Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Роль государства в инновационном развитии. Монография
.pdf
Важнейшей проблемой, стала транспортировка нефти. Нефтесиндикат был вынужден заключать договоры о перевозке нефтегрузов с железными дорогами и пароходством. Нефтяники, специалисты, в том числе и И.М.Губкин, выступали за возвращение
Центральному управлению нефтяной промышленностью нефтеналивного флота и парка цистерн. 5 декабря 1929г., согласно постановлению ЦК ВКП(б) «О реорганизации управления промышленностью» ликвидировались синдикаты, управления и комитеты
ВСНХ СССР.1
В 1930 г. было создано объединение «Союзнефть», подчиненное ВСНХ СССР. В него вошли все нефтедобывающие тресты
и специализированные объединения, такие как «Союзнефтесбыт»
(бывший «Нефтесиндикат»), «Нефтезаводы», «Нефтепроводстрой», а в 1931 г. - «Нефтемаштрест» и «Трест по разведкам и бурению».
Продажей нефти за границей, служившей источником пополнения валютных резервов, ведал подчиненный Наркомату внешней
торговли трест «Нефтеэкспорт», а Наркомат внешней торговли
подчинялся напрямую Политбюро ЦК ВКП(б) с его всесильной
Комиссией по валюте.
В 1932 г. ВСНХ преобразовали в Наркомат тяжелой промышленности (НКТП), и в 1933 г. при нем было создано Главное
Управление нефтяной промышленности, в структуре которого появилось еще несколько трестов и научно-исследовательских институтов. В 1937 г. в отрасли насчитывалось уже 200 трестов, включая
строительные.
Через два года НКТП и Главное Управление нефтяной промышленности подверглись разукрупнению, которое завершилось
созданием осенью 1939 г. Наркомата нефтяной промышленности
СССР. Туда же вошло и Главное управление нефтяного машиностроения. Излишне говорить, насколько выросли бюрократический
аппарат и объем бумажной работы. Не только отраслевое управле-
1
Мусаева З.А. Советская Россия в годы гражданской войны и иностранной
интервенции. Экономическая политика в 1920-е гг.// Использование профиля
вуза при изучении курса истории Отечества. Изд-во «Нефть и газ» РГУ нефти
и газа им. И.М. Губкина, М., 2006. – С.27.
131
ние, но и партийные органы, которые дублировали работу администрации, заслушивали множество отчетов о деятельности предприятий и отдельных руководителей, выносили директивные постановления. Впрочем, такой стиль управленческой работы стал общим для всей страны1.
Значительно отставая от США по добыче «черного золота»,
СССР в 1931 г. занял второе место в мире. Он продолжал перенимать технические достижения ведущей нефтяной державы, но развитие отечественной отрасли деформировалось и сдерживалось
рядом факторов. Ими стали:
- волевые экономические решения, завышенные плановые за-
дания;
- неготовность ряда отраслей – прежде всего металлургической и машиностроительной - к выполнению заказов нефтяников и
приведению в порядок наличного оборудования;
- неадекватное отношение к иностранной технической помощи на местах.
Директиву первой пятилетки резко увеличить, при минимуме
затрат, получение нефти в старом промысловом районе близ Баку и
Грозного удалось реализовать за счет выработки наиболее богатых
«фонтанных» пластов. Подобный хищнический способ ведет к
снижению всей последующей добычи нефти, даже если запасы ее
не исчерпаны. Доля фонтанной нефти дошла до 47,5% в 1930 г., но
уже через два года снизилась до 24,3%, а в районе Грозного катастрофически упала - с 81 до 18%. В первую пятилетку излишки «черного золота» приходилось сливать в ямы, а в начале второй пятилетки перепроизводство сменилось острой нехваткой нефтепродуктов для народнохозяйственных нужд и даже для наполнения
нефтяного транспорта.
Выправить ситуацию за счет новых месторождений было невозможно, так как их освоение только начиналось, и перед Великой
Отечественной войной Баку и Грозный все еще давали свыше 90%
нефти.
1
Шпотов Б. М.. Использование опыта США в реконструкции советской
нефтяной промышленности в 1920-30-е гг.// Российский журнал
менеджмента.4, 1,С. 163–178.(2006).
132
На развитии нефтяной промышленности отрицательно сказывалось распыление капиталовложений. Самыми отстающими
участками оставались постройка магистральных нефтепроводов и
разведка новых запасов «черного золота» как в старых, так и в новых районах. Спрос на моторное топливо, обеспечиваемый розничным сбытом через десятки тысяч АЗС, был главным стимулом
роста индустрии нефти в США. В Советском Союзе этот фактор
проявился со значительным отставанием.
Инвестиции в нефтяную отрасль не дали быстрой отдачи, и
темпы ее развития в СССР в конце 1930-х гг. замедлились. Перед
Второй мировой войной США опережали Советский Союз в сверхглубоком бурении, нефтехимии, технологиях сбережения нефтяных ресурсов, а также в использовании природного газа.
Все перечисленные факты свидетельствуют о крайней неэффективности сформировавшейся к 1940-м гг. команднобюрократической модели управления нефтяным сектором в СССР.
Глава 8. Дискурсивная политика и управление образами и
моделями инновационных технологических войн за
углеводородные ресурсы в средствах массовой коммуникации
Корнилов П.А.
Парадигма безграничного потребления углеводородов подвела
человечество в своем развитии к очень опасной черте. Ограниченность природных ресурсов перестала быть просто теоретической констатацией абстрактного само собой разумеющегося факта и перешла в
категорию насущных практических проблем. В настоящее время как
никогда видна конечность ископаемых углеводородов, уже включены
«часы», которые не сотнями лет, а десятилетиями и годами отсчитывают время до часа Х, момента исчерпания действующих месторождений. Потребности современной цивилизации растут из года в год,
углеводородных ресурсов на всех не хватает, рассчитывать на самоограничение потребления со стороны многих государств не приходится.
Возможно возникновение антагонистических конфликтов вокруг добычи, распределения и потребления оставшихся энергоресурсов планеты. Данная угроза год от года обостряется и ситуация становится
все более взрывоопасной.
133
В настоящее время углеводородные ресурсы регионов потенциальным источником и полем произрастания и распространения различных военных конфликтов. В связи с этим Россия по определению
находится в зоне риска. Еще в ХХ веке отечественные военные эксперты-социологи предупреждали о целом комплексе угроз и опасностей, ожидающих нашу страну в новом тысячелетии. «В первые 10-30
лет следующего века вероятны войны из-за природных богатств России, за право свободного доступа к ним, а также межрелигиозные
конфликты, тем более, что Запад руководствуется формулой Зб. Бжезинского, что после падения коммунизма главный враг свободного
мира – «традиционное русское православие, замешанное на шовинизме и выражающиеся в имперских рефлексах». По этим направлениям
будет усиливаться «холодная» война против России в среднесрочной
перспективе (10-15 лет), которая может сопровождаться вспышками
открытых конфликтов, преднамеренным их инициированием спецслужбами, а также действиями против террористов и организованной
преступности»1. В настоящее время можно отметить сохранение этих
угроз, а в некоторых случаях и их усиление, по крайней мере, в дискурсивном поле массовой коммуникации.
Понимание данной ситуации сложилось и в высших эшелонах
российской власти. На заседании Совета Безопасности о мерах по
предотвращению угроз национальной безопасности в связи с глобальным изменением климата президент России Д.А. Медведев отметил:
Уже сегодня приполярные страны предпринимают активные шаги по
расширению своего научно-исследовательского, экономического и
даже военного присутствия в зоне Арктики. При этом, к сожалению,
наблюдаются попытки ограничить доступ России к освоению и разработке арктических месторождений, что, конечно, недопустимо с
правовой точки зрения и несправедливо в силу географического положения и самой истории нашей страны2. Россия как страна с богатей-
шими нефтяными и газовыми ресурсами, а также как крупнейший игрок на данном рынке, имеющий свои интересы в других регионах
1
Серебрянников В.В. Войны России: социально-политический анализ / В.В.
Серебрянников. – М.: Научный мир, 1999. – 380 с. – С. 204.
2
Заседание Совета Безопасности по вопросам изменения климата
[Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.kremlin.ru/news/7125,
свободный.
134
нефтегазохимического комплекса, не может оставаться в стороне от
таких процессов и противоборства.
Война за углеводородные ресурсы еще не перешла в фазу открытого вооруженного столкновения, но информационная и дискурсивная борьба на разных уровнях и в координатах массовой коммуникации давно идет полным ходом. Изучение данных дискурсов даст
нам актуальное знание о том, в чем находятся корни проблемы, каков
состав и характер претензий и от кого они исходят, что может служить идеологическое оправданием и прикрытием для возможной войны, кто может выступать в качестве вероятного противника России,
понимание цели и задач, которые намечены в данной борьбе, а также
методов и сценария их достижения. Кроме того, через осознание рисков и угроз можно найти и пути к предотвращению военных конфликтов, дискурсивные ключи к разрешению споров мирным путем в режиме диалоге, в т.ч. на медиа-аренах.
В связи с вышеизложенным особую актуальность приобретает
изучение дискурса и образа войны за ресурсы в регионах с преобладанием нефтегазохимического комплекса в координатах массовой коммуникации по материалам российского сегмента сети Интернет методами дискурсивного структурно-семиотического анализа. Обоснование и перспективы подобных исследовательских подходов, а также
особая ценность и значимость интернет-материалов были более подробно изложены в нашей монографии «Война и насилие: методология
социоментального исследования»1. Характер абсолютного большинства представленных дискурс-моделей ресурсных военных конфликтов можно определить как сценарный и прогностический. Иными словами, они в большей степени обращены в будущее и дают прогноз
возможного развертывания военных действий в том или ином регионе
со сценарием вероятного развития событий, включая последствия и
итог.
Соответственно в образной структуре дискурса можно выделить классическую схему из трех базовых ступеней: 1) прообраз, 2)
синхроообраз, 3) постобраз. Кроме того, серьезное значение в дискурсивной модели имеют образ врага, образ союзника. В прообразе, как
правило, представлена предыстория войны, ее причины, поводы, об-
1
Корнилов П.А. Война и насилие: методология социоментального
исследования: монография / П.А. Корнилов. – Казань: Изд-во Казан. Гос.
Технол. Ун-та, 2007. – 196 с. – С. 164-169.
135
стоятельства, которые привели к столкновению. Классический пример
такой преамбулы военного образа можно увидеть в одной из публикаций на сайте FinTimes.ru, позиционирующего себя как «издание для
деловых людей»: По имеющимся оценкам, мировых запасов нефти,
природного газа и угля при современном уровне производства хватит
на 40, 60 и 220 лет соответственно.
Сегодня на Земле шесть миллиардов жителей. Из них в развитых благополучных странах живет примерно ¼ населения Земли —
полтора миллиарда человек. Предположим, что с завтрашнего дня
все люди будут жить также хорошо, то есть на том же уровне потребления, как сегодня живут, например, во Франции. Тогда окажется, что ресурсов планеты (нефти, газа, металлов, древесины, а
также плодородных земель) хватит только на 10 лет. После этого
потреблять будет нечего1. Отметим характерную дискурсивную тех-
нологию гиперболизации военного конфликта за углеводородные ресурсы до масштаба мировой войны. Уже в самом прообразе причины
происходящего выявляются не иначе как на планетарном уровне.
Дискурс мировой войны занимает одно из центральных мест
во всей дискурсивной системе образа войны за углеводородные ресурсы. Он некоторым образом находится на другом полюсе и противостоит региональным дискурсам, в которых ресурсная борьба рассматривается как противоборство отдельных стран или схватка вокруг
конкретных нефтяных и газовых районов планеты. В дискурсивном
прогнозе Третьей мировой войны за ресурсы нередко приводятся довольно точные даты ее начала, как например, в публикации с характерным названием: Третья мировая война за ресурсы начнется к 2030
году. Иначе в ней представлен и прообраз начала военного конфликта:
Проблема изменения климата и способы ее решения могут поразному повлиять на будущее человечества, наиболее благоприятное
будущее ожидает людей при переходе на технологии, минимально
зависящие от сжигания угля в качестве источника энергии, при ином
развитии мир могут ждать войны из-за ресурсов.
Об этом говорится в докладе британской неправительственной экологической организации Forum for the Future, текстом кото-
1
Третья мировая будет войной за ресурсы [Электронный ресурс]. Режим
доступа: http://www.fintimes.km.ru/aktualnye-temy/8384, свободный.
136
рого располагает РИА Новости1. В образе причины очевидно доминирование климатического дискурса, который наряду с ранее представленным потребительским, входит в число ведущих. Один и тот же
сценарий с небольшими вариациями повторяется во многих публикациях: Докладчики указывают, что глобальное потепление чревато
непредсказуемыми последствиями для Европы. По их мнению, континент может скатиться к войнам за ресурсы, массовой миграции, появлению «несостоявшихся государств» и политической радикализации2. Впрочем, есть дискурсы, в которых утверждается, что третья
мировая война за ресурсы велась раньше и продолжается в настоящее
время. Яркий пример, концепция Эьена Кассе «третья мировая психотронная война», его работа была снабжена подзаголовком «она уже
началась…»3. Согласно данному подходу вооруженные конфликты
имеют второстепенное значение и представляют собой всего лишь
часть общей борьбы за ресурсы через власть над общественным мнением и умами людей.
Обе основополагающие дискурсивные линии имеют различные поддискурсы или вплотную примыкающие к ним смежные сюжеты. Для потребительского дискурса таковым может считаться демографический, в котором корнем проблемы видится рост населения на
планете с соответствующим ростом потребления. Вот как остро ставится проблема в сообщении, представленном на одном из Интернетресурсов медицинской тематики: Британский фонд "Оптимем попью-
лейшн траст" провел исследование народонаселения Земли. По его
результатам стало ясно, что Великобритания сильно перенаселена и за счет только собственных ресурсов она смогла бы
"содержать" только 17 млн человек из нынешнего 60миллионного населения. При сохранении глобальных темпов роста
населения на земле через 50 лет, возможно, начнется война за при-
1
Третья мировая война за ресурсы начнется к 2030 году [Электронный
ресурс]. Режим доступа: http://obozrevatel.ua/news/2008/10/13/263012.htm,
свободный.
2
ЕС готовится к войне за ресурсы с Россией [Электронный ресурс]. Режим
доступа: http://news.mail.ru/politics/1647001/, свободный.
3
Кассе Э. Третья мировая психотронная война / Э. Кассе. – СПб.: Вектор,
2008. – 192 с.
137
родные ресурсы1. Соответственно образ выхода из ситуации выглядит
просто: Нужны срочные меры всех стран по ограничению рождаемо-
сти2. Возможно, появление подобных публикаций на данных Интернет-порталах свидетельствует о возникновении медицинского дискурса в рассмотрении проблемы, который в ближайшее время встанет в
один ряд с такими ведущими на сегодняшний день, как экономический, политический, социальный и военный.
В отношении потребительского дискурса поддискурсом может
быть признан промышленный с соответствующим сценарием глобального столкновения в дихотомии «Север-Юг»: отмечается воз-
можность усиления борьбы стран Севера и Юга за природные ресурсы, так как потепление вызвано промышленной деятельностью развитых стран, от которых страдают развивающиеся3. Собственно
вопрос о том, кто с кем и за что будет воевать, закладывает еще одну
дискурсивную систему отсчета. В данном подходе вырастает целый
ряд региональных дискурсов, которые можно распределить на две
большие группы по образу места и образу врага.
Относительно российской дискурсивной линии и России как
стороны в конфликте в качестве основополагающих дискурсов могут
быть выделены следующие: европейский, американский, кавказский,
азиатский, в первую очередь китайский. Последний в образе начала
войны имеет точную до года датировку и тесно переплетается с демографическим дискурсом в его миграционном аспекте. Помимо того,
что Китай имеет в Забайкалье почти стократное военное превосходство над Россией по обычным вооружениям, он осуществил мощную этническую экспансию. По официальным (не афишируемым) данным на начало 2004 года в России постоянно проживало более 4 миллионов китайцев. Прообраз данного конфликта может быть общим с
некоторыми моделями американского дискурса. Чтобы понять, что
западные стратеги не замедлят напасть на Россию после 2010 года,
достаточно поставить себя на их место. Если они промедлят хотя
бы до 2015 года, богатейшие ресурсы Сибири и Дальнего Востока
1
Нынешний глобальный темп роста населения Земли может привести к
войне за природные ресурсы [Электронный ресурс]. Режим доступа:
http://mosmedclinic.ru/news/11845, свободный.
2
Там же.
3
ЕС готовится к войне за ресурсы с Россией [Электронный ресурс]. Режим
доступа: http://news.mail.ru/politics/1647001/, свободный.
138
достанутся главному сопернику США — Китаю1. Так происходит
взаимопроникновение дискурсов, основанных на различных образах
врага. Показательна пассивизация российской стороны, которая по
сценарию ничего не решает и ни на что не может повлиять, ее ресурсы
становятся добычей более сильных стран-хтщников как с Востока, так
и с Запада.
Правда, в другом сценарном образе Россия выглядит уже не
столь беспомощно и безобидно: В Москве принимается решение на-
нести ядерный удар по Урумчи, что и осуществляется 14 января. В
ответ на это Китай наносит ядерные удары по Ижевску и Нижнему
Новгороду2. Очередная гиперболизация конфликта, который из регио-
нального превращается в ядерную войну, но, несмотря на эскалацию
итог для российской стороны столь же плачевен. В российских городах
начинается массовая паника, миллионы беженцев устремляются к
западным границам страны, после чего сопротивление становится
бесполезным. В Кремле принимают решение обратиться за помощью
к США. Вашингтон выдвигает условие – установление прямого контроля над ядерным потенциалом РФ. Кремль даёт на это согласие.
После этого воздушные и морские десанты США высаживаются в
Тюменской области, в Якутии, на Камчатке и Сахалине. Вашингтон
и Пекин начинают переговоры, на которых, фактически, обсуждается раздел российской территории и природных ресурсов между США
и Китаем3. Вот так в переплетении китайского и американского дис-
курсов нарисован один из самых ярких и проработанных постобразов
войны за углеводородные ресурсы.
Более того, даже такая активность российской стороны в пас-
сивном дискурсе характеризуется как маловероятная. В данном сцена-
рии есть очевидная натяжка – слишком оптимистичный взгляд на
действия Кремля. Гораздо вероятнее, что никто из представителей
власти в Москву не вернётся, сбегут и те, кто будет отдыхать в
1
Сергей. Китайское вторжение: сценарий-2015: Чтобы захватить Восток
России Китаю потребуется одна неделя. [Электронный ресурс]. Режим
доступа: http://wwiii.ru/index.php/-wwiiiru/54-2010-02-23-13-26-26.html,
свободный.
2
Храмчихин А.Китайское вторжение: сценарий-2015 [Электронный ресурс].
Режим доступа: http://www.prognosis.ru/news/secure/2005/3/24/hramchihin.html,
свободный.
3
Там же.
139
России. Соответственно, не будет и ядерных ударов по Урумчи,
Ижевску и Нижнему. Общий результат от этого не изменится1. Со-
ответственно сопротивляйся или сдавайся, но итог для российской
стороны, так или иначе, будет один – утрата контроля над собственными ресурсами и, по-видимому, вместе с тем и независимости. Подобные пассивные и пессимистичные дискурсы, по сути, в качестве
выхода предписывают отказ от ресурсов без борьбы и без войны.
Парадоксально, но, несмотря на сильную пассивизацию, именно военные действия в рамках китайского дискурса прописаны детальнее и качественнее всех остальных. Собственно ход самой войны
представляет собой этап синхрообраза, а последний в целом дискурсивно прописан слабо. Для сравнения в европейском дискурсе упоминание о характере военных действий может свестись к следующему:
привлечь войска НАТО к охране особо важных путей транспортировки ресурсов2. Никакого описания широкомасштабных столкнове-
ний вооруженных армий, не говоря уже о применении ядерного оружия.
Ситуацию несколько спасает военный дискурс борьбы за углеводородные ресурсы, который, как правило, и озвучивается военными,
поэтому в силу своей специфики, в нем чаще, чем в других получают
освещение вопросы вооруженного противоборства. Однако из-за той
же специфичности, подробных и детальных описаний ждать не приходится. Так, президент Академии геополитических проблем, генерал-
полковник Леонид Ивашов убежден, что афишировать технологическую сторону подготовки к защите северных земель совсем не следует3. На вопросе секретности единство российского военного дискурса
и тех, кто его озвучивает, заканчивается. Одни весьма критично, если
не пессимистично, оценивают возможности России в вероятном военном столкновении, другие же наоборот полны оптимизма и демонстрируют уверенность в победе. Л.Ивашов уверен в том, что саму тер-
риторию Арктики в нынешних условиях технологического прогресса
защищать попросту бессмысленно.
1
Там же.
2
ЕС готовится к войне за ресурсы с Россией [Электронный ресурс]. Режим
доступа: http://news.mail.ru/politics/1647001/, свободный.
3
Россию ждет война за арктические ресурсы [Электронный ресурс]. Режим
доступа: http://www.baltinfo.ru/tops/Rossiyu-zhdet-voi'na-za-arkticheskie-resursy,
свободный.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]