Русская философия как человековедение. Избранное

Самая глубокая разработка проблем философии сердца содержится в трудах Григория Саввича Сковороды – одно­го из самых оригинальных русско-украинских мыслителей XVIII века. В истории отечественной философии, в том числе в разработке антропологических проблем ему при­надлежит «очень значительное место первого представи­теля религиозной философии» (Зеньковский В. В. История русской философии. Т. 1, Ч. 1. Л., 1991. С. 81). «Конечно, Сковорода являет собой только начало русского философ­ствования, и как начало его учение гениально и художест­венно-прекрасно» (Лосев А. Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991. С. 221). Основная философская направ­ленность взглядов Сковороды – его антропология: «Пер­вая черта, которая фундаментальным образом характери­зует всю мысль Сковороды, – глубокий и бесстрашный ант­ропологизм… все вопросы и все тайны мира сосредоточе­ны для него в человеке, разгадав же себя до конца, человек проникает в самые глубокие тайны Вселенной» (Эрн В. Ф. Сковорода. Жизнь и учение. М., 1912. С. 214–215).

Философия сердца, содержащаяся в произведениях Ско­вороды, всеобъемлюща. Сердце в его представлении – вы­ражение истинной жизни человека: «Без зерна орех ничто же есть, а без сердца – человек» (Сковорода Г. С. Сочине­ния: в 2 т. Т. 2. М., 1973. С. 321). Человек и его жизнь – это жизнь сердца, оно «главность» человека, его «невидимая на­тура». Суммируя десятки упоминаний сердца в своих про­изведениях о человеке и его сердце, Сковорода, со ссылкой на Иеремию, заявляет: «Сердце точный есть человек. В серд­це все члены!» (Там же. Т. 1. С. 223). И еще: «Истинный человек есть сердце в человеке… Глубокое же сердце и од­ному только Богу познаваемое не иное что есть, как мыс­лей наших неограниченная бездна, просто сказать, душа, … и сама эссенция (как говорят), и зерно наше, и сила, в ко­торой единственно состоит [сродния] жизнь, … а без нее мертвая тень мы» (Там же. С. 142).

и означает клевету на милосердие Божие: «Весь мир так мнит, что заповеди Божии суть тяжки, и горьки, и беспо­лезны. Сие то же есть, что сказать: “не сладок и дурен Бог”» (Там же. С. 70). Получается, что если благо и счастье труд­нодостижимы, то Бог объявляется причиной страдания мира. Сковорода отрицает такую точку зрения и счита­ет, что люди сами виноваты в своих несчастьях и бедах, не ограничивая свои чрезмерные желания. «Подобная па­радоксальность объясняется тем, что зло реально только для эмпирического плана нашего бытия. Существует осо­бая сфера духовно-мистической жизни, в которой зло от­сутствует. Зло не имеет перспективы в вечности, оно свя­зано с текущими, временными состояниями нашего мира. Не существует абсолютного зла, но есть абсолютное бла­го, и это абсолютное благо есть Бог, а в Боге гармония бытия исключает любое наличие зла. Бог категорически не может быть причиной существования зла» (Казаков Д. Н. Этика мистического символизма Г. С. Сковороды // Этос религиозного опыта. М., 1998. С. 53).

Зло преодолимо. Жестокосердие при определенных усилиях человека превращается в чистосердечие, с кото­рым в жизнь человека, в его сердце входит совершенство. Об этом процессе Сковорода говорит так: «Противится сей бездне (грехов. – Б. Е.) чистосердечие. Оно есть спокой­ное в душе дыхание и веяние Святого Духа. Оно подобно прекрасному саду… в котором процветает древо нетленной жизни. А вот плоды его: доброжелательство, незлобие... кротость, благонадежность, безопасность, удовольствие, кураж и прочие неотъемлемые забавы» (Сковорода Г. С. Соч. Т.1. С. 121). И вполне закономерно возникает вопрос: как человеку достичь счастья, как облагородить его серд­це? Счастье внутри человека, «не вне, но внутри тела», – заявляет Сковорода. Поэтому не нужно гнаться за счасть­ем «по земле, по морю, по горним и преисподним» (Там же. С. 257), а добром, верою и любовью отбросить «старое сердце» и «сделаться новым человеком»: «Кто старое сердце отбросил, тот сделался новым человеком горе серд­цам затверделым...» (Там же. С. 147).