Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Работа с концептами на обобщающем уроке литературы. Учебно-методическое пособие для словесников

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
В монографии С. А. Зинина «Внутрипредметные связи в из­учении школьного историко-литературного курса» такие учебные занятия характеризуются как уроки обобщения на основе художе­ственных универсалий (примеры универсалий, представленных в монографии: «отцы и дети», «лес», «преступление», «возвраще­ние блудного сына»)1.
Приведём примеры нескольких тем таких занятий: «Лири­ческий герой М. Ю. Лермонтова», «Романтическое начало в че­ховском творчестве», «Тема Человека в творчестве М. Горького», «Образ дома в романах М. А. Шолохова и М. А. Булгакова “Ти­хий Дон” и “Мастер и Маргарита”», «Человек и природа в лирике Б. Л. Пастернака и Н. А. Заболоцкого».
Вторая классификация обобщающих уроков. Обобщаю­щие уроки можно классифицировать и исходя из того, какое ме-
сто в их структуре занимают компоненты произведения или целостные произведения, рассмотренные или не рассмотренные школьниками ранее.
К первой группе необходимо отнести уроки, на которых в центре внимания школьников оказывается только ранее изучен­ный художественный материал. Например, содержание урока на тему «Поэзия и проза жизни в чеховской прозе» в десятом классе могут составлять обобщения, которые делают школьники на ос­нове осмысленных ранее произведений этого писателя.
Или на одном из заключительных занятий по роману И. С. Тургенева «Отцы и дети» («Тургенев о любви») на началь­ном этапе акцентируется внимание десятиклассников на парадок­сальном характере отношений Базарова с Одинцовой, придаю­щем этой сюжетной линии драматический, если не трагический смысл: герой ощутил в себе романтическое чувство, которое не соответствует его нигилистическому мировоззрению и которому пытается противостоять, но безуспешно; причём он испытывает
1
Зинин С. А. Внутрипредметные связи в изучении школьного исто-
рико-литературного курса. — М., 2006. — С. 197—215.
21
очень сильное чувство, даже страсть, к человеку, который не спо­собен на любовь. Ситуация замкнутого круга!
Не забудем о том, что к соответствующим эпизодам десяти­классники обращались на уроках текстуального анализа, а сейчас они вновь характеризуют их, но в несколько изменившейся учеб­ной ситуации, ибо ракурс учебной деятельности задан словом «парадокс». На этом же этапе урока ученики называют другие лю­бовные линии, органично входящие в художественную структуру тургеневского романа (Павел Петрович и княгиня Р., Николай Пе­трович и Фенечка, Аркадий и Катя), после чего получают следу­ющее задание: «Сгруппируйте четыре сюжетные линии романа. Защитите в сжатой форме свой вариант».
Соответственно, большая часть урока посвящена монологи­ческим ответам школьников, аргументированно защищающим свои варианты группировки сюжетных линий, а также их обсуж­дению и выводам, один из которых таков: в романе «Отцы и дети» счастливы в любви люди обычные, люди же незаурядные (вспом­ним Базарова или Павла Петровича Кирсанова) обречены на лю­бовь трагическую, а она обусловливает кризисный период в их душевной жизни, из которого они выбраться не в состоянии.
Второй этап урока требует немалой временной протяжённо­сти, так как предполагает не только обобщённые суждения деся­тиклассников, но и довольно-таки тщательную работу с реалиями художественного текста. Причём учитель заранее должен проду­мать, к каким эпизодам, ранее рассмотренным на уроках, юные интерпретаторы обратятся вновь (в иной учебной ситуации).
Ко второй группе следует отнести обобщающие уроки, в структуру которых, наряду с ранее изученным, входит новый ху­дожественный материал и занимает в ней существенное место.
Представим себе содержание одного из заключительных уро­ков на тему «Антигуманная сущность войны в романе Л. Н. Тол­стого “Война и мир”». В орбиту осмысления школьников на этом уроке войдут не только ранее рассмотренные эпизоды (разговор Андрея с Пьером накануне Бородинского сражения, Пьер и мар­шал Даву, казнь поджигателей), но и эпизоды, новые для десяти-
22
классников (Николай Ростов в Островненском деле, сон и смерть Пети Ростова, русские и французские солдаты под звёздным не­бом).
К этой же группе относятся заключительные занятия по твор-
честву того или иного автора.
Например, на обобщающем уроке по лирическому творчеству поэта в центре внимания может оказаться стихотворение, ранее не изучавшееся. Причём чрезвычайно важно, чтобы оно концентри­ровало в себе темы, образы, мотивы, характерные для творчества данного автора, и давало возможность возвращения школьников к знакомым текстам. Но деятельность такого типа должна подво­дить учащихся к новым наблюдениям и обобщениям, поднимая уровень восприятия и осознания этих текстов. Иначе говоря, вхо­дя в силовое поле незнакомого произведения, ранее прочувство­ванные и осмысленные произведения раскрываются для юных читателей какими-то новыми сторонами, гранями.
Каковы же в этом случае этапы деятельности школьников? Прежде всего необходимо так организовать анализ нового лири­ческого произведения, чтобы они восприняли и осознали его как художественную целостность. Усиленное внимание к центрально­му, доминантному образу поможет в достижении этой цели. Далее необходимо, чтобы ученики показали связь этого произведения с другими произведениями поэта. Особую ценность в связи с этим приобретает ситуация, в рамках которой они делятся своими ас­социациями, возвращаясь к ранее изученным лирическими тек­стам. Обосновывая свой выбор, школьники неизбежно выходят на уровень анализа и даже интерпретации произведений, пусть и в сжатой форме. Нельзя не отметить, что актуализирующиеся при­ёмы сопоставительной деятельности помогают им делать выводы, обобщения о мироощущении и художественном стиле поэта.
Налицо любопытнейшая ситуация: лирический текст, занима­ющий на уроке центральное место, обусловливает и деятельность школьников по систематизации изученного ранее, так как содер­жит в себе те художественные коды, которые обнаруживаются в других произведениях поэта и делают обращение к некоторым из
23
них неизбежным. Невольно возникает ассоциация с логикой ссы­лок, активно работающей в Интернет-технологиях. Но есть одно существеннейшее отличие: эти ссылки в нашем случае не должны быть подсказаны, ибо субъекты деятельности сами понимают, ког­да необходимо пользоваться мышкой, если образно выражаться.
Текст полифункционален: он не только представляет собой художественное целое, воздействующее на эмоции, чувства и рас­судок читателя, но и является одновременно картой его сопоста­вительной деятельности. Но так как карта «слепая», то возможны варианты последней: на какие-то коды ученики вместе с учителем могут и не отреагировать, последовательность их рассмотрения не обязательно подчинится жёсткой, универсальной формуле (до­пустим, не нарушать последовательность образов, идти «вслед за автором»). Словесник же действует на уроке менее или более ак­тивно, исходя из конкретных учебных ситуаций.
Так, на обобщающем занятии по лирике А. А. Фета в десятом классе центральное место может занять стихотворение поэта «С какой я негою желанья…» (1863), большая часть которого посвя­щена прошлому лирического героя, для которого поиск мерцаю­щей звезды с её алмазными лучами ночью или ранним утром, на заре, был жизненной необходимостью, может быть, спасительной для души, ведь в самой звезде «дрожали» «любовь, участие, забо­та» — те начала жизни, без которых нет ощущения гармонии бы­тия, в связи с чем нельзя не подчеркнуть особое место в структуре стихотворения следующих строк: «Она так ясно, так нетленно / На небе теплилась одна». Конечно, здесь говорится не о конкрет­ной жизненной ситуации, имевшей место в прошлом, ведь первые три строфы стихотворения передают обобщённое содержание, имеющее отношение к целому периоду жизни лирического героя, столь ему близкому и дорогому.
Но почему же глагол, употреблённый в последней строфе, стоит в настоящем времени? Оказывается, что свет звезды особо дорог лирическому герою в конкретном месте — «у корней пла­кучей ивы, в твоём саду, в твоём пруду». Притяжательное место­имение, дважды употреблённое поэтом в заключительной части
24
стихотворения, способствует предельной локализации простран­ства, и мы представляем ту сферу в нём, которая в сознании ли­рического героя связана с лучшим, что было в его жизни, с лю­бовью, с ощущением счастья. Это, несомненно, четверостишье, содержащее в себе обобщение: небесное, космическое и земное максимально приближены друг к другу. Третья же строфа готовит этот финальный аккорд, помогающий читателю ощутить не хо­лод, а тепло космического мира, непосредственно соотнесённого с внутренней жизнью человека и с его биографией. Возможна ас­социация с лучистым взглядом любимой женщины. И звезда пре­вращается в символ, отличающийся полисемантичностью, сим­вол, выражающий и онтологический, и психологический смыслы. Форма настоящего времени, выводящая нас за рамки конкретной жизненной ситуации и даже целого периода жизни, фиксирует не­что постоянное. Это было, это есть, и это будет!
Перед нами жизнеутверждающее стихотворение. И звучит оно торжественно, чему способствует четырёхстопный ямб, соче­тающийся с чередованием женских и мужских клаузул, с лекси­ческими повторами притяжательных местоимений, указательного наречия и уступительного союза, с нагнетанием однородных кон­струкций, причём бессоюзных.
Деятельность десятиклассников на этом этапе учебного за­нятия организуется на основе следующих вопросов и заданий:
1) Охарактеризуйте настроение лирического героя; 2) Какие про­странственные картины Вы видите, читая фетовское стихотворе­ние? Опишите их; 3) Выявите тенденцию в употреблении Фетом глагольных времён. Чем вы её объясните? 4) Как звучит стихот­ворение? При помощи каких средств создаётся ритмико-интона­ционный рисунок стихотворения? Прочитайте стихотворение вы­разительно.
Отметим, что в формулировки вопросов и заданий не входит указание на символический образ, занимающий центральное ме­сто в стихотворении. Но задание, нацеливающее на актуализацию воссоздающего и творческого воображения, а также вопрос линг­востилистической направленности, имеющий отношение к мор-
25
фологической системе языка, нацеливают десятиклассников на серьёзную работу с доминантным образом, образом звезды.
После соотнесения стихотворений А. А. Фета, в которых встречается образ звёзд (ассоциативные ходы: «Ещё майская ночь», «На стоге сена ночью южной…»), у десятиклассников по­является возможность сделать следующий вывод: звёздный мир воспринимается поэтом как пространственная сфера, которая резко противопоставлена миру земному, хотя человек и тянется душой к вечности, подлинной красоте, гармонии, понимаемой романтически. Но через образы звёзд поэт может подчёркивать и то, что приближает эти пространственные сферы друг к другу: свет звёзд может напоминать человеческий взгляд или возвращать человека в место (предельно конкретное, близкое, дорогое!), ос­вященное чувством любви. И в этом случае граница, отделяющая землю от неба, ослабляется, так как сама земная жизнь несёт на себе отпечаток вечности, если о ней можно говорить, используя космическую символику.
В начале третьей строфы стихотворения 1863—го года встре­чается слово «любовь» — одно из главных у А. А. Фета. И кажет­ся неизбежным возвращение к ранее изученному стихотворению «Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали…», в котором этот концепт о себе напоминает в большинстве строф, причём орга­нично соединяясь с концептом «музыка».
На обобщающем уроке уже знакомые школьникам произведе­ния рассматриваются бегло, эскизно, так как в них акцентируется внимание только на тех образных ходах или деталях, которые и вызвали ассоциацию. Но ранее знакомые тексты рассматриваются в изменённых учебных условиях и помогают школьникам подой­ти к выводам. А заключительный этап занятия может представ­лять собой беседу, вектор которой предопределит вопрос «Что та­кое красота в представлении А. А. Фета? Можно ли её повторить, художественно воплотить?».
К третьей группе следует отнести обобщающие уроки, на которых в центре внимания оказываются ранее не изучавшиеся произведения, хотя обращение к знакомым школьникам текстам вполне возможно.
26
Так, одно из обобщающих занятий по И. С. Тургеневу в де­сятом классе может быть посвящено проблеме «Человек и при­рода». Основу урока составит работа с такими произведениями писателя, как «Природа» и «Поездка в Полесье» (начало повести), в которых показывается вся ничтожность человека перед лицом природы. И лишь на заключительном этапе при помощи вопро­са «Противоречит ли такой взгляд на человека и природу роману “Отцы и дети”?» актуализируются знания и умения школьников, связанные с философским содержанием только что изученного произведения. Хотя они в косвенной, опосредованной форме про­являлись и ранее, в процессе анализа и интерпретации новых для десятиклассников произведений. А это не что иное, как явление переноса знаний, умений и навыков школьников в новую учебную ситуацию.
Третья классификация обобщающих уроков. Признаком классификации может выступать характер структурирования ху­дожественного материала, с которым работают школьники.
Возможна линейная структура, отражающая естествен­ную последовательность фактов, а в нашем случае предполагаю­щая работу учеников в соответствии с методическим принципом «вслед за автором». Это может быть прослеживание этапов дви­жения сюжета, но, по сравнению с этапом текстуального анали­за, на более высоком уровне. Кроме того, за основу может быть взят какой-либо элемент композиции (монолог, пейзаж, портрет и т. п.) и рассмотрен в такой последовательности, которая будет соответствовать последовательности его расположения в художе­ственном тексте. (например, монологи Катерины в первом — пя­том действиях драмы А. Н. Островского «Гроза»).
Если же обобщающий урок посвящается творчеству автора, то его произведения располагаются в хронологической последова­тельности (хотя в отдельных случаях и возможна небольшая кор­ректировка этого принципа). Такой же принцип, рассматриваемый как общий ориентир, может действовать и тогда, когда в простран­ство урока входят произведения нескольких авторов.
Если единицей линейной структуры выступает элемент лите­ратурного произведения или произведение как единое целое, то
27
единицей концентрической структуры следует назвать признак или разновидность чего-либо. Так, в рамках обобщающего заня­тия «Человек и природа в романе И. С. Тургенева “Отцы и дети”» пейзажные картины могут располагаться в разной последователь­ности. Если для учителя принципиально важно посмотреть, как пейзажные картины, развёрнутые или лаконичные, предельно сжатые, связаны с сюжетом романа, то он не будет нарушать после­довательность их расположения в художественной структуре. Но словесник может поставить во главу угла виды пейзажа (имеется в виду пейзаж социальный, философский, психологический, фило­софско-психологический) — и тогда последовательность располо­жения художественного материала будет обусловлена только тем, к какой категории, группе относится тот или иной сегмент текста. Совершенно очевидно, что в первом случае актуализируется по­тенциал линейной структуры, а во втором — концентрической.
Такой подход к концентрической структуре учебного заня­тия обусловлен математическим определением концентрических окружностей. Это «окружности, имеющие общий центр, но раз­личные радиусы»1. В роли общего центра, если мыслить образ­но, выступает родовое понятие, терминологически закреплённое в формулировке темы урока, а в роли различных радиусов — его видовые разновидности или признаки, свойства.
Концентрическая структура методически обеспечивает ло­гику характеристик того или иного явления, образа жизни, типа героя и т. п.
Иногда встречаются довольно-таки сложные структуры учеб­ных занятий, отличающиеся следующей особенностью: концен­трическая модель входит как составная часть в модель линейную. Первая используется, например, при характеристике произведе­ния (произведений) одного из авторов.
В бинарную структуру обобщающего занятия входят два элемента (сегменты художественного текста или разных худо­жественных текстов) — и определяющим видом деятельности
1
Словарь иностранных слов. — М., 1988. — С. 256.
28
школьников в этом случае является сопоставление. Например, обобщающий урок по роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» может строиться как сопоставление его эпилога с ос­новной частью по различным направлениям (сны Раскольникова, жизненное пространство Раскольникова, Библия как художествен­ная деталь и т. п.). Обобщающий же урок по роману Д. Сэлиндже­ра «Над пропастью во ржи», посвящённый нравственно-психо­логическому миру главного героя, будет основан на соотнесении Холдена с героем рассказа А. Геласимова «Нежный возраст», от лица которого и ведётся повествование. При этом в центре вни­мания окажутся отношения подростков со своими сверстниками и взрослыми, их самооценка, а также роль отдельных художествен­ных деталей.
Есть все основания рассматривать бинарную структуру как
разновидность структуры концентрической.
29
ГЛАВА ВТОРАЯ
Как работать с концептом на уроке
литературы?
1. Признаки концепта
Термин «концепт» уже давно является предметом осмысле­ния в отечественной филологии и культурологии, в связи с чем нельзя не вспомнить статью С. А. Аскольдова «Концепт и слово», напечатанную ещё в 1928 году.
С. А. Аскольдов пишет о «функции заместительства» у кон­цепта: «Концепт есть мысленное образование, которое замещает нам в процессе мысли неопределенное множество предметов од­ного и того же рода»; «Концепт тысячеугольника есть заместитель бесконечного разнообразия индивидуальных тысячеугольников». Но, по мнению философа, концепт должен быть назван вырази­тельным символом множества, «обнаруживающим лишь потен- цию совершить то или иное»1.
Согласно С. А. Аскольдову, художественные концепты за­ключают в себе «неопределенность возможностей». Их замести­тельные способности связаны не с потенциальным соответствием реальной действительности или законам логики. Концепты этого типа подчиняются особой прагматике «художественной ассоциа- тивности». Художественные концепты образны, символичны, по­скольку то, «что они означают, больше данного в них содержания и находится за их пределами». Эту символичность С. А. Асколь­дов называет «ассоциативной запредельностью». Вероятно, под «ассоциативной запредельностью» автор имеет в виду «чужое»
1
Аскольдов С. А. Концепт и слово // Русская словесность: антоло-
гия. — М., 1997. — С. 85.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]