Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Речи известных юристов России. Сборник

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Мы понимаем дикаря, который, умирая, призывает к себе сына и вместо благословения коснеющим языком перечисляет ему име­на лиц, которых он должен отправить к праотцам. Это в порядке вещей, так как дикарь вырос среди проповеди вражды, на земле, упитанной кровью, под небесами, которые населены богами, яв­ляющими ему пример жестокости и хищности.
Мы понимаем и утонченного в понятиях о чести рыцаря сред­них веков, принимающего косой взгляд за кровную обиду и сводя­щего расчеты мечом. И это понятно, так как вся жизнь его течет среди лязга стальных доспехов, среди пышных турниров и среди счетов древности родов. Все питает и поддерживает в нем культ чести; в этом культе, пожалуй, все его духовное содержание; к это­му культу приурочивает он и свою религию и на древке смерто­носного копья чертит кроткий лик Мадонны.
Я понимаю, наконец, живущего в подвале сапожного подма­стерья, у которого нет никаких понятий ни о рыцарской чести, ни о кровной мести фиджийца и который тем не менее, получив удар от товарища, срывается с места и вонзает ему куда попало шило или сапожный нож по самую колодку. Но когда этот же самый под­мастерье произведет за полученный удар отсроченную отплату через целые сутки, то я это понять отказываюсь, так как для холод­ной мести нет достаточного мотива, а для страсти, которая не взве­шивает мотивов, прошло уже время.
Есть преступления, совершаемые под влиянием минуты; про­шла минута – и уже преступление стало невозможным. Сдержите человека, который только что получил удар и намеревается бро­ситься на оскорбителя; через две-три минуты, когда пароксизм бе­шенства пройдет, месть его уже не выльется в форму кровавой рас­правы, а примет другую, менее противоестественную форму.
Но пусть пройдут целые сутки, пусть обиженный выспится, пусть поработает, поговорит с другими; что останется от его пер­воначального порыва к убийству? Останется неприязнь к обидчи­ку, взвешенная, обсужденная со всех сторон трезвой работой моз­га и введенная в надлежащие границы. Холодный рассудок пред-
341
ставит ему сотнею доводов всю нелепость, всю невыгоду, всю от­вратительность той расправы, которую он вчера полубессознатель­но желал учинить, и предложит ему сотни других, более безопас­ных, целесообразных и культурных способов получить удовлетво­рение.
Что же мы видим в настоящем деле? Здесь ход событий как раз обратный. В первый момент Сапогов как-то философ­ски-спокойно относится к полученному удару и только через сутки он доходит до пароксизма, до убийства. Мозг его явля­ется не сдерживающим, а усиливающим аппаратом. Как и чем питается у него в голове мысль о мести, куда делись все те сдерживающие мотивы, понятия религиозные, страх закона, чувство жалости, самосохранения, которые всегда бдят в на­шей душе и при всякой вспышке страсти сбегаются, чтобы за­тушить и сдержать действие гибельного пламени,– я этого понять не могу. И сам он не может себя понять; он пытается объяснить, но объяснения его представляются искусственны­ми и неестественными, так как он хочет в обыкновенные, нор­мальные формы уложить чувства и события, выходящие за границы нормальности.
По мнению сотоварищей, Сапогов никаких странностей никогда не проявлял, был только несколько сосредоточен и замкнут, очень тих и молчалив. Вот эта-то особенная тишина и представляется мне в его возрасте не совсем благоприятным признаком.
Тоже несколько странными кажутся мне те слова: “я бы душил убийц”, которые он с негодованием произносил, когда из газет узнавал о случившемся убийстве. Тысячи людей про­бегают ежедневно небрежным глазом дневник приключений, обильный убийствами, и никого эти убийства за живое не за­девают, а для Сапогова это служит точкой особенного размышле­ния и негодования.
Он неравнодушен к крови. Когда после удара, получен­ного от Субботина, он провел рукой по лбу и увидел кровь, он
342
произнес как бы сам про себя: “первый раз кровь из себя вижу”. И это обстоятельство, очевидно, обладает для него какой-то мисти­ческой силой, налагает на него какие-то обязанности, жертвой ко­торых он затем и становится.
Под впечатлением впервые виденной своей крови он за­сыпает. Во сне мозг не бездействует: происходит, помимо на­шей воли, творческая работа. Известный историк Мишле рас­сказывает, что перед сном он читал исторические материалы, наполнял свою голову массою несвязных фактов, и к утру мозг его все эти факты уже приводил в систему, связь событий ста­новилась ясна, за ночь мозг исполнял громадную работу.
Так и в голове Сапогова, помимо воли, за ночь созревает своего рода шедевр. Утром он заявляет товарищу, что дол­жен отомстить Субботину. Эта идея, навязавшаяся за ночь, обладает неотразимой силой; бороться против нее бесполез­но, освободиться от нее есть одно средство – осуществить ее. До этой точки доходит и Сапогов.
В каждом преступлении, совершенном нормальным чело­веком, мы можем различить: во-первых, достаточный мотив, во-вторых, внутреннюю борьбу человека, замыслившего пре­ступление, с всем запасом его моральных сил; затем всегда налицо чувство самосохранения, рекомендующее человеку совершить преступление наиболее безопасным для себя, обык­новенно тайным способом. И наконец, можем различить со стороны преступника некоторую расчетливость, так сказать, экономию зла. Всякому человеку свойствен ужас перед злом, и никто не станет совершать зло излишнее, а ограничится злом необходимым.
В настоящем деле я не вижу мотива для убийства, не могу уловить ни малейших признаков внутренней борьбы, ни тени чув­ства самосохранения. Предо мною громадная лужа человеческой крови, и я не могу понять, для чего она пролита.
По моему убеждению, Сапогов – субъект, затронутый ду­шевным недугом, и стоит на границе между преступниками по
343
страсти и преступниками психически ненормальными.
Почему же, скажут, я не настаивал в таком случае на вы­зове медицинской экспертизы? Потому, что, по моему убеж­дению, психиатрическая экспертиза на суде бесполезна в двух случаях: когда мы имеем дело с явно сумасшедшим челове­ком и когда душевное расстройство выражено столь слабо, что его нельзя ни исследовать, ни определить, а только мож­но инстинктивно угадывать. В этом случае, думается мне, для психиатра-специалиста опасность отвергнуть существующую ненормальность даже больше, чем для всякого другого наблю­дателя, потому что у специалиста на все болезни существуют готовые названия и категории, и то ненормальное состояние, на которое у него нет готовой койки в клинике, он склонен не признавать вовсе за болезнь. А что должны быть такие нерас­следованные болезни, в этом не должно быть сомнения. Ведь в то время как другие науки считают свой возраст тысячеле­тиями, психиатрия как наука считает за собою только десят­ки лет. Ведь не так уж давно было время, когда целыми тол­пами и судили и жгли, под кличкой колдунов и ведьм, людей явно больных, которые теперь наполняют в клиниках отделе­ния для истеричных.
Что же не вступались за них врачи? Увы – их роль была несколько иная. По каждому процессу в судилище вызывался врач, и он должен был, вооруженный ланцетом, отыскивать на теле обвиняемого sigillum diaboli, печать дьявола, – нечув­ствительное место, – и старания его всегда почти венчались успехом, так как у истеричных субъектов почти всегда име­ются на теле такие нечувствительные места. Так усилия вра­чей сводились некогда к осуждению явно больных людей. Мне не придет, конечно, в голову, что и теперь иногда врач в уго­ловном процессе играет такую же роль, но ведь и тогда это никому не приходило в голову.
Не будучи специалистами, вы можете чуять ненормаль­ность в деянии другого человека, точно так же, как, не имея
344
понятия ни о гармонии, ни о контрапункте, мы можем сразу чув­ствовать взятую музыкантом фальшивую ноту.
Достояния психиатрии, как ни трудна и отвлеченна эта наука, являются в известной мере и достоянием нашим, и не будучи специалистами, мы можем наметить, что приблизи­тельно сказали бы врачи, если бы на их заключение было пред­ложено настоящее дело. Они, конечно, не упустили бы из виду обследовать ту небольшую ранку на голове подсудимого, ко­торую нанес ему ковшом Субботин. Но эта рана зажила бес­следно, не оставив даже рубца, и сказать категорически, не породил ли удар ковшом в мозгу Сапогова какие-либо вре­менные болезненные процессы, во время которых он, учинил преступление, врачи не имели бы возможности.
Они ограничились бы общим указанием, что иногда са­мые ничтожные повреждения головы производят серьезные за­болевания, а иногда, наоборот, сравнительно сильные ушибы минуют бесследно. Далее врачи исследовали бы степень опь­янения Сапогова и признали бы, что его опьяненное состояние было таково, что не лишало его возможности совершить ряд последовательных и обдуманных действий; но вслед за сим врачи должны бы были признать, что науке известен алкого­лический транс, находясь в котором, человек совершает це­лый ряд последовательных действий, но тем не менее созна­тельность его поступков только кажущаяся, и ответственным за них он являться не может.
Такой приблизительно материал дали бы нам врачи, и раз­бираться в этом материале в конце концов пришлось бы опять­таки вам. Поэтому я решил не настаивать на вызове психиат­рической экспертизы; вопрос этот я спокойно предоставляю вам, глубоко уверенный, что при малейшем убеждении, что врачи могут пролить свет на это дело, вы и сами не преминете воспользоваться вашим правом потребовать от суда направления дела к доследованию.
Итак, мое убеждение, господа присяжные заседатели, что
345
Сапогов стоит на границе преступников по страсти и преступни­ков психически больных. Что делать с такими людьми? Преступ­ников явно ненормальных надлежит заключать в уголовный дом умалишенных, здоровых следует карать по законам, но с такими пограничными типами нельзя же делать ни того, ни другого.
Так неужели же отпускать их безнаказанно? – спросите вы.
Нет, есть кара и для них! Природа, на вид немая и безучастная, является их неумолимым судьей. В наше время, когда учение люб­ви к ближнему уже 20 веков главенствует над культурным миром, культурный человек складывается так, что не может безнаказанно попирать заповедь “не убей”. Пусть, как некогда, разобьется скри­жаль, на которой эта заповедь написана, все равно она будет жить в плоти и крови человеческой, она сделалась второй природой его, а природу нельзя попирать безнаказанно. Она налагает свою кару, не ту кару срочную, которая в конце концов, примиряя человека с содеянным им злом, вносит мир и облегчение в измученную душу, – нет, карающая природа вносит разложение в самую душу чело­веческую. Взгляните на подсудимого: разве, убив товарища, он тем же ударом ножа не поразил и самого себя? Разве он не связал на всю жизнь свою с трупом убитого? Два дня после убийства про­водил он время в вертепах, заглушая голос совести в жалких орги­ях, а на третий день его потянуло к трупу, и он пошел расспраши­вать об убитом. И всегда в жизни будет он возвращаться к этому трупу, все будет напоминать ему о том, что он – убийца. Заведут ли перед ним когда-либо речь о случившемся где-нибудь убийстве, уж он не скажет, как бывало: “а я бы вешал убийц”; он подавит эту мысль, и она ядовитым осадком останется в его душе. Зайдут ли в праздничный день в мастерской шутки и игры, он может быть спо­коен, – никакая шутка его не коснется: он купил себе покой ценой убийства. Куда бы ни шел, что бы ни делал, голову его всегда будет гнести к земле, где вместе с убитым товарищем зарыты его покой, его счастье.
И это в 21 год, когда перед человеком заманчиво и опья­няюще стоит непочатая чаша жизни!
346
Чаша эта теперь вверяется вам. Через полчаса вы возвратите ее нам. Чем дополните вы ее?.. Будет ли то прощение, будет ли осуждение... не все ли равно, – чаша отравлена.
* * *
Присяжные заседатели оправдали Сапогова.
347
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие ................................................................................................ 3
П.А. Александров
Дело Веры Засулич ..................................................................................... 5
Дело Нотовича.......................................................................................... 34
Ф.Н. Плевако
Дело Азбукиной ......................................................................................... 81
Дело Бартенева ........................................................................................ 91
Дело “клуба червонных валетов” ....................................................... 117
Дело игуменьи Митрофании ............................................................... 122
Дело Савченко-Бельского ...................................................................... 149
Дело об убийстве присяжного поверенного Старосельского .... 169
С.А. Андреевский
Дело Андреева ......................................................................................... 177
Дело Нотовича и Василевского........................................................... 190
Дело Ефимьева........................................................................................ 198
Дело Иванова .......................................................................................... 207
Дело графа Милевского ........................................................................ 228
Дело Мироновича ................................................................................... 234
М.Г. Казаринов
Процесс по делу адвокатов Л.А. Базунова и Г.С. Аронсона ........ 278
Загадочное дело ...................................................................................... 316
Дело Пьевцевич ....................................................................................... 329
Дело Сапогова......................................................................................... 337
РЕЧИ ИЗВЕСТНЫХ ЮРИСТОВ РОССИИ
Издание 2-е
Редактор В. П о м о г а й б и н
Составитель В. Г а в р и щ у к
Технический редактор И. Г о л о в и н а
Корректор Т. Б о р и с о в а
Компьютерная верстка Д. Ф е д о т о в
Дизайн обложки С. П е т р о в
0000.043.186.08/04.13
Подписано в печать 27.03.2008
Тираж 500 экз.
Издательство Современного гуманитарного университета
109029, Москва, ул. Нижегородская, д. 32,
корпус 1, комн. 206
Òåë./ôàêñ: (495) 727-12-41, äîá. 31-80
E-mail: edit@muh.ru
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]