Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская философия как человековедение. Избранное
.pdf
тем, что осмысливает и освящает его жизнь и самую его
смерть, т. е. жить предметно. Жить предметно – значит связывать себя (свое сердце, свою волю, свой разум, свое воображение, свое творчество, свою борьбу) с такой ценностью, которая придаст моей жизни высший, последний
смысл. Мы все призваны к тому, чтобы найти эту ценность,
связать себя с нею и верно осмыслить ею наш труд и направление нашей жизни. Мы должны увидеть оком сердца предметное значение и назначение нашей Жизни. Ибо
в действительности мы все служим некоему высшему Делу
на земле – Божьему Делу – «прекрасной жизни», по слову Аристотеля, «Царству Божьему» по откровению Евангелия. Это есть единая и великая цель нашей жизни, единый
и великий Предмет истории» (Там же. Т. 2, кн. 1–2. С. 278).
Проблему сердца Ильин решает, обращая внимание
на то, что человеку доступны два проявления опыта:
внешний и внутренний. Из них внешний связан с чувственным восприятием внешего мира, когда при помощи зрения, слуха, обоняния и осязания мы его ощущаем. А внут-
ренний опыт дает возможность воспринимать мир нечувственно, когда душа, связанная с телом, не откликается
на его зовы, не разделяет его интересы, а идет не к нему,
а к иным, нечувственным состояниям мира, представляющих из себя символы, субстанциональное нечто. Важнейшей из таких манифестаций становится мир человеческой души во всех ее не поддающихся телу проявлениях.
В познавательной практике чувственность, считает
Ильин, тоже бывает внешней, от физического воздействия, и внутренней, возникающей от переживания значений (радости, презрения и т.п.). Эти духовные чувства (их
можно назвать понимающими) сосредоточены в сердце.
Мышление имеет две стадии – рассудок и разумение. Чувства и рассудок соединены воображением, а сердце соединяет с разумом, образуя сердечное созерцание, как высшую форму познания реальности. Если рассудок осуществляет логический синтез, то сердце – аксиологический, т. е.
мышление обосновывает, а сердце выбирает ценности
в зависимости от их значения для человека. Критерием
101
выбора служит чувство совершенства, проявляющееся
во всех сферах человеческого бытия – в религии, нравственности, искусстве. К примеру, религиозная вера, по Ильину, будет свободной любовью к безусловному совершенству. В сердце, как органе понимающего чувства, главным
воспринимается любовь, причем духовная, становящаяся
источником и духовного опыта человека и его культуры.
Бессердечная культура – зло; она ориентирована на внешние атрибуты жизнедеятельности – бизнес, технику, технологии и свободу; в ней потеряна сердечность и предметность. В работе «О воспитании в грядущей России»
философ пишет: «Если бессердечная свобода ведет к несправедливости и эксплуатации, то беспредметная свобода ведет к духовному разложению и социальной анархии»
(Там же. Т. 2, кн. 2. С. 179–180). Следовательно, свободу
необходимо наполнять сердечностью и направлять на предметное исполнение и сделать это могут люди, обладающие сердцами, созерцающими свободно и предметно и
передающими свое видение воле для действия и мысли
для сознания и слова.
Своеобразным духовным феноменом человека представляется сердечное созерцание, которое проявляется
во всех областях духовной культуры, в том числе и религии, и характеризует уровень духовного развития человека. О сути сердечного созерцания философ пишет так:
«Когда человеческая любовь избирает себе такое жизненное созерцание, которым действительно стоит жить и
за которое стоит и умереть, – то она становится духовной
любовью. Если же духовная любовь овладевает человеческим воображением, наполняет его своею силою и своим
светом и указывает ему достойный предмет, то человек отдается сердечному созерцанию: в нем образуется новый,
чудесный орган духа, орган творчества, познания и жизни, который возносит и окрыляет его. Этот орган требу-
´
´
ет внимания, упражнения и привычки; он открывает перед человеком новые возможности и новые пути культуры» (Там же. Т. 3. С. 541–542). А еще, считает Ильин,
сердечное созерцание можно и нужно воспитывать. Он
102
так и пишет: предмет воспитания «есть сфера свободного и предметного созерцающего сердца» (Ильин И. А.
О Грядущей России. М., 1993. С. 15). Уже в постановке
вопросов – задач: «Что такое русское воспитание без сердца и без интуитивного восприятия детской личности? Как
возможна в России бессердечная школа не воспитывающая детей к предметной свободе?» (Там же. С. 17), для нас
раскрывается направление воспитания духовности, начинающееся в школе.
Духовный опыт человек приобретает всю жизнь, получив его импульс в семье и школе, он сам через приобщение к духовным ценностям, через страдание и творчество,
через воспитание в своем сердце любви к окружающему
миру становится духовно богатым, ибо «все великое и священное идет изнутри – от сердечного созерцания; из глубины – от постигающей и приемлющей любви; из таинственной духовности инстинкта; от воспламенившейся воли;
от узревшего разума; от очистившегося воображения»
(Ильин И. А. Собрание сочинений. Т. 2. Кн. 2. М., 1993. С. 39).
У Ильина есть несколько работ, в которых он размышляет о проблемах воспитания. Так в разделе «Основные
задачи воспитания» главной своей книги «Путь духовного
обновления» он, отталкиваясь от «верного слова Канта»,
что «воспитание есть величайшая и труднейшая проблема,
которая может быть поставлена человеку», он заявляет,
что эта проблема «поставлена огромному большинству
людей. Разрешение этой проблемы, от которой зависит
будущность человечества, начинается в лоне семьи; и заменить семью в этом деле ничто не может: ибо только
в семье природа дарует необходимую для воспитания любовь, и притом с такою щедростью, как нигде более…
Именно семья дарит человеку два священных первообраза, которые он носит в себе всю жизнь и в живом отношении к которым, растет его душа и крепнет его дух: первообраз чистой матери, несущей любовь, милость и защиту;
и первообраз благого отца, дарующего питание, справедливость и разумение» (Ильин И. А. Соч.: в 2 т. Т. 2. М.,
1994. С. 193). По мнению философа «в любовной и счастливой семье воспитывается человек с не поврежденным
103
душевным организмом, который сам способен органически любить, органически строить и органически воспитывать. Детство есть счастливейшее время жизни: время органической непосредственности; время уже начавшегося
и еще предвкушающего “большого” счастья; время… повышенной доверчивости и обостренной впечатлительности; время душевной не засоренности и искренности; время ласковой улыбки и бескорыстного доброжелательства.
Чем любовнее и счастливее была родительская семья, тем
больше этих свойств и способностей сохранится в человеке, тем больше такой детскости он внесет в свою
взрослую жизнь; а значит – тем неповрежденнее останется его душевный организм. Тем естественнее, богаче и
творчески продуктивнее расцветет его личность в лоне его
родного народа» (Там же. С. 175–176).
Как политический мыслитель Ильин проблему сердца
решает через призму определения русской идеи и возрождения России. В статье «О русской идее» он пишет: «Русская идея – есть идея сердца. Сердца, созерцающего свободно и предметно; и передающего свое видение воле
для действия и мысли для осознания и слова. Вот главный
источник русской веры и русской культуры. Вот главная
сила России и русской самобытности. Вот путь нашего возрождения и обновления» (Ильин И. А. Наши задачи: в 2 т.
М., 1992. Т. 1. С. 323). Задачи для «грядущей России» просты. Ильин завещает нам, своим потомкам, выполнить «положительное явления – обновить в себе дух, утвердить
свою русскость на новых национально-исторически древ-
них, но по содержанию и по творческому заряду обновленных основах. Мы должны научиться веровать по-но-
вому, созерцать сердцем – цельно, искренно, творчески…
Мы должны научиться не разделять веру и знание, а вно-
сить веру не в состав и не в метод, а в процесс научного
исследования и крепить нашу веру силою научного знания. Мы должны научиться новой нравственности, религиозно-крепкой, христиански-совестной, не боящейся ума
и не стыдящейся своей мнимой “глупости”, не ищущей
“славы”, но сильной истинным гражданским мужеством и
волевой организацией.
104
Мы должны воспитывать в себе новое правосознание –
религиозно и духовно укорененное, лояльное, справедливое, братское, верное чести и родине; новое чувство соб-
ственности – заряженное волей к качеству, облагороженное христианским чувством, осмысленное художественным инстинктом, социальное по духу и патриотическое
по любви; новый хозяйственный акт – в коем воля к тру-
ду и обилию будет сочетаться с добротою и щедростью,
в коем зависть преобразиться в соревнование, а личное
обогащение станет источником всенародного богатства» (Ильин И. А. Собр. соч.: в 10 т. Т. 2, кн. 1. М., 1996.
С. 162–163).
Таким образом, сердце по Ильину предстает важнейшим органом человеческой жизнедеятельности. Оно принимает участие в воспитании человека, познании, в его социальной и общественной жизни. И своеобразным гимном сердцу человека воспринимаются строки послесловия
И. А. Ильина к его книге «Поющее сердце. Книга тихих
созерцаний», написанной в 1943 году. Здесь мы читаем:
«Есть только одно истинное “счастье” на земле – пение
человеческого сердца. Если оно поет, то у человека есть
почти все; почти, потому что ему остается еще позабо-
титься о том, чтобы сердце его не разочаровалось в любимом предмете и не замолкло.
Сердце поет, когда оно любит; оно поет от любви, которая струится живым потоком из некой таинственной
глубины и не иссякает; не иссякает и тогда, когда приходят страдания и муки, когда человека постигает несчастье,
или когда близится смерть, или когда злое начало в мире
празднует победу за победой и кажется, что сила добра
иссякла и что добру суждена гибель. И если сердце всетаки поет, тогда человек владеет истинным “счастьем”,
которое, строго говоря, заслуживает иного, лучшего наименования. Тогда все остальное в жизни является не столь
существенным, тогда солнце не заходит, тогда Божий луч
не покидает душу, тогда Царство Божие вступает в земную жизнь, а земная жизнь оказывается освященною и
преображенною. А это означает, что началась новая жизнь
и что человек приобщился новому бытию. <…>
105
Сердце зрит во всем Божественное, радуется и поет;
и светит из той глубины, где человечески – личное срастается со сверхчеловечески-божественным до неразличимости: ибо Божии лучи пронизывают человека, а человек
становится Божиим светильником. Тогда сердце вдыхает
любовь из Божиих пространств и само дарит любовь каждому существу, каждой пылинке бытия и даже злому человеку. Тогда в нем струится и пульсирует священная кровь
Бытия. Тогда в нем дышит дуновение Божиих уст. <…>
У каждого из нас сердце раскрывается и поет при виде
доверчивой, ласковой и беспомощной улыбки ребенка.
И может ли быть иначе?
Каждый из нас чувствует навертывающуюся слезу в оке
своего сердца, когда видит настоящую человеческую доброту или слышит робкое и нежное пение чужой любви.
Каждый из нас приобщается высшему, сверхземному
счастью, когда повинуется голосу своей совести и предается ее потоку, ибо этот поток уже поет ликующую мелодию состоявшегося преодоления и потустороннего мира.
Сердце наше поет, когда мы созерцаем в живописи подлинную святыню; когда мы сквозь мелодию земной музыки воспринимаем духовный свет и слышим голоса поющих и пророчествующих ангелов.
Сердце наше поет при виде тайн, чудес и красот Божьего мира; когда мы созерцаем звездное небо и воспринимаем вселенную, как гармоническую совокупность; когда человеческая история являет нам сокровенную тайну
Провидения и мы зрим шествие Господа через века испытаний, труда, страданий и вдохновения; когда мы присутствуем при победе великого и правого дела…
Сердце наше всегда поет во время цельной и вдохновленной молитвы…
А если нам сверх того дается возможность в меру любви участвовать в событиях мира и воздействовать на них,
то счастье нашей жизни может стать полным. Ибо поистине мы можем быть уверены, что в развитии этого мира
ничто не проходит бесследно, ничто не теряется и не исчезает – ни одно слово, ни одна улыбка, ни один вздох…
Кто хоть раз доставил другому радость сердца, тот улуч-
106
шил тем самым весь мир; а кто умеет любить и радовать
людей, тот становится художником жизни. Каждый божественный миг жизни, каждый звук поющего сердца влияет на мировую историю больше, чем те “великие” события,
хозяйства и политики, которые совершаются в плоском
и жестоком плане земного существования и назначение
которых нередко состоит в том, чтобы люди поняли их пошлость и обреченность…
Нам надо увидеть и признать, и убедиться в том, что
именно божественные мгновения жизни составляют
истинную субстанцию мира; и что человек с поющим
сердцем есть остров Божий – Его маяк, Его посредник»
(Там же. Т. 3. С. 375–380).
В 20–30-е годы ХХ века в Западной Европе и Латвии
стали выходить без имени автора отдельные тома книги
под названием «Агни Йога (Живая Этика)». В России же
все ее четырнадцать книг появились лишь в 90-е годы, хотя
на их титуле по-прежнему нет имени авторов. Тогда же
стало известно, что принадлежат они перу Елены Ивановны Рерих, а отдельные книги написаны ей совместно с Николаем Константиновичем Рерихом. Анонимность «АгниЙоги» они объясняли тем, что ее содержание не принадлежит им непосредственно, а пришло к ним от их
учителей – индийских махатм, и тем, что она не их собственность и достояние, а принадлежит человечеству.
По своему содержанию «Агни-Йога» представляет
своеобразный сплав восточной мудрости, ее эзотерики
и современных этических, религиозных и философских
представлений, относящихся к различным областям жизнедеятельности человека; она дает ему правила поведения,
основы самопознания, рекомендации к самосовершенствованию. Несомненен энциклопедический характер
«Агни-Йоги». Что же касается проблем сердца, то в этом
произведении оно признается важнейшим сущностным
органом человека, определяющим его жизнь и поэтому
о нем говорится во всех четырнадцати ее книгах, а одна
из них – восьмая – так и названа «Сердце» и состоит из 600 (!)
положений. В них в концентрированной форме рассматривается суть и значение сердца. Основные ее постулаты
107
сводятся к следующему. Во-первых, в «Агни-Йоге» утверждается, что «нужно создать особый предмет – Сердцеведение. Самая простая служанка уже понимает, как сладко
говорить о сердце; казалось бы ученому тем легче расширить это понятие. Одна История Человечества дает сравнительную таблицу деятелей мозга и сердца» (Агни Йога.
Т. 3. Ч. 1. Сердце. М., 1992. С. 183). А первый опыт сердцеведения показывает: «Вся жизнь протекает через сердце. Нужно уметь дать сердцу постоянную работу. Ничто
иное не может так утончить сердце, как беспредельное духовное даяние. Обычно духовное даяние не оценивается
как не ценится все незримое. Но источник богатств, как
духовных, так и материальных, есть сердце. Только бы приобщить его к каждому случаю, когда ценно биение сердца». И еще: «Кто любит цветы, тот на пути сердца. Кто
знает устремление ввысь, тот на пути сердца. Кто чисто
мыслит, тот на пути сердца. Кто готов к Беспредельности, тот на пути сердца. Так будем звать сердца к познанию Источника. Правильно понять, что сущность сердца
принадлежит как к Тонкому, так и Огненному Миру» (Там
же. С. 188–189).
Во-вторых, в Агни Йоге сердце понимается как психофизиологический орган человека, как «солнце организма», «средоточие психической энергии» (Там же. С. 103).
Поскольку «психическая энергия» (или «огненная энергия», «огонь») – энергия Космоса, а сердце – ее выражение с ней связанное, можно говорить о сердце как органе
адаптации человека к Космосу, мосту между ними. В этой
книге Агни Йоге в размышлениях иерархии планов бытия,
о психической энергии нет ничего сверхъестественного:
«ничто поверх сущего не может быть сверхъестественным.
Потому очень настаивайте, что Агни Йога и Учение Сердца ничего сверхъестественного содержать не могут»
(Там же. С. 130). Многие положения, высказанные в Агни
Йоге постепенно становятся идеями науки, а психоэнергия человека и его сердце сегодня – одна из привлекательных областей знания для ищущих научную истину.
В-третьих, одно из положений Агни Йоги – «истинно,
все сердечное преуспеяние покоится на моральных ос-
108
нованиях. Эти основы претворяют физическую природу
и оживляют дух» (Там же. С. 129) – восходит к давним традициям русской религиозной философии, высоко оценивающей значение морали («добра») в жизни человека. «Гигиена сердца, – утверждается в Агни Йоге, – предполагает
добрые дела, но в широком смысле. Так не входят в добрые дела поощрения предательства и злоумышления, поощрения лжепророков, обманщиков, трусов и всех служителей тьмы. Добрые дела имеют в виду благо человечества.
Так сердце приобретает торжественность, как созвучие
сфер. Добрые дела действительно различаются на благие
подвиги, не ожесточенные, но целесообразные» (Там же.
С. 205). Помимо добрых дел гигиена сердца, его воспитания ориентирует человека на трудовую деятельность:
«Устремление к труду – лучшее укрепление сердца» или
«При воспитании сердца прежде всего выдвигается понятие труда. С первых лет устанавливается труд как единственная основа жизни, как совершенствование. При этом
уничтожается представление об эгоизме труда, наоборот,
присоединяется широкое понимание труда в пользу общую. Такое представление уже значительно утончает сердце, но впоследствии такое расширение понятия труда станет недостаточным, тогда в огнях сердца создается труд
пространственный для будущего. Тогда никакое отрицание не препятствует росту труда. Тогда пространственный труд сознательно проникает в высшие сферы» (Там
же. С. 193).
Наконец, «сердце не будет пламенеть без любви, не будет нерушимо и не будет самоотверженно. Так привнесем признательность каждому вместилищу любви, она
на границе нового Мира там, где упразднены ненависть
и нетерпимость. Путь любви есть напряжение энергии
космической. Так люди найдут свое место в Космосе»
(Там же. С. 158).
Идеал Агни Йоги – «горящее сердце» наполненное добром и любовью, закаленное трудом, мужественное в своем противостоянии темным силам: «Горящее сердце не
может успокоится. Спокой сердца есть твердость и непоколебимость. Таким пониманием можно достичь напря-
109
жения, которое ведет к Нирване. Но сколько ступеней
нужно мужественно пройти, чтобы осознать непоколебимость сердца. Легко говорить при кажущемся покое окружающего, но нужно искать закаление сердца не в бездействии. Конечно, действие не в махании рук, но в напряжении сердца» (Там же. С. 187). Таковы магистральные
идеи Агни Йоги, созвучные утверждениям многих русских
философов, писавших о сердце.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]