Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Семантика современного русского сравнения. Лингвокультурологический анализ. Монография
.pdf
91
4. Имена киноактёров. Чаще для разнообразных ассоциаций выбираются
актёры зарубежного кино: Бельмондо, Стивен Сигал, Мерилин Монро, Бриджит
Бордо, Ален Делон, Анджелина Джоли и др. Активная апелляция к ним неудивительна в силу распространённости киноискусства вообще, его прочного положения в нашей жизни и популярности именно зарубежного кино. Киноактёры
становятся идеалами красоты, силы, поведения; нередки сравнения с признанными красавицами и красавцами кино с целью подчеркнуть внешнюю привлекательность субъекта сравнения, но встречаются и шутки по поводу идеалов
красоты: – Доктор, вы обещали, что я после операции буду похож на Алена Делона… – Правильно! Он теперь тоже старый, больной человек! (анекдот).
Часто киноактёр сливается со своими персонажами, смешивается с ними.
Говорящий сравнивает кого-либо не с самим актёром, а с сыгранными им киногероями, но использует в сравнении имя артиста, например: Ты крутой, Жень,
прям как этот… Стивен Сигал (т/с «Счастливы вместе»).
5. Имена деятелей шоу-бизнеса – продюсеров, музыкантов, певцов, свет-
ских львиц, дизайнеров: Алла Пугачёва, Лев Лещенко, Сергей Пенкин, Александр Розембаум, Николай Басков, Сергей Зверев, гр. «Тату», Дана Борисова,
Кристина Орбакайте, Дэвид Коперфильд, Бритни Спирс, Майкл Джексон и т. п.
Находясь на виду, эти личности составляют часть современной культуры, эпатируют публику, привлекают к себе внимание любыми способами, поэтому реализация данных имён в сфере сравнения может быть оценена как показатель их
популярности. Но и здесь языковая личность даёт понять, что не является безропотным потребителем масс-культуры, относится к популярности шоуличностей критически, с насмешкой. Это проявляется в юмористическом характере большей части создаваемых сравнений, например: Мы, Настя, с вами бу-
дем как «Тату» в возрасте (т/п «Без комплексов», Лолита).
Примыкают к данной группе имена артистов эстрады: Петросян, Елена Воробей и под., например: Иногда ты спишь с настолько мученическим видом, как
будто бы там тебе выступает Елена Воробей (ж. «Cosmopolitan»).
Интересно, что среди имён музыкантов, певцов нередки имена серьёзных
зарубежных артистов: Джон Леннон, Элвис Пресли, Паваротти, Монсерат Кабалье, Мирей Матье и др. Например, если нужно показать с помощью сравнения, что герой прекрасно поёт, выбирается образ классического зарубежного
исполнителя: Поёт, поёт, как Монсерат Кабалье!.. (т/с «Большие девочки»).
92
Однако эти имена символизируют не только хорошее пение, встречаются и другие основания сравнения, не всегда, кстати, полностью ясные, требующие определённых фоновых знаний: А мы лежали голые в постели, / Как Леннон с Йоко,
воплощая знамя (п. гр. «ДДТ»).
6. Имена спортсменов: Иван Поддубный, Шумахер (кстати, неизвестно, да
и неважно, какой именно из братьев), Иван Валуев, Коряка и др. Излюбленным
именем из мира спорта является Шумахер как символ скорости, например: В
ходунках он просто как Шумахер двигается (т/п «Пока все дома»). Часто для
говорящего важны не столько достижения спортсмена, сколько его популярность, именно она становится причиной прецедентности.
7. Имена политических и общественных деятелей: Фидель Кастро, Сад-
дам Хусейн, Мать Тереза, Чубайс, Шойгу и др. По обращению в сравнениях к
политикам можно судить об их популярности: Мы придумали план, / Прямо как
Саддам (п. гр. «Дабац»); Романтик-экстремал? Это, наверное, кто-то вроде
Шойгу (с/м С. Рожковой).
8. Имена из сферы искусства (личные имена и названия произведений ис-
кусства): Ван-Гог, Дали, Станиславский, Плисецкая, «Чёрный квадрат» Малевича, врубелевский Демон, Венера Милосская и т. п. Сравнения с данными образами указывают на некоторую элитарность своего создателя, так как в наше
время знание искусства – уже признак необычности языковой личности, её выделения из общей массы. Например: …И мир как злые сны Дали (п. гр. «ДДТ»).
Нередко юмористическое, с необычной мотивацией использование данных образов, например: – Такие женщины как Венера Милосская. – В смысле – безру-
кие? – В смысле – хороши на расстоянии (т/с «Всё смешалось в доме»).
9. Исторические имена (не только личные): Сфинкс, мумия, Нефертити,
Пётр Первый, Суворов, Наполеон, Ленин, Троцкий, Гестапо, гладиатор, фараон,
фашист, плантатор и др. Имя может быть не конкретным, а собирательным,
символизирующим что-либо, например, безграничную власть: …Полномочия
президента больше, чем у советского генсека и египетского фараона (Г. Зюганов, инт.).
Деидеологизация современного восприятия проявляется в выделении при
апелляции к некогда идеологическим образам не политических, а внешних качеств: Такой молодой, а все волосы уже порастерял. На дедушку Ленина похож
(т/п «Малахов+»). Часто использование при создании сравнительных конструк-
93
ций символов, значимых в советскую эпоху может быть оценено как элемент
«карнавальности»: Марина плоская, как доска почёта (г. «Моя весёлая семейка»); Я уже тут как Зоя Космодемьянская: замёрз совсем (т/с «Агент национальной безопасности»); И сразу появится моя подруга Верка, которая будет
меня пытать, как фашисты Молодую Гвардию (т/с «Моя прекрасная няня»);
Она вошла к нему и… разинула рот, как Родина-Мать на Мамаевом кургане
(Л. Соболева. Будет ночь – она вернётся…). В большинстве случаев такие сравнения позволяют себе авторы молодые, успевшие в новой обстановке отказаться от старых идеалов и, к сожалению, не успевшие приобрести новых. Людям
старшего поколения видеть и слышать такие сравнения, в разной степени
наполненные подтруниванием и даже глумлением над историческим наследием
Родины, несомненно, больно.
В 99 % случаев субъектами сравнения с прецедентными именами являются
люди, что демонстрируют примеры, приведённые выше. Ничего удивительного:
представить сравниваемый субъект с помощью популярного имени всем известного персонажа очень заманчиво, образ получается ярким, зрелищным, несмотря на то, что обычно характер образности создаваемых сравнительных конструкций невысок, чаще это простые сопоставления.
Прецедентные ситуации также стали объектами сравнения в современном
русском языке. Они включают набор представлений о наиболее знакомых языковой личности исторических, политических, культурных ситуациях. Прецедентные имена и ситуации, как и прецедентные тексты, зафиксированы в сознании носителей языка и являют собой готовые интеллектуально-эмоциональные
блоки, стереотипы, марки для сравнения, которые помогают человеку ориентироваться в ментальном и вербальном пространстве.
В анализируемом материале наблюдаем апелляцию языковой личности к
следующим прецедентным ситуациям:
1. Исторические события. Анализ апелляций к историческим ситуациям
может дать представление о том, насколько знает и любит историю современный носитель русского языка. Естественно, в сравнениях чаще фигурируют
наиболее знаменитые исторические эпизоды, например: – Сжечь на костре?
Как Джордано Бруно? – Юрка взглянул на англичанина с любопытством
(Б. Акунин12. Детская книга); Ипотека – такая штука, как монголо-татарское
12
Признан Минюстом России лицом, выполняющим функции иностранного агента.
94
иго (т/п «КВН»); Этот город застрял во времени, / Как «Челюскин» во льдах (п.
А. Макаревича).
Однако апелляция к не очень известным, требующим фоновых знаний историческим фактам тоже наблюдаются: Мы уже сейчас видим, как лейтенанты
Путина, как сыновья Чингисхана, начинают драться за власть (т/п «Времена»); Я вроде Петра Первого, – усмехнулся Стар, поймав удивлённый взгляд
гостя. – В личной жизни излишеств не признаю (Б. Акунин13. Долина Мечты).
Такие сравнения обычно не затрудняют процесс понимания, значение эпизода
становится понятным из контекста. Их даже можно расценивать не только как
проявление личных исторических познаний говорящего, но и как стремление
расширить исторический кругозор слушающего.
Часто наблюдается юмористическая трактовка исторических эпизодов,
например: На работу пошёл с такой неохотой, как Джордано Бруно за дрова-
ми (с/м С. Ещенко); Оказывается, велосипеды, как панфиловцы, погибая, губят
всё вокруг (г. «Весёлая семейка»).
Неисчерпаемый источник прецедентных ситуаций для сравнения – Великая
Отечественная война, многие эпизоды которой даже играют роль символов.
Благодаря усилиям современной пропаганды, об этой войне многое известно не
только представителям старших поколений, но и молодёжи, поэтому молодые
люди с готовностью и даже удовольствием к ней апеллируют: Ну что расслаби-
лись-то? Как немцы в сорок пятом (т/п «КВН»); Мой любимый цвет, красный,
как знамя над Рейхстагом (т/с «Кто в доме хозяин?»).
Иногда историческая ситуация не обрисовывается полностью, но угадывается. К примеру, многочисленные сравнения с образом партизана отсылают к
отечественным войнам (в первую очередь, Великой Отечественной), давшим
примеры героического молчания партизан под пытками. Поэтому сравнение
«молчит как партизан» стало устойчивым: Ты глянь на него, молчит как партизан! (х/ф «Нежный барс»).
Особенно активно апеллирует говорящий к тем историческим фактам, которые поддерживаются киноверсиями, например: …Банк… издал прощальный
гудок и «Титаником» пошёл ко дну (О. Маркеев. Чёрная луна).
13
Признан Минюстом России лицом, выполняющим функции иностранного агента.
95
2. Ситуации из сферы искусства, например, система формирования ак-
тёрского мастерства Станиславского: Бабуля обожает сериалы, а дед, как режиссёр Станиславский, кричит в телевизор: «Не верю!» (т/п «Сегодня»).
Вся структура прецедентных феноменов, используемых в образной сфере
ФСК сравнения, представлена нами в виде схемы в Приложении 4.
Упоминание прецедентного феномена – это игра, похожая на загадывание
и разгадывание, и чаще всего её участниками становятся авторы и адресаты текстов масс-медиа. Направленный на большое число адресатов, потенциально – на
всех, текст масс-медиа не должен содержать непонятных, неясных образов и ассоциаций. Например: Надо ехать и брать их всех вместе, как в кино! (т/с «Возвращение Мухтара»); Стану старая, как старуха Шапокляк, выйду замуж за
какого-нибудь крокодила и рожу себе Чебурашку (т/с «Моя прекрасная няня»);
У нас страсть как в мексиканском сериале, кино надо снимать (т/п «Без ком-
плексов»).
Журналисты дружно и с удовольствием эксплуатируют такие ПТ, как советские художественные фильмы: Следователям это происшествие скорее
напоминает кадры из кинофильма «Гараж» (т/п «ЧП»); Уже час здесь торчим,
как два тополя на Плющихе (т/с «Саша и Маша»); Значит, ты веришь в справедливость, как Деточкин? Кино насмотрелся? (т/с «Агент национальной без-
опасности»); Улыбается, как Огурцов из «Карнавальной ночи» (Т. Устинова,
инт.). Данные образы базируются на общеязыковом культурном багаже россия-
нина, свободно извлекаются авторами из этого багажа в полной уверенности,
что ассоциация будет понятна каждому слушателю или читателю. В известной
степени существование данной общей для всех образной базы демонстрирует
национальное единство.
Сравнения с объектами из мира кино, сериалов, шоу-бизнеса не только отсылают к набору узнаваемых ПФ, но и выявляют социальные пристрастия авторов масс-медиа текстов. Среди излюбленных журналистами образов этого ряда
можно назвать объекты «кино», «фильм ужасов», «боевик», «сказка», «голливудская звезда» и под. Например: Дорога – часть нашей жизни, иногда меняю-
щая её, как в сказке… (г. «Комсомольская правда»).
Апеллируя к ПТ, автор не всегда имеет возможность высказать свои собственные пристрастия, продемонстрировать знания и представления, которые
выделили бы его на фоне адресата речи. Однако ему никто прямо не запрещает
96
использовать непонятные «среднему» зрителю (читателю) образы, и здесь мы
видим яркую возможность воздействия журналиста на сознание реципиента, которую порой можно оценить даже как попытку расширения кругозора языковой
личности, повышения её культурного уровня. Например: Его история как новая
версия романа «Прощай, оружие» (т/п «ЧП»); Передо мной человек, который,
словно Пигмалион, взял себе молодую жену и хочет слепить тот образ, который будет ему удобен (т/п «Модный приговор»); – Второй раз дом обхожу и,
как у Пушкина… – Это как? – Народ безмолвствует (т/с «Возвращение Мухта-
ра»). Эти примеры демонстрируют отсылку к произведениям, читаемым не всеми, образцам отечественной и зарубежной высокоинтеллектуальной классики,
при этом не называются все составляющие полного наименования прецедентного текста (автор + название), что ещё больше усложняет разгадывание образа и
его основания.
В современных условиях, на фоне катастрофически снизившегося, особенно в среде молодёжи, уровня культуры, можно высоко оценить отсылку не
только к классическим произведениям, не читаемым «средним» россиянином,
как в примерах выше. Радует обращение даже к, казалось бы, всем известным
литературным произведениям. Например: Как она приговор зачитывала! Стоя-
ла стройная, как берёзка есенинская (т/с «Любовь как любовь»); Только не надо
нас жалобить, а то как Сонечка Мармеладова из Достоевского… (т/с «Убой-
ная сила»). Есть произведения, авторы, сцены, обращение к которым при сравнении стало устойчивым, как, к примеру, немая сцена в финале пьесы «Ревизор» Н.В. Гоголя: Говорят, что прошедший через огни и воды доктор В. Ро-
шаль и многие другие замерли в позе, напоминающей финальную сцену гоголевского «Ревизора» (г. «Правда России»); Немая сцена, как по Гоголю (с/к); С открытым ртом, как в финале «Ревизора», стоят члены комиссии (Б. Алибасов,
инт.). Как бы ни был прост и узнаваем образ, в любом случае, он требует интеллектуальных усилий: размышления, угадывания, извлечения из памяти когда-то
прочитанного, где-то изученного.
При использовании прецедентных текстов из набора школьной программы
авторы нередко циничны, словно из протеста к излишнему интересу и вниманию к данным авторам и текстам, которые вынуждены были проявлять в
школьные годы. Например: Миша он как Пушкин, чёрный, но русский (т/с «Детективы»); Если будешь подходить к делу, как Анна Каренина к паровозу, у тебя
97
будут большие проблемы (т/с «Кодекс чести»); Да перестань смотреть на меня, как Анна Каренина на паровоз (т/с «Агент национальной безопасности»).
Впрочем, юмористические комментарии на грани цинизма встречаются и по отношению к произведениям не из школьной программы: Это элементарно, как
Ватсон (т/п «Москва: инструкция по применению»).
В тех случаях, когда образы сравнений связаны с литературными ПТ,
наблюдаем также намеренно неточное представление литературных фактов,
нацеленное на высмеивание невысокого культурного уровня современного носителя языка. Например: – Так, запомни, меня зовут Филипп, как Киркоров. Тебя Герасим. – Как Муму? (т/с «Убойная сила»). Если мы в состоянии подшучи-
вать над теми, кто не знает, как связаны литературные герои Герасим и Муму,
то это может быть показателем стремления развить вкусы, расширить знания
адресата речи.
Анализ источников прецедентности в образной сфере ФСК сравнения позволяет увидеть их динамику, о которой очень точно пишет Е.А. Нахимова: «Если XIX в. начинался с активизации прецедентных феноменов, восходящих к античности, в XX в. максимально активными были прецедентные феномены, восходящие к русской классической литературе, то в наступившем веке закономерно ожидать активизации новых сфер-источников. Все отчетливее в массовой
коммуникации прослеживается тенденция к сокращению аллюзий, ориентированных на знакомство с текстами классической литературы, и активизации отсылок к максимально простым и общедоступным источникам прецедентности»
(Нахимова, 20071, 108).
Учитывая, что масс-медиа – это наиболее свежий источник информации о
культуре общества, социальных процессах, о языке в его развитии, динамике, в
его самых живых проявлениях, то важно рассмотреть случаи как определённых
культурных потенций в выборе объектов сравнительных конструкций, так и
языковой несостоятельности некоторых авторов. Среди литературных образов,
сконструированных на основе прецедентных текстов, встречаются, к сожалению, просто неудачные, не продуманные, не выверенные с учётом контекста,
субъекта сравнения и т. п. К примеру, литературные образы могут звучать неясно: Саша, что вы, как лорд Байрон? Идите к столу (т/с «Бригада») – непонятно, почему проведена ассоциация героя с лордом Байроном, каково основание
данного сравнения (гордый, как англичанин? надменный? стеснительный?);
98
Это как в сказке Шварца – всё для вас (т/п «Без комплексов») – неясно, о какой
именно сказке идёт речь, как она связана с описываемой ситуацией. Литературные образы могут быть ничем не мотивированы: Я, как Маугли, выросла в лаборатории со своим отцом, учёным (т/п «Программа максимум») – с учётом при-
ведённого основания сравнения образ Маугли выглядит несколько странно. Ещё
один схожий пример: Ты, как Пушкин в Михайловском, значки собираешь. Стихи ещё не пишешь? (т/с «Убойная сила») – получается, что Пушкин в Михай-
ловском собирал значки.
Стремящийся разгадать образ, понять его мотивировку читатель или слушатель остаётся разочарованным и даже обиженным, и неужели именно такова
была цель журналиста при создании, к примеру, такого сравнения: Может,
Владимир Пресняков – младший как тот Гоголь, у которого вовсе совести
нет? (г. «Моя весёлая семейка»). В таких случаях лучше не привести никакой
ассоциации вообще, чем создать неясный, незаконченный, не имеющий логического продолжения в сознании адресата речи образ. Иногда неверно подобранный ПТ не только разрушает образный строй конструкции, но и перечёркивает
всё сказанное выше журналистом: И пятьдесят лет прожили, как Ромео и
Джульетта (д/ф «Игорь Кириллов») – шекспировскую историю любви этой
пары знает каждый, поэтому идеализация их «долгой и счастливой» жизни
представляется по меньшей мере странной.
Выбор ПФ в качестве объекта сравнения чаще всего обусловливается
стремлением сделать высказывание более ярким, привлечь к нему зрителя или
слушателя. Этому часто способствуют и цинизм фразы, и юмористическая
окраска, и неожиданность ассоциаций. С той же целью в сравнениях упоминаются известные в шоу-бизнесе личности, например: Да с твоим папой тебе
геометрия нужна, как Розенбауму фен (т/с «Моя прекрасная няня»); …И Игорь
бы на ветру, как Сергей Зверев, качался (т/п «Сам себе режиссёр»).
Привлечь внимание можно также созданием контрастного звучания образа
сравнения и всего высказывания, например: Вы как добрый дядя Айболит: ко-
нечности ломаются, как правило, не одна (т/п «Без рецепта»). Образ доктора
Айболита связан в сознании обычного человека с доброй сказкой, здесь же прямо противоположное, оксюморонное употребление, создающее одновременно
юмористическое звучание фразы и ассоциацию с образом врача-садиста, также
имеющимся в сознании зрителя.
99
Хочется также отметить, что достаточно часто образ сравнения, использованного в языке масс-медиа, связан с теми же масс-медиа: Судебное заседание
транслируется в прямом эфире и напоминает реалити-шоу (т/п «Сегодня»);
Сначала реклама, а потом они соединятся. Как в сериале (т/п «Без комплек-
сов», Лолита); Что ты скис, как кефир «Домик в деревне»? (т/п «Кривое зеркало»). Налицо некая метафункция сравнительных конструкций, сравнение с самими собой как проявление наиболее доступных для журналиста знаний, пристрастий. Во-первых, образ, связанный с телевидением, кино, шоу, понятен и
приемлем для автора текста. Во-вторых, представляя этот образ в речевом произведении, автор подсознательно создаёт рекламную отсылку. Возможно, так
проявляется выработанный большинством журналистов в современных условиях навык скрытой рекламы и саморекламы. Это предположение подтверждается
примерами, в которых реклама становится явной: Бодрит (коктейль – М. К.) как
«Утро на ТНТ» (т/п «Утро на ТНТ»).
Данные о частотности появления в сравнительных конструкциях культурных знаков разного происхождения позволяют заметить, что основные в культурном фонде современной языковой личности – явления, относящиеся к художественной литературе, кино и телевидению, при этом преобладают последние,
что может даже свидетельствовать о частичной утрате связей с богатым культурным фондом русского языка.
Отслеживание изменений в концептосфере – одна из задач современной
лингвистики. Сравнительные конструкции, как живой образный материал, позволяют наблюдать динамику концептуальной системы, которая и будет раскрыта нами в последующих параграфах.
2.3. Традиционные средства выражения категории сравнения,
их варьирование на современном этапе развития русского языка
Наличие в структуре ФСК сравнения устойчивых компаративов, несомненно, одно из культурных и языковых достоинств анализируемой категории.
Именно в устойчивых оборотах наиболее ярко проявляется культуронесущая
функция ФСК сравнения. С.Г. Тер-Минасова отмечает: «Язык – сокровищница,
кладовая, копилка культуры. Он хранит культурные ценности – в лексике, в
грамматике, в идиоматике, в пословицах, поговорках, в фольклоре, в художе-
100
ственной и научной литературе, в формах письменной и устной речи» (ТерМинасова, 2000, 14). Устойчивые сравнения представляют собой сгусток культурной информации, позволяют сказать многое, экономя языковые средства и в
то же время максимально глубоко, точно, ярко, национально специфично.
Изучению устойчивых сравнений посвятили свои исследования многие
лингвисты: З.А. Божеева, Л.А. Лебедева, В.А. Маслова, В.М. Огольцев и др.
В.А. Маслова относит устойчивые сравнения к эталонам. Она пишет, что
«…эталон – это сущность, измеряющая свойства и качества предметов, явлений,
объектов. Эталон на социально-психологическом уровне выступает как проявление нормативных представлений о явлениях природы, общества, о человеке, о
их качествах и свойствах. Эталон содержит в себе в скрытом виде предписания,
он влияет на избирательность и оценку» (Маслова, 2004, 44). Как примеры эталона В.А. Маслова приводит выражения: здоров как бык, глаза красивые, как у
коровы (эталон красоты у киргизов); толстый, как бочка, глуп как валенок, весел как птичка, злой как волк, собака. Эти эталоны отражают не только нацио-
нальное мировидение, но и национальное миропонимание, поскольку они являются результатом собственно национально-типического соизмерения явлений
мира. Эталоны – это то, в чем образно измеряется мир (Маслова, 2004, 44).
Устойчивые сравнения, в том числе фразеологические, с объектами, проверенными временем, в современном русском языке используются достаточно часто. В анализируемом нами языковом материале их количество составляет
22,5 %.
Среди наиболее часто встречающихся образов можно назвать:
– сидеть (тихо) как мышка (мышонок) (22): Я сидел как мышонок пока гол
не забили (т/п «Смак», В. Третьяк);
– влюбиться как мальчишка (20): Да, я, действительно, влюбился в вас как
мальчишка (т/с «Понять. Простить»);
– липнут как мухи (19): Азербайджанские угонщики как мухи липнут к
подмосковным гаишникам (г. «Московский комсомолец», А. Грачёва);
– притягивать как магнит (14): Научитесь быть родной. И когда вы
научитесь, мужчины потянутся к вам просто как магниты (т/п «Модный при-
говор», А. Шарапова) и др.
При этом в образной парадигме человек – животное клишированность,
устойчивость образов проявляется сильнее. Можно обозначить следующие
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]