Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Семантика современного русского сравнения. Лингвокультурологический анализ. Монография
.pdf
121
на неприступные блокпосты, окопались две секретарши… (Б. Акунин15. Алтынтолобас). В этом случае заимствованное слово не действует обособленно, а
вступает в тесные смысловые связи со всем описанием, в сравнении, приведённом выше, к примеру, создавая параллель между комнатой секретарей и военным объектом.
5. Преувеличение, гиперболизация описываемого явления, что вообще не-
редко встречается при конструировании сравнений, но гораздо легче достигается с помощью новых образов, а значит, заимствованных слов: Зелёные глаза
смотрели как два лазера (Ю. Никитин. Человек с топором); Быстродействие
его мозгов можно было сравнить разве что с быстродействием «Пентиума»
последнего поколения (Т. Устинова. Миф об идеальном мужчине).
6. Средствами речевой характеристики героев становятся заимствованные
слова в художественных произведениях. Автор, создавая образ, с помощью точного сравнения подчёркивает профессиональную деятельность героя, его увлечения, нашедшие отражение в образной системе речи данной языковой личности. Например: Это не квест, сказал он себе. Проиграешь – рестарта не будет
(Б. Акунин16. Внеклассное чтение) – такое сравнение для точного описания сути
сложной жизненной ситуации мог смоделировать только герой, увлечённый
компьютерными играми так, как Николас Фандорин в названном романе.
Проблема понимания – основная при использовании заимствованного слова. Вопросами понимания текста занимается психолингвистика. Ю.А. Сорокин
пишет: «Проблемы восприятия и понимания реципиентом любого текста, начиная от научного и кончая художественным, выяснение признаков того или иного текста, релевантных для потребителя знаковой продукции, <…> адекватность
восприятия текста реципиентами, – все эти вопросы весьма существенны для
оптимального управления информационными процессами социума» (Сорокин,
1985, 86). Если слушатель / читатель не поймёт всего сказанного, не разгадает
образ – каков смысл его использования? Причём интерпретация должна быть
адекватной, понимание однозначным, восприятие – быстрым, совпадающим по
времени с моментом речи. Логично предположить, что, включая в сравнительный оборот заимствованное слово, автор уверен в его понятности для предполагаемой аудитории. Особенно актуальна проблема понимания в языке массмедиа, рассчитанном на самый широкий круг адресатов, в том числе живущих в
15
Признан Минюстом России лицом, выполняющим функции иностранного агента.
16
Признан Минюстом России лицом, выполняющим функции иностранного агента.
122
глубинке, в том числе людей старшего возраста и детей, в том числе людей с
низким базовым интеллектуальным уровнем. Примеров использования в языке
СМИ заимствований в качестве образов сравнений находим немало: На плакате
какой-то гад, прикрывший лицо воротником, отворотил полу плаща и показывает, подобно эксгибиционисту, аж девять бутылок ядовитого спирта! (г.
«Комсомольская правда», Н. Варсегов); Судебное заседание транслируется в
прямом эфире и напоминает реалити-шоу (т/п «Сегодня»).
Но всегда ли точное понимание, адекватное восприятие являются целями
языковой личности? Ведь с помощью не до конца ясного, не пояснённого в тексте образа, введённого к тому же не всем знакомым заимствованным словом,
можно создать ауру таинственности, загадочности. Такие примеры находим в
современной музыке: Весь вечер как Вуду, / А я теперь буду / Один (п. гр.
«Znaki»); «Хватит… летать в кино муммитролем» (популярная п.).
Что бы ни было целью творящей образ личности – понимание или, наоборот, непонимание, – сравнительная конструкция будет удачной, если эта цель
успешно достигнута. Хуже, если создателю сравнения не удалось вызвать желаемую реакцию адресата речи, что случается, если заимствованное слово употреблено необоснованно, и образ остался неясным: Как всегда неожиданно, как
спикер, явился отец (г. «Моя весёлая семейка»). Именно такие языковые казусы
вызывают негативную реакцию исследователей, например: «В наши дни свободное употребление варваризмов ещё не свидетельствует об образованности
говорящего (пишущего). А даже если и свидетельствует, то не всегда способствует пониманию» (Воеводина, 2003, 52). С отрадой отметим, что примеров
подобного рода – единицы в анализируемом нами языковом материале.
С позиций лингвокультурологии существенно не только употребление слов
и словосочетаний, но и характер использования самих реалий, то есть как языковой, так и внеязыковой (культурный) уровень. В этой связи привлекают внимание несколько закономерностей.
Во-первых, использование заимствованного слова в качестве объекта сравнения часто приводит к «снижению» слова, выведению его из обычной стилистической сферы функционирования заимствования в сферу бытовую, ироническую. К примеру, достаточно часто в качестве образа используется слово болид,
которое трактуется в словаре как «крупный и очень яркий метеор», в реальности же ассоциируется с названием машин гонки «Формула-1», то есть является
123
объектом технической сферы. В примере: …Те же горнолыжные ботинки под
диваном, похожие на болиды «Формулы-1» (В. Платова. Эшафот забвения) –
наблюдаем явную потерю словом его обычной семантики и стилистической
окраски: в ботинках, лежащих под кроватью, от мчащегося с невероятной скоростью гоночного автомобиля осталось только некоторое внешнее сходство – и
никакой стремительности, красоты, яркости.
Во-вторых, само привлечение иноязычного образа может быть обставлено
как подшучивание и над этим образом, и над реалией, которую он поясняет, иллюстрирует: …Боевик с обязательным, как гамбургер в Макдоналдсе, негром-
полицейским (М. Котова. Узор судьбы. Вышивальщица). В этом случае мы имеем дело с определённой игрой, доказывающей, что говорящий прекрасно отдаёт
себе отчёт в чуждости слова и образа; сознательно и даже с удовольствием иронизирует над ним, кроме того, в данном случае наблюдается оценка разнообразия меню названных закусочных.
В-третьих, одной из причин внимания языковой личности к заимствованному слову и введения этого слова в сравнительную конструкцию является любопытство носителя языка, его любовь ко всему необычному, яркому, свежему,
новому. Это качество особенно сильно проявляется у детей, которых притягивают блестящие предметы и необычные, трудно выговариваемые слова. Это качество – любовь к яркому и блестящему – отмечается у представителей азиатских народов, в особенности женщин. Для русской языковой личности оперирование (желательно свободное) иноязычным словом – в некоторой степени отголосок «детсткости» и «азиатщины», которые исторически в крови русского человека.
В-четвёртых, носитель языка подчас обращается к иностранной реалии и,
как следствие, оперирует в сравнении заимствованным словом по социолингвистической причине – при отсутствии соответствующего явления в русской жизни, а значит, и в языке. Причём реалия эта должна быть всем хорошо знакомой,
как, к примеру, суперблокбастер, которых мы в период перестройки увидели
немало на экранах наших кинотеатров и телевизоров: Вы знаете, как в су-
перблокбастере, несколько раз стреляют в человека, а он не умирает. Вот так
в нас стреляют уже третий раз (т/п «Танцы со звёздами»).
В-пятых, используя заимствованное слово, говорящий хочет оценить и сам
объект, этим словом называемый: Пригибаясь, будто недоигравший в войну
124
пэйнтболист, я побежал между деревьями (С. Лукьяненко. Ночной Дозор). Так
как объект новый, то потребность в высказывании мнения о нём свидетельствует об активности речевой стратегии языковой личности, её неосознанном желании участвовать в процессе «творения» языка, впрочем, как и в процессе формирования жизненной среды. В приведённой выше фразе явно читается неодобрительное отношение к сторонникам новомодного пейнтбола и желание объяснить появление этой игры психологическими причинами – бытовое психологизирование, как известно, излюбленное русским человеком.
Появление в языке значительного числа заимствований вызывает отрицательную реакцию многих языковедов, педагогов, общественных деятелей. Тревожно и громко звучат голоса о «языковой экспансии», «американизации» русского языка, процесс заимствования нередко оценивается полностью негативно,
например: «Думаю, большинство людей, причастных к работе со словом, разделят моё раздражение по поводу «языкового произвола», вершимого на наших
глазах. Война с ним пока обречена на поражение – слишком неравны силы»
(Петухов, 1992, 57-58). Горячие споры о соотношении в языке «своего» и «чужого», о пользе и вреде заимствованных слов не стихают уже многие десятилетия.
Дискуссия об иноязычном слове имеет особое значение при изучении языковых явлений в лингвокультурологическом ключе. Несомненно, что язык является отражением культурной, духовной жизни народа и требует особенно бережного к себе отношения. Следствием такой заботы может быть, с одной стороны, усиление борьбы с заимствованиями как знаками чужой культуры, иноязычной экспансии; с другой – конструктивное невмешательство в те стороны
жизни языка, которые способны регулироваться автономно.
Заимствования не могут грозить русскому языку непоправимыми изменениями, чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на историю русского языка: «Современный русский язык, как впрочем и русский язык прошлого, –
устойчивая система, которая хорошо адаптирует чуждые элементы, приспосабливая их к своим лингвистическим системам и заставляя служить своим целям»
(Скляревская, 2001, 179).
Жизнеспособность, творческий характер, мобильность русского языка подтверждается его умением в разные периоды перерабатывать заимствования,
включать их в себя в адаптированном виде или выбрасывать как лишний лекси-
125
ческий материал. И функционирование ФСК сравнения, тот образный материал,
который включается в сравнительные конструкции современного языка, доказывает это. Небольшое количество новых заимствований, обоснованность в
большинстве случаев их использования, точность и органичность образов, создаваемых посредством заимствованных слов, говорят о том, что живому русскому языку не грозит «экспансия», засорение. Просто необходимо время для
того, чтобы справиться с потоком заимствований, произвести отбор и включить
отобранные единицы в устойчивый лексикон.
В анализируемом нами языковом материале наглядно представлен процесс
присваивания. Введение заимствованного слова в сравнительную конструкцию
– как правило, признак его освоения русским языком, признания его своим. Выбор носителем языка из богатого лексического фонда именно заимствования
для того, чтобы реализовать свои творческие потенции в сравнительной конструкции – свидетельство востребованности данного слова. ФСК сравнения в
данном случае выступает в качестве катализатора степени освоенности иноязычной лексической единицы, и, надо сказать, прекрасно справляется со своими обязанностями отсеивателя ненужного и закрепителя необходимого. Языковое чутьё личности – то условие, которое обеспечивает свободное развитие языка. И именно языковое чутьё диктует говорящему и пишущему на русском языке в данный момент его истории достаточно редко и только с чёткими стилистическими целями использовать иноязычное слово для создания сравнительной конструкции.
Итак, ФСК сравнения представляется нам культурно-избирательным феноменом, показателем общей культуры общества, его ценностных ориентаций.
Сравнения предстают перед нами как источник социокультурного знания. Язык
сравнений, система используемых в сравнениях образов представляет собой сегодня обобщённую модель русского национального языка, коллективным пользователем которого являемся мы все.
126
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Проведённое в данной работе систематическое исследование функционально-семантической категории сравнения и средств её выражения на современном этапе развития русского языка показало, что изучение сравнения является одним из действенных способов анализа современной языковой картины
мира, осознания причин выбора языковой личностью того или иного языкового
средства с целью воздействия на мысли, чувства реципиента. В настоящее время такая работа становится всё более значительной ввиду преобладания в науке
антропоцентрического подхода, выражающегося в усилении интереса к мотивам и основаниям речи определённой языковой личности. По сравнению с традиционными исследовательскими методиками лингвокультурологический подход позволяет более полно и глубоко познать окружающий человека мир.
Обзор научной литературы, затрагивающей проблемы структуры и функционирования ФСК сравнения, показал, что данная категория изучена с разных
сторон, но полным её исследование назвать нельзя. В частности, всё более очевидным становится необходимость углубления научных представлений о существе сравнения, его семантики и типологии. К сожалению, учёными также не
затронуты или затронуты в малой степени вопросы, касающиеся культуронесущего потенциала сравнения в современном языке.
Сущность лингвокультурологического анализа языковых фактов состоит в
том, что они понимаются в современном русском языке как средства, используемые для воплощения культуры в языковые сущности. Несомненно взаимное
влияние языка и культуры друг на друга, их неотделимость, проникновение
друг в друга. Лингвокультурологический подход к исследованию языковых
единиц способен систематизировать гуманитарные знания, более продуктивно
применять их для осознания сущности используемых носителем языка речевых
средств. Среди важных для нашего исследования преимуществ лингвокультурологического подхода – его высокий объяснительный потенциал, способность
объяснить обращение языковой личности к той или иной реалии, нашедшей отражение в несущих культурный отпечаток словесных знаках и образах.
Анализ концептов, к которым обращается языковая личность при выборе
образа сравнения, показал, что центральные из них – «вещь», «животное», «человек». Значительное количество сравнительных конструкций, объекты кото-
127
рых связаны с концептами «вещь» и «человек», позволяют говорить о действии
в языке противоположных процессов, двух особенностей современного языка –
овеществления, деперсонификации, с одной стороны, и персонификации, с другой. Образы животных становятся объектами сравнения не менее часто, то есть
одновременно наблюдаем третью особенность – анимализацию. Передавая свои
ассоциации, представления через образы животных, говорящий не только демонстрирует одну из реализаций общечеловеческого жизненного опыта, но и
обозначает чёткими линиями своё место среди системы живых существ окружающего мира и планеты в целом.
В то же время концепты, которые обозначаются исследователями как ключевые, основные для русской языковой картины мира («вера», «смерть»,
«жизнь», «дом», «слово», «душа», «судьба»), сохраняясь в реальном современном языковом материале, гораздо скромнее представлены количественно, чем
другие концепты, и уже не играют основной роли в образной системе речи современного носителя русского языка. Столь низкое внимание языковой личности к основополагающим концептам можно оценить как отход от традиционной
системы ценностей и от системы образов, преобразование восприятия окружающего мира и переход к более актуальным, более живо звучащим в современном мире концептуальным позициям.
Лишь один из основополагающих концептов – «детство» – выбирается для
обоснования сравнения более часто. Характер использования в литературе и в
речи объектов сравнения, связанных с детьми и детством, с нашей точки зрения,
могут свидетельствовать о ряде особенностей мышления современного человека: бережной памяти о детстве и связанных с ним событиях, чувствах; отрицанию собственного детства как поры беспомощности, наивности; ощущению себя во взрослой жизни по-детски незащищённым, обиженным; трепетной любви
к своим собственным детям.
Свобода оперирования прецедентными феноменами позволяет судить о
включённости современной языковой личности в общую культурную ситуацию,
однако преимущественное обращение к текстам, именам и ситуациям из области кино и телевидения, невыраженность апелляций к ХЛ намечает тревожную
тенденцию, связанную со снижением интереса к чтению и, как следствие, утратой связей с богатым культурным фондом русского языка.
128
Демонстрируя устойчивость культурного фона, вписанность в него, языковая личность достаточно часто использует устойчивые сравнения, как без изменения их внешней формы и семантики, так и в изменённом виде. Экспрессивные возможности сравнений исключительно велики и тогда, когда они употребляются в устойчивой узуальной форме. Устойчивые сравнения сами по себе обладают ярким экспрессивным значением, которое создаётся путём тесного слияния семантики слов-компонентов. Если же они подвергаются трансформации в
тексте, степень экспрессивности ещё возрастает, при использовании авторских
вариантов выразительность и образность оборотов становится уникальной.
При лексической трансформации мы наблюдаем как сокращение количества слов в единице, так и обратный процесс – добавление слова, а также замену
одного из компонентов оборота другим словом с целью выделения, указания на
большую степень признака и т. д. Наиболее интересным способом создания
трансформации является обыгрывание оборота, образование на его базе каламбура. Способы создания каламбура могут быть различными: восприятие устойчивого оборота в буквальном смысле, распространение одного из его компонентов, замена слов и т. д. Видоизменения ФЕ сравнительной семантики подтверждают наличие у современной языковой личности творческого подхода к языковым явлениям.
Посредством широкого введения в образную сферу современного русского
сравнения элементов из субкультур – криминальной лексики, вульгаризмов,
просторечия, проявляется «карнавализация» языка, а также выражаются социальные диффузии. Внимание языковой личности к данным элементам, нарушающим как литературную, так и культурную нормы, указывает на трансформацию культурных ориентиров, стремление изменить стилистическую тональность текста и привлечь к нему внимание любыми, в том числе и связанными с
грубыми нарушениями, способами.
Иноязычные слова используются как образы сравнений нечасто. Введение
заимствованного слова в сравнительную конструкцию – как правило, признак
признания его своим в русском языке. Сравнение в данном случае выступает в
качестве катализатора степени освоенности иноязычной лексической единицы,
и полноценно справляется со своими обязанностями отсеивателя ненужного и
закрепителя необходимого.
129
Культура представляет собой сложнейший феномен, определяющий систему ценностных ориентаций как общества в целом, так и отдельной личности –
носителя определенной культуры. При этом каждая культура находит уникальное отражение в языке – её носителе. Сравнительные конструкции современного русского языка выступают как средство, используемое для воплощения культуры в языковые сущности; принимают активное участие в выражении языковой картины мира; служат методом познания мира и способом закрепления этого познания в культуре.
130
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Абрамова А.И. Развитие личности в процессе языкового образования:
лингвокультурологический подход / А.И. Абрамова // Педагогическое образование. – № 1. – 2009. – С. 59-64.
2. Абросимова Л.С. Всегда ли прогрессивны языковые изменения? /
Л.С. Абросимова, И.Ф. Погребная // Функционально-семантический подход к
исследованию языковых единиц разных уровней: Материалы Межвузовской
научной конференции, посвящённой юбилею Ю.Н. Власовой. – Ростов-на-Дону:
РГПУ, 2004. – С. 13-15.
3. Абсаматов С.Б. Структурно-семантические особенности синтаксических
единиц со значением сравнения. Автореферат дис. … канд. филологических
наук. – Волгоград, 1997. – 18 с.
4. Авина Н.Ю. Активные процессы в языке русских Литвы: типическое и
специфическое / Н.Ю. Авина // Русский язык в школе. – 2007. – № 1. – С. 89-93.
5. Агапова С.Г. К проблеме функционально-прагматических полей /
С.Г. Агапова // Единицы языка: функционально-коммуникативный аспект (Материалы межвузовской конференции). Ч. 1. – Ростов-на-Дону: Изд-во РГПУ,
2001. – С. 145-149.
6. Адмони В.Г. Грамматический строй как система построения и общая
теория грамматики / В.Г. Адмони. – Л.: Наука, 1988. – 239 с.
7. Алексеева А.П. Лингвокультурологический подход в обучении русскому
языку иностранцев в регионах / А.П. Алексеева // II Международные Бодуэновские чтения: Казанская лингвистическая школа: традиции и современность (Казань, 11-13 декабря 2003 г.): Труды и материалы: В 2 т. / Под общ. ред.
К.Р. Галиуллина, Г.А. Николаева. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2003. – Т. 2. –
С. 119-121.
8. Алефиренко Н.Ф. Современные проблемы науки о языке / Н.Ф. Алефи-
ренко. – М.: Флинта; Наука, 2005. – 412 с.
9. Алимурадов О.А. От вербализаторов – к концепту: опыт структурного
анализа концепта на основе семантики его вербализаторов (на примере концепта REDNECK) / О.А. Алимурадов // Язык. Текст. Дискурс: Научный альманах
Ставропольского отделения РАЛК / Под ред. Г.Н. Манаенко. Выпуск 5. Ставрополь: Изд-во ПГЛУ, 2007. – С. 59-70.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]