Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Практическая психология личности драматические и игровые техники в работе психолога
.pdf
Самым близким и главным человеком в его жизни была супруга,
ближайший соратник, американский психотерапевт – Зерка Морено. Зерка Теман Морено родилась 13 июня 1917 г. в Амстердаме.
Познакомившись с Я. Морено, она заинтересовалась психологией и
психиатрией. Вскоре она стала сотрудницей Морено, который предложил ей редактировать английские переводы его книг. Зерка
настолько прониклась идеями Я. Морено, что стала переживать их
как свои собственные. Это помогло ей впоследствии внести значительный вклад в развитие идей психодрамы, социометрии и групповой психотерапии. Зерка и Якоб полюбили друг друга. В 1949 г.
Зерка вышла замуж за Якоба Морено, который к тому времени развелся со своей женой. В 1952 г. у них родился сын Джонатан. Для
Якоба Морено Зерка была не просто женой, она была ближайшей
коллегой, интерпретатором его идей, соавтором его теорий, вдохновителем и музой. О ней так говорится в интервью Морено Волту
Андерсену в 1974 г.: «Собирая информацию для короткой биографической заметки, я спросил Морено, какое событие он бы выделил
как самое главное в его творческой жизни. Он ответил, что это сотрудничество с Зеркой Теман, начавшей работать с ним в 1941 году
и в 1949-м ставшей его женой. Я спросил его также, что бы он хотел
изменить в своем прошлом. Единственный ответ, который пришел
ему в голову, был такой: он хотел бы встретить Зерку на пятнадцать
лет раньше» [45].
Якоб Морено часто называл Зерку своей правой рукой, настолько
большой была ее помощь и поддержка доктора Морено в его работе.
В 1958 г. у Зерки была обнаружена злокачественная опухоль плеча,
из-за чего пришлось ампутировать правую руку. В семье тяжело переживали это событие, но Зерка быстро справилась с травмой и смогла работать, как и прежде. Впоследствии, во время сеансов психодрамы, она вела процесс настолько экспрессивно, что у всех присутствующих создавалось впечатление, что у нее несколько рук [40].
В 1942 г. Зерка и Морено вместе опубликовали маленькую брошюру «Групповой подход в психодраме». После этого Зерка была соавтором всех публикаций Морено, участвовала во всех конференци-
21
ях, семинарах и других проектах. Она не только была источником его
вдохновения, но и администратором, менеджером, его сотрудником
в обучении и терапии. Зерка Морено совместно с Якобом Морено является соучредителем Социометрического института на Парк авеню в
Нью-Йорке и Психодраматического института в Нью-Йорке. В 1947 г.
они начали выпускать журнал «Групповая психотерапия» (первоначально названный «Социатрией»). Она была одним из соучредителей
Международной ассоциации групповой психотерапии [45].
К концу 1960-х – началу 1970-х гг. Зерка Морено фактически возглавила работу по обучению психодраме, начатую ее мужем Якобом Морено. Она стала видной фигурой в мире групповой психотерапии и психодрамы. Учебный центр в Биконе продолжал развиваться под управлением Зерки и после смерти Морено в 1974 г.,
вплоть до 1982 г., когда он вместе с земельным участком был продан. После смерти Морено Зерка в течение нескольких десятилетий
оставалась мировым лидером психодрамы, социометрии и групповой психотерапии, развивая этот метод во многих странах Европы и
Азии. Специально для этих целей ею был создан «Фонд обучения и
тренинга». Зерка Морено не только помогала Якобу Морено создавать свои труды, но и сама написала много работ. Наиболее значительные из них – книги «Психодрама, сверхреальность и искусство
исцеления», «Сущностная Зерка: Сочинения Зерки Теман Морено
по психодраме, социометрии и групповой психотерапии», «Мечтать
снова: Мемуары Зерки Морено». Зерка Морено умерла в Роквилле,
штат Мэриленд, 19 сентября 2016 г. в возрасте 99 лет. Ей не хватило
полгода, чтобы сыграть свою последнюю психодраматическую роль –
роль долгожительницы [45].
Другой последовательницей Я. Морено была Марша Карп – лидер
Британской психодрамы, содиректор Холуэльского международного
психодраматического центра в Девоншире, автор многих публикаций,
в том числе соредактор трех книг. Она выросла в маленьком городе,
который назывался Стивенс Пойнт, штат Висконсин, США. Ее отец
имел семейный обувной магазин и был председателем синагоги. Он
гордился обеими этими ролями и непрерывно улучшал их. В жизни
22
Марши, как и в жизни Я. Морено, было предсказание, которое сыграло важную роль в ее становлении как психолога. Однажды раввин
сказал родителям Марши, что она интеллектуалка. Слово «интеллектуал» было обычно закрыто для людей, имеющих усадьбу около восточной стены синагоги. Эти слова раввина как будто вырвали ее из
оков роли будущей домохозяйки, настолько окрылили ее, что она неделю сияла от этих слов. Ей стало казаться, что родители стали относиться к ней с еще большим уважением. И с этого момента она твердо решила, что станет психологом. С младшего возраста Марша мучилась с постоянной шепелявостью. Она не могла точно назвать свое
имя. Занятия с логопедом помогли ей побороть дефект [26].
Следующей детерминантой был профессиональный отбор в класс,
который назывался «Американские социальные проблемы». Вот как
она описывает свое знакомство с психологией: «Мне было 17 лет.
Впервые слово “психология” объяснялось в учебнике. Перед каждым
студентом ставилась задача создания профессиональной записной
книжки. Моим выбором, наконец, была психология. Я хранила эту записную книжку в течение двадцати семи лет. Предложение написать
эту статью впервые предоставило мне случай использовать материал
в той пожелтевшей пачке бумаг. Больше всего меня удивляет то, что
слова, написанные мной в 17, я могла бы легко писать сейчас». По чистой случайности или божественному провидению Марша сидела,
занимаясь в студенческой библиотеке Университета Висконсина, и
вдруг на полке увидела книги психиатра Якоба Леви Морено. Она никогда прежде их не видела и не слышала о них. В той библиотеке были тысячи книг, а она сидела перед этими, не зная, что на полке лежит ее карьера, прося, чтобы ее обнаружили. Ее особенно заинтриговало одно название: «Кто должен выжить?». Это был вопрос, задаваемый каждым студентом во время весенней сессии. Вплоть до того
момента в библиотеке она разрывалась между двумя жизнями. Днем
Марша была серьезным студентом курса патологии речи. Ночью она
была страстным драматическим актером, выступая в университетских
постановках Стринберга, Брехта, Шекспира, Ионеско, Артура Миллера
и Теннесси Уильямса. Она изучала пантомиму. Ее собственная эмо-
23
циональная правда и запутанность человечества были раскрыты ей
драматургами и миром театра. Днем ее клиническая проницательность бывала оспорена, и патологические истины выявлялись в связях
между расстройствами речи и семьями. Ее привлекали люди с серьезными коммуникативными нарушениями. Морено предлагал не
подготовленного, а спонтанного актера, измотанного своей собственной жизнью in situ, показывая его декорации, его жизненное пространство и образчики реальных характеров. Марша была поражена
простотой принятия реальной жизни как драмы, которая будет исполнена. Это позволяло протагонисту, или главному характеру, быть
одновременно и драматургом, и актером. С обученным директором
протагонист спонтанно формировал рабочее партнерство для исследования правды своей собственной жизни [26].
Из вышеприведенных биографий видно, что жизнь З. Морено и
М. Карп сложилась по-разному, но их объединяет одно – это любовь
к психодраме и ее основателю Я. Морено.
Еще одна последовательница – Грете Лейтц – доктор медицины,
психотерапевт. С Я. Л. Морено ее связывало многолетнее тесное сотрудничество. С 1986 по 1989 г. Лейтц занимала пост президента
Международного общества групповой психотерапии, директор института психодрамы, социометрии и групповой психотерапии Морено
в Германии. Лауреат премии Морено, член ряда европейских и международных психотерапевтических организаций [38].
Последняя в нашем списке, но не последняя по своему вкладу в развитие психодрамы – это Анн Анселин Шутценбергер, ученица Я. Морено, французский психолог, доктор психологических наук, почетный
профессор Университета Ниццы, где она более двадцати лет руководила лабораторией клинической и социальной психологии, автор более десятка книг по психотерапии. В настоящее время живет в Париже. Интересны факты биографии, повлиявшие на ее профессиональное становление. В 1950 г. А. А. Шутценбергер получила стипендию
Фулбрайта и переехала в Америку, чтобы изучать процессы взаимодействия и групповой динамики у Курта Левина. Тогда же она познакомилась с Я. Л. Морено. Основатель социометрии Морено был впе-
24
чатлен личностью и работой Анн настолько, что называл ее своей
приемной дочерью, она была близка с ним до последних дней его
жизни.
Вклад Шутценбергер в групповую психотерапию и психодраму
признан во всем мире: она была организатором Первого международного конгресса психодрамы в Париже в 1964 г., является сооснователем, экс-вице-президентом и с 2003 г. почетным архивариусом
Международной ассоциации групповой психотерапии.
В 1970 г. Анн ввела практику дополнительных мер лечения больных раком и работы с их семьями, в 1985 г. начала работать с раковыми пациентами с последней стадией болезни (некоторые из ее пациентов прожили после терапии еще 15–20 лет).
В 1998 г. она опубликовала книгу «Aie, mes aieux», выдержавшую
более 15 изданий только на французском языке. Эта книга переведена на многие языки, на русском она впервые выпущена в 2001 г. под
названием «Синдром предков» и с тех пор несколько раз переиздавалась [72].
Основные понятия ее теории Шутценбергер:
– геносоциограмма – это классическое генеалогическое дерево,
дополненное перечнем важных жизненных событий с использованием концепции, на которой основана социометрия Я. Морено. Геносоциограмма помогает каждому человеку лучше понять свою жизнь и
свой «жизненный сценарий», свой профессиональный и личный выбор, принять во внимание семейные черты и особенности (сознательные и подсознательные), унаследованные через несколько поколений. Это способ показать некоторые подсознательные тенденции и
повторы среди близких и дальних родственников, обнаружить их
разнообразные роли, динамику создания мифов и легенд, скрытые
семейные секреты и повторы (выбор супруга/супруги, болезни и
смерти, профессии, образ жизни, взгляды);
– замещающие дети (несовершенный траур) – отличаются от «детей-восстановителей», которых принимают очень хорошо и в семье
им отводится почетное место. Дети-восстановители – чаще всего это
дети, которые помогли сплочению семьи, получению материальной
25
выгоды от своего рождения, являющиеся донором для другого ребенка;
– состояния клиента «склеп» и «призрак» – часто связаны с семейными тайнами, которые рассматриваются как постыдные (убийство,
инцест, тюрьма, помещение в психиатрическую клинику, разорение,
внебрачные дети, туберкулез, рак или СПИД, проигрыш в карты, потеря семейного состояния и др.).
Некоторые семейные или исторические совпадения можно лучше
понять как реакцию на годовщину, как синдром годовщины – выражение семейного и социального трансгенерационного бессознательного. Некоторые люди каждый год в одно и то же время испытывают
чувство тревоги и подавленности – отчего, и сами не знают. Они не
помнят, что это период годовщины смерти близкого человека – родственника или друга, и не могут установить сознательное соотношение между этими повторяющимися фактами. Многие люди перенесли операцию именно в день годовщины смерти или несчастного случая с отцом, братом, родственником. Это как бы случайное совпадение обнаруживается, например, после постоперационных осложнений. Геносоциограмма помогает обнаружить и понять «невидимые
семейные узы» и идентификацию пациента с умершим членом семьи. Ребенок, родившийся после смерти в семье, не всегда оказывается заменой и не всегда имеет трагическую судьбу. Это зависит от
того, перестала ли мать оплакивать свою утрату или она все еще тоскует о своем дорогом умершем ребенке и видит его, когда смотрит на
своего нового малыша. Французский психоаналитик А. Грин употребляет образ «мертвая мать», в отношении матери, которая после смерти ребенка пребывает в таком глубоком горе, что она как бы умирает
для всего мира. Она не может жить нормальной жизнью, ее мучают
депрессии и психозы, и это пагубно сказывается на жизни и судьбе ее
нового ребенка. У ребенка такой «мертвой матери» скорее всего, будет трудная жизнь. Не исключено, что у него будут наблюдаться суицидальные наклонности, шизофрения и другого рода психические отклонения. В качестве примеров можно привести истории жизни известных людей [72].
26
Винсент Ван Гог родился через год после смерти своего старшего
брата, Винсента, и был назван тем же именем. В семье Ван Гога было
запрещено говорить о смерти первого Винсента. Как известно, у второго Винсента была тяжелая жизнь. Он не мог жениться, часто болел,
его неоднократно помещали в психиатрическую лечебницу. Когда его
брат Тео женился и у него родился сын, он назвал своего малыша
Винсентом. Несколько месяцев спустя Тео написал письмо своему
брату Винсенту, который находился в психиатрической больнице в
Арле, во Франции. Он писал: «Я надеюсь, что этот Винсент будет
счастлив и сможет прожить такую жизнь, какую захочет». Когда Винсент получил это письмо, он покончил с собой, словно не допускал
возможности, что два Винсента Ван Гога могут жить одновременно и
быть счастливы. Тео умер вскоре после того, как получил сообщение
о смерти брата.
Точно так же Сальвадор Дали всегда знал, кто был настоящий
Сальватор Дали. Настоящий Сальвадор Дали был похоронен на кладбище. Это был его старший брат, в честь которого он был назван и который умер до его рождения. Каждую неделю он ходил вместе с матерью на могилу брата. В дальнейшем он объяснял свои эксцентрические выходки тем, что хотел создать дистанцию между собой и тем
дорогим умершим мальчиком, чтобы их не путали.
Геносоциограмму можно использовать как метод и индивидуальной, и групповой терапии. Сферы применения ее также разнообразны.
Это семейное консультирование, консультирование по вопросам профориентации, построения карьеры, выстраивания жизненных траекторий, консультирование онкологических и психически больных, а также
использование в тренировочном и учебном процессе при подготовке
студентов – психологов, медиков, социальных работников.
На большом клиническом опыте Шутценбергер показала, как «невидимая лояльность семье» заставляет многих из нас проживать
жизнь, оставленную в наследство предками. В каждой семье есть традиции, пусть и негласные. В каждой семье есть ролевые ожидания.
Положим, в одной семье принято всю финансовую ответственность за
младших детей и родителей возлагать на старшего ребенка. В другой
27
хоть один отпрыск должен получить медицинское образование, потому что в роду «все» были врачами. «Многие отцы или авторитарные
матери удерживают при себе сыновей или дочерей, говоря: «Я столько
жертвовал ради тебя, поэтому ты у меня в долгу». К сожалению, многие молодые люди включаются в эту игру и не “обособляются” от семьи (согласно выражению Мюррея Боуэна), не устанавливают дистанцию между собой и своей семьей. Они не становятся взрослыми, потому что чувствуют себя связанными обязанностями…» [72].
Ребенок либо принимает навязанную роль, либо становится изгоем в собственной семье. Взбунтоваться, пойти против предков могут
немногие. На них вешают ярлык «неблагодарных» или «непутевых».
Им говорят: «В нашей семье так не принято». Часто взрослые говорят
ребенку: «Ты так похожа на маму!», «Он очень похож на дедушку Петю» или «легкомысленного дядю Сашу»… Страх, что ребенок повторит судьбу не самого популярного семейного персонажа, часто
оправдывается. Вырастая, он играет навязанную роль.
Еще одна удивительная закономерность, которая наблюдается в
семье, – синдром годовщины. «Некоторые люди переживают “юбилейные реакции”, когда их дети достигают возраста, в котором они
сами пережили утрату. Например, мужчина, мать которого умерла,
когда ему было пятнадцать лет, обнаружил, что печаль вернулась, когда его дочери исполнилось пятнадцать» [72].
А. А. Шутценбергер описывает случаи из клинической практики,
когда внук заболевал раком в том же возрасте, что и его дед. Дочь
попадала в аварию в том же месте и месяце, что и ее отец. Дети людей, переживших газовую атаку при Вердене или Хиросиму, геноцид,
концлагеря и репрессии, начинали страдать от панических атак, кошмарных сновидений, квазиастмы в годовщины памятных дат. К ним
словно возвращалась память предков, прошедших ужасы войны.
«Мы объясняем подобное явление как нежелаемое и неосознанное
наследие травм от ужасных событий, о которых нельзя говорить
(настолько они пугающи). Это травмы невысказанные, приводящие в
смятение… проявляются в виде психосоматических расстройств, воспоминаний о травмах, перенесенных другими людьми» [72].
28
Контрольные вопросы и задания
1. Как вы можете проинтерпретировать данную цитату Я. Морено:
«Жизнь – это вдох, импровизация – выдох души. Вдох приводит к появлению ядов (конфликтов), благодаря импровизации они снова выходят наружу. Импровизация позволяет бессознательному (не поврежденному сознанием) свободно расширяться. Это освобождение
происходит не в результате постороннего вмешательства, а автономно. В этом состоит смысл психодрамы как целебной игры. Место глубинного анализа занимает глубинная продукция с намерением сделать болезнь осязаемой... Больной сам изживает свою болезнь. Повторение в иллюзии делает его свободным»? Что хотел нам донести
мэтр психодрамы?
2. Найдите примеры из жизни великих людей, иллюстрирующие
синдром годовщины, невидимую лояльность семьи.
3. Составьте геносоциограмму своей семьи.
4. Проанализируйте биографии Греты Лейтц и Анн Анселин Шутценбергер, составьте аналитическую таблицу.
Темы эссе
1. Моя «встреча» с Я. Морено.
2. Замещающие дети и дети-восстановители.
3. В гостях у моих детских переживаний.
4. «Все были, и ты должен»: проблема навязанной роли в трансгенерационной психологии.
5. «Гости из прошлого»: синдром предков.
29
ТЕМА 3. СОЦИОМЕТРИЯ КАК ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ
И ПРАКТИЧЕСКАЯ ОСНОВА ПСИХОДРАМЫ
Под социометрией понимается любое измерение любых соци-
альных отношений.
Можно сформулировать следующие принципы социометрии [25]:
1. Все люди связаны между собой. Чем сильнее различаются между собой социометрическая структура и
нее общая социальная и психологическая напряженность данного
общества в
конкретной ситуации.
2. Реальность любого человека всегда субъективна, из таких реальностей складывается социальная реальность, которая не может
быть объективно исследована.
3. Социометрический метод нельзя считать ни психологическим,
ни социологическим, поскольку он работает с уникальной и неповторимой ситуацией.
4. Неравномерность выборов в любой группе и в каждой ситуации
неустранима.
5. Социометрия как процесс инициирует социодраму.
6. Социометрические методы позволяют увидеть рудиментальные
структуры отношений предшествующей
ные структуры возможной будущей
менение и консервация).
7. Социометрия через состояние «здесь и теперь» плавно и естественно переходит в социодраму и психодраму. Наш любой выбор –
это знания, энергия, ценности, это вся наша жизнь в ее неповторимости.
Основные понятия, используемые в социометрии: социометрический статус, социометрический тест, социограмма, социальный атом,
способность социального атома к регенерации, социодинамика, социостаз, социогенетика.
Социометрический статус личности – это характеристика, отражающая роль личности в группе, а также дающая представление о
30
внешняя структура, тем силь-
организации и эмбриональ-
организации (сопротивление, из-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]