умозаключениях по
аналогии – процессах, при которых вывод о наличии черт сходства у двух или
более предметов делается на основании сравнения этих предметов. Одно из
главных требований к проводимым аналогиям состоит в том, что «аналогия
должна основываться на существенных признаках и по возможности на большем числе сходных свойств сравниваемых объектов» (Филос. словарь, 1991,
20). Простейший и важнейший тип отношений, выявляемых путём сравнения, –
это отношения тождества (равенства), которое подразумевает предельное, полное сходство сравниваемых объектов. Однако равенство всегда относительно,
так как сравниваемые объекты (предметы, понятия, идеи, высказывания) отличаются индивидуальностью и неповторимостью, а поэтому их сопоставление
связано с особенностями восприятия действительности сравнивающим индивидуумом.
Сравнительная семантика имеет глубокие психологические основы. Это
признаётся всеми лингвистами. Е.Т. Черкасова, например, называет сравнение
«собственно психологической категорией», имеющей своё формальное выражение в единицах языка (Черкасова, 1971, 225). Психологическая основа сравне-
45
ния была исследована И.М. Сеченовым, у которого сравнение предстаёт как
один из способов восприятия мира в его признаках.
Ментальные основы сравнения изучает как психология, так и психолингвистика, дисциплина, возникшая на стыке психологии и языкознания. Большой
вклад в развитие психолингвистики внёс А.А. Потебня, заложивший психологические основы изучения языка. Ему принадлежит определение ассоциации,
лежащее на пересечении лингвистики и психологии: «Ассоциация состоит в
том, что разнородные восприятия, данные одновременно или одно вслед за другим, не уничтожают взаимно своей самостоятельности, подобно двум химически сродным телам, образующим из себя третье, а, оставаясь сами собою, слагаются в одно целое» (Потебня, 1926, 98). Это определение представляется нам
исключительно точной характеристикой сравнения, так как оно отражает и двучленную структуру сравнения (субъект и объект) и расчленённость сравнительной конструкции, относительную самостоятельность её членов.
С собственно психологической точки зрения, сравнение – одна из важнейших мыслительных операций, логическая категория, играющая значительную
роль в познании человеком предметов и явлений окружающей действительности. Сравнение характеризуется психологами как элементарный процесс, с которого, как правило, начинается познание. С этим согласны и лингвисты:
«Сравнение называют элементарной моделью образной мысли, прообразом всех
экспрессивных средств» (Ваганов, 1992, 3). А.А. Потебня пишет: «Самый процесс познания есть процесс сравнения» (Потебня, 1926, 130). Универсальное, на
наш взгляд, определение психологической сути сравнения: «Сравнение – мыслительная операция, основанная на установлении сходства и различия между
объектами» (Гамезо, 1999, 173). Способность сравнивать можно воспринимать
как благо, которым мы наделены от природы, так как «невозможность установить сходство порождает угрозу для функционирования любого организма»
(Фрумкина, 2001, 91).
Сравнение как мыслительная операция тесно связано с воображением. Думается, что в основном и наиболее интересном виде сравнений – образных
сравнениях – именно воображение мыслящего индивидуума играет определяющую роль в выборе объекта сравнения и установлении признака сходства предметов. В.М. Гамезо отмечает: «И мышление, и воображение возникают в проблемной ситуации, мотивируются потребностями личности...» (Гамезо, 1999,
46
187). Это утверждение имеет большое значение для осознания психологической
сути сравнений в художественных текстах. Если именно потребности личности
мотивируют сравнение, то становятся понятными наблюдаемые различия в использовании разными авторами сравнительных конструкций, и встаёт вопрос о
необходимости осознать природу этих отличий.
Психологи утверждают отсутствие полного сходства в окружающем мире,
что отличает психологическую трактовку сравнения от приведённой выше философской. Р.М. Фрумкина замечает: «Хотя мы ежеминутно, сами того не подозревая, имеем дело со сходствами и различиями..., в окружающем нас мире не
существует сходства «вообще», сходства как такового» (Фрумкина, 2001, 65).
Таким образом, именно конкретная языковая личность со своей субъективной
системой восприятия, анализируя объекты реальной действительности, решает,
похожи или нет предметы, звуки, цвета, ощущения и т. п. Данное утверждение
имеет большое значение для понимания особенностей и роли в тексте языковых
сравнений, помогает осознать истоки различий, наблюдаемых в структуре и семантике сравнений разных авторов.
С точки зрения языкознания, сравнение – это явление языка, базирующееся
на сопоставлении по сходству и различию разнообразных свойств, качеств и
признаков отдельных предметов и явлений внешнего мира. Сравнение рассматривается лингвистами как синтез лексико-семантического и структурнограмматического. Е.А. Некрасова называет сравнение «средством художественного словопреобразования» (Некрасова, 1977, 278), воспринимая его не просто
как на языковую единицу, но в первую очередь как на составляющую текста.
Говоря о языковой интерпретации мыслительной категории сравнения,
языковеды, вслед за А.В. Бондарко и Н.А. Слюсаревой, всё чаще предпочитают
термину «сравнение» термин «компаративность», последний из которых понимается значительно шире первого. Н.А. Слюсарева, в частности, даёт следующее развёрнутое толкование данного понятия: «Определение разной степени
качества предметов, явлений, самих качеств, действий, процессов, состояний, т.
е. универсально-мыслительная категория градации признака по интенсивности в
языке выступает в виде универсально-языковой категории компаративности»
(Слюсарева, 1986, 179). А.В. Бондарко вообще говорит о наличии в русском
языке двух различных ФСП – компаративности (моноцентрического с центром – категорией степени сравнения прилагательных и наречий) и сравнения
47
(полицентрического) (Бондарко, 1984, 61-62). Мы будем использовать эти термины как синонимичные в широком значении понятия, не считая целесообразным делить ФСК сравнения на две разные по устройству группы разноуровневых единиц, рассматривая все средства выражения сравнительной семантики
комплексно под обозначением «функционально-семантическая категория».
Необходимо также определить терминологию для структуры сравнительных конструкций. Мы считаем удобным применять ставшие традиционными
термины, отражающие трёхчастное построение сравнения. В.П. Мещеряков
называет их следующим образом: «1) то, что сравнивается, – субъект сравнения,
2) то, с чем сравнивается, – объект сравнения, 3) признак, по которому сравнивается, – основание сравнения» (Мещеряков, 2000, 78). В эксплицитных синтаксических конструкциях, кроме того, выделяют оператор – связующий элемент
(Абсаматов, 1997, 6). Мы будем придерживаться данной терминологии (называя
субъект, кроме того, предметом сравнения, а объект – образом), хотя в лингвистике есть и другие способы называния составляющих сравнительную конструкцию компонентов. М.И. Черемисина предлагает для обозначения того, что
сравнивается, термин «референт сравнения», того, с чем сравнивается, –
«агент», для связующего элемента – термин «показатель сравнения» (Черемисина, 1976). Термины, предложенные В.П. Мещеряковым, не новы в лингвистике, аналогичные обозначения встречаем в «Литературном энциклопедическом
словаре» (1987, 418), а также в работах Е.А. Некрасовой, С.Б. Абсаматова и других исследователей. Эти термины представляются нам наиболее удобными, в
силу своей краткости и точности.
Интересно мнение о структуре сравнения Е.Е. Королёвой: «Сравнение как
познавательная категория складывается из пяти компонентов: 1) того, что сравнивается (непознанный объект), 2) того, с чем сравнивается (познанный объект,
компаративный образ, эталон сравнения), 3) основания сравнения (то общее,
что их объединяет, модус сравнения), 4) языковых средств выражения сравнительных отношений, 5) языковой личности, осуществляющей речетворческую
деятельность и устанавливающей факты сходства и несходства» (Королёва,
2003, 155). Как видим, к уже названным выше традиционно выделяемым компонентам структуры она добавляет пятый – языковую личность, таким оригинальным способом подчёркивая антропоцентрический подход к анализу сравнительных конструкций.
48
Сравнения, где имеются в наличии оператор и основание сравнения, в
лингвистике принято называть эксплицитными, это сравнительные придаточные, сравнительные обороты; сравнения, где опущены (формально не выражены, но подразумеваются) основание сравнения и/или оператор, называют им-
плицитными, это сравнения в форме приложения, сказуемого, творительного
падежа и др. конструкции (Тулина, 1973, 51). По замечанию С.Б. Абсаматова,
«эксплицитно или имплицитно эта троичная структура (субъект, объект и оператор – М. К.) незыблема для раскрытия понятия сравнения в широком философском толковании этого слова» (Абсаматов, 1997, 7).
Кроме того, в исследованиях категории сравнения последних лет распространился термин «парадигма образов», объединяющий субъект и объект
сравнения в единое целое. Автор термина, Н.В. Павлович, даёт ему следующее
определение: «Парадигма образов – это инвариант ряда сходных с ним образов,
который состоит из двух устойчивых смыслов, связанных отношением отождествления» (Павлович, 2004, 14). Образная парадигма представляет сравнение
как линейный акт сопоставления, при котором сравниваемое (субъект) и то, с
чем сравнивается (объект), находятся в тесной ментальной и эмоциональной
связи, обусловливая друг друга, демонстрируя устойчивый характер взаимодействия, основанный на семантической общности. Мы признаём данный термин
очень ёмким, удобным в использовании и при необходимости будем к нему
прибегать.
Основными понятиями функциональной лингвистики являются понятия
функционально-семантической категории (ФСК) и функционально-семантического поля (ФСП).
По определению А.В. Бондарко, «функционально-семантическое поле –
система разноуровневых средств данного языка (морфологических, синтаксических, словообразовательных, лексических, а также комбинированных – лексикосинтаксических и т. п.), взаимодействующих на основе общности их функций,
базирующихся на определённой семантической категории» (Бондарко, 1998,
566-567). Таким образом, языковые единицы изучаются не только в направлении от формы к значению, но и от значения к форме. ФСП «представляет собой
двустороннее (содержательно-формальное) единство, охватывающее конкретные средства данного языка со всеми особенностями их формы и содержания»
(Бондарко, 1998, 567).
49
Понятие «функционально-семантическая категория» используется как параллельный термин и при этом «подчёркивает семантико-категориальный аспект того же предмета исследования» (Бондарко, 1998, 567).
Антропоцентрический подход, представляющий собой одно из основных
направлений современной науки о языке, вытекает из понятия антропоцен-
тризма. Как философское понятие антропоцентризм определяется как «позиция, согласно которой человек является центром и высшей целью мироздания»
(Философия: Энц. сл., 2004, 53). Интересно, что определение антропоцентризма,
представленное в толковом словаре, аналогично приведённому выше философскому: «Воззрение, согласно которому человек есть центр и высшая цель мироздания» (Сл. совр. рус. лит. яз., 1991, 198). Антропоцентризм стал одним из ведущих направлений лингвистических исследований на рубеже XX–XXI веков,
при этом антропоцентрический подход состоит в том, что все языковые явления
рассматриваются с точки зрения человека, выражения его идей, отражения его
менталитета, чувств, мыслей, воззрений и т. д.
Апеллирование к лингвокультурологическому подходу при анализе ФСК
сравнения требует дать точную трактовку лингвокультурологии. Согласно
определению В.А. Масловой, «лингвокультурология – это наука, возникшая на
стыке лингвистики и культурологии и исследующая проявления культуры
народа, которые отразились и закрепились в языке» (Маслова, 2004, 28). По
мнению В.В. Красных, «лингвокультурология – дисциплина, изучающая проявление, отражение и фиксацию культуры в языке и дискурсе» (Красных, 2002,
12). Среди определений, встречающихся в научной литературе, наиболее удачным нам кажется данное В.В. Воробьёвым: «Лингвокультурология – комплексная научная дисциплина синтезирующего типа, изучающая взаимосвязьвзаимодействие культуры и языка в его функционировании и отражающая этот
процесс как целостную структуру единиц в единстве их языкового и внеязыкового (культурного) содержания при помощи системных методов и ориентации
на современные приоритеты и культурные установления (система норм и общечеловеческих ценностей)» (Воробьёв, 1997, 36-37).
Определений понятия «культура», по подсчётам учёных, более двухсот
пятидесяти. Синтезируя различные определения феномена культуры, В.Н. Телия предлагает рассматривать её «как результат (и бесконечный процесс) самопознания и самосознания человека, осознающего себя как личность в макро- и
50
микрокосме, в социальной и духовной сферах личностного и надличностного
бытия» (Телия, 2005, 9). Интересна трактовка, которую дают В.И. Тхорик,
Н.Ю. Фанян: «…Это специфический способ организации и развития человеческой жизнедеятельности, представленной в продуктах материального и духовного труда, в системе социальных норм и учреждений, в духовных ценностях, в
совокупности отношений людей к природе, между собой и к самим себе» (Тхорик, 2005, 246-247). Оригинально определение В.Ю. Троицкого: «Культура в
моём понимании – состояние сознания, бытие, творчество и результаты творчества, подтверждающие духовно-человеческое в человеке» (Язык и культура,
2007, 9). Культура воспринимается в широчайшем этнографическом смысле как
система идей, традиций, образ жизни, видение мира, национальный характер,
менталитет. Без культурных коннотаций не может существовать ни одно слово
языка. В целом понимание сущности культуры в современной науке изменилось: «В последнее время многие учёные обращаются к проблемам культуры,
подчёркивая её явно антропологический характер, определяют культуру через
личность, коллектив и человеческую деятельность» (Смирнова, 1995, 59).
Чтобы пользоваться при анализе ФСК сравнения лингвокультурологическим подходом, необходимо раскрыть понятия языковой личности, языковой
картины мира, ментальности, менталитета и т. п., так как объектами лингвокультурологии являются, с одной стороны, язык и культура, с другой – человек,
создающий культуру и пользующийся языком.
Как отмечает А.А. Кутузов, понятие (концепт) «языковая личность» является основополагающим при антропоцентрическом подходе в языкознании
(Кутузов, 2008, 154). При этом понятие языковой личности, сформулированное
ещё академиком В.В. Виноградовым, долгие годы не было востребовано. Оно
обретает в наше время новую жизнь, выводит на новую проблематику в лингвистике. Возрождение понятия «языковая личность», наполнение его новым
смыслом связано в первую очередь с исследованиями Ю.Н. Караулова. Намечая
задачи и перспективы изучения русской языковой личности, ученый, в частности, пишет: «Под языковой личностью я понимаю совокупность способностей и
характеристик человека, обусловливающих создание и восприятие им речевых
произведений (текстов), которые различаются а) степенью структурно-языковой
сложности, б) глубиной и точностью отражения действительности, в) определенной целевой направленностью» (Караулов, 1989, 3).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]