Особенности развития гендерной субъектности в детском возрасте. Монография

возможности, что в итоге способствует тому, что гендер получает преимущество в познании реальности перед всеми другими категориями (он становится основным критерием процессов социальной категоризации и самокатегоризации) и превращается в схему – когнитивную структуру, которая управляет восприятием индивида и дальнейшим осмыслением воспринятого;

соответствии с культурными определениями «женского» и «мужского», т.е. развивающийся ребёнок без вариаций обучается социальным представлениям о том, что имеет отношение к гендеру;

представлений о гендере и несправедливости в отношении людей женского и мужского пола, а также обучение его разоблачению сексизма через конкретные примеры искоренения дискриминации по половому признаку.

Основные положения предложенной И.С.Клёциной теории психологии гендерных отношений как разновидности концепции социального конструирования гендера сводятся к следующим:

и практики взаимодействия) людей как представителей определённого пола, возникающие в процессе их совместной жизнедеятельности; они встроены в широкий класс общественных, межгрупповых, межличностных и внутриличностных отношений;

(межгруппового характера) анализируются в системе «группа мужчин – группа женщин», их социально-психологическими детерминантами выступают гендерные стереотипы как разновидность социальных стереотипов;

(межличностного характера) анализируются в системе «личность женщины – личность мужчины», их социально-психологическими детерминантами выступают гендерные установки как разновидность социальных установок;

поведение женщин более индивидуализировано и не укладывается в традиционные представления, поскольку по большинству качеств они не стремятся быть более феминными и менее маскулинными (И.С.Клёцина,

2004). Иными словами, резюмируя вышеизложенные факты, на наш взгляд, справедливо говорить о том, что в современном российском обществе намечается тенденция постепенного выравнивания гендерной асимметрии, однако пока исключительно только в сторону маскулинизации.

Помимо вышеописанных теоретических разработок в области гендерной психологии предпосылками для появления гендерных исследований в отечественной специальной психологии могут служить и некоторые другие научные изыскания, среди которых междисциплинарный опыт изучения гендерной идентичности инвалидов, а также накопленные в современной специальной психологии конкретные данные, касающиеся различных аспектов проблемы пола, которые при использовании гендерного измерения могут обеспечить их новое понимание.

низким уровнем жизни;

обращению (причём нередко даже со стороны самих специалистов социального обеспечения);

представлены среди учащихся школ, а среди взрослых женщин-инвалидов практически 100% безработных;

вопросами инвалидности, включая специалистов по гендерным исследованиям, а в социальной политике по отношению к инвалидам игнорируются гендерные аспекты (цит. по: Е.Р.Ярская-Смирнова, 2002).

Известно, что в процессе личностного развития ребёнок усваивает социальные ориентиры по отношению к себе и другим людям. В гендерной психологии к числу таких ориентиров относят распространённые в обществе гендерные стереотипы, определяющие характер и направленность процесса социализации. Гендерные стереотипы активно транслируются всеми основными социальными институтами, начиная от семьи и заканчивая культурой в целом, поэтому они усваиваются очень рано. И хотя усвоение гендерных стереотипов в детстве и отрочестве во многом зависит от уровня общего интеллектуального развития ребёнка, подтверждение факта овладения этими культурными знаками гендера мы находим и в специальной психологии.

Показательно, что у девочек подросткового возраста, независимо от уровня интеллектуального развития, наблюдается повышенное внимание к внешности и ее атрибутике (одежде, косметике, украшениям), а также к проявлению нежных чувств к детям, при этом фактор интеллектуальных нарушений оказывает влияние не столько на общую направленность содержательных характеристик, сколько на их сложность и степень дифференцированности. В свою очередь мальчики-подростки, ориентируясь на мужские гендерные стандарты и даже гипермаскулинное поведение, в женском идеале также центрируются, прежде всего, на внешности (О.Г.Нугаева, 2003). Иными словами, в нашей культуре оценки относительно образов женщин и мужчин, среди которых особое значение придается внешним данным женщины (Н.Вулф, 1995, Н.Рамси, Д.Харкорт, 2009 и др.), находят своё отражение и в системе представлений умственно отсталых подростков, что лишний раз доказывает их подверженность традиционным гендерным стереотипам.

Известно, что по оценкам ряда специалистов телесные стандарты привлекательности имеют гендерную и социокультурную специфику (Е.Барабан, 2002; Н.Вулф, 1995; И.С.Кон, 2002б и др.). Современные образы женской привлекательности, в том числе и в российском обществе, подвержены сильному влиянию так называемой «Барби культуры», усвоение которых и демонстрируют умственно отсталые подростки, как девочки, так и мальчики. Что же касается мужской телесности, то на ее восприятие в нашей стране наложили отпечаток традиции советского периода, согласно которым, по словам Е.Барабан, мужская полнота считается признаком солидности и высокого социального положения. Поэтому выявленный В.Л.Кокоренко факт ассоциации в представлениях современных мальчиков – подростков с диагнозом умственной отсталости полной мужской фигуры с уверенным и материально обеспеченным человеком может служить подтверждением их ориентации на существующие в нашем обществе социальные гендерные стандарты.

Кроме того, проведенная В.Л.Кокоренко психосемантическая диагностика восприятия своей личности умственно отсталыми подростками свидетельствует о том, что большинство из них оценивают себя в целом положительно, однако вместе с тем приписывают себе низкую деловую активность. Как отмечает сама автор, такое рассогласование может быть связано с характером представлений умственно отсталых подростков о людях женского и мужского пола. Так, по полученным ею данным, девочки считают, что женщины не должны обладать деловой активностью, напористостью, доминантностью, сильной волей, – все это удел мужчин. Напротив, желательными качествами для лиц женского пола, включая и самих себя, по их мнению, являются отсутствие деловых качеств, подчиненность и слабость, что, с одной стороны, полностью соответствует традиционному образу женственности (Ш.Берн, 2001), а с другой, – позволяет им поддерживать свою высокую самооценку. Согласно точке зрения мальчиков, деловыми и волевыми качествами также должны обладать не столько женщины, сколько мужчины. Однако давая на момент обследования своей деловой активности низкую оценку, они, как пишет автор, вероятно, склонны полагать, что в будущем с позиций своей социальной роли, будут обладать сильной волей, доминантностью и напористостью (В.Л.Кокоренко, 1997). Также нельзя не отметить и тот факт, что, судя по данным этого исследования, наиболее значимой для мальчиков – подростков с интеллектуальной недостаточностью является характеристика «умное», т.е. они считают ум желательным для себя качеством, что, на наш взгляд, можно рассматривать как следствие усвоения ими традиционных социокультурных стандартов маскулинности (норма умственной твердости по Ш.Берн).

Через призму гендерного анализа результаты, полученные О.Г.Нугаевой и В.Л.Кокоренко, приобретают новый ракурс осмысления, предполагающий выход на пространство жизненных перспектив и личностных проблем умственно отсталых подростков, зажатых тисками гендерных стереотипов. С одной стороны, перед нами девочки, не ориентированные на развитие волевых и деловых качеств, все усилия и компетентность которых, что не исключено, могут быть ограничены направленностью на создание свое внешности, для чего, в свою очередь, необходимы определенные финансовые ресурсы. А каковы, к примеру, потенциальные возможности в плане финансовых ресурсов, индивидуальной самореализации и общественных достижений у современного человека, не обладающего деловой активностью? С другой стороны, перед нами мальчики, ценящие ум, но реально имеющие интеллектуальные ограничения, в связи с чем возникает опасность закрепления у них и без того востребованных гипермаскулинных форм поведения, соответствующих другим традиционным стандартам мужественности (норма физической и эмоциональной твердости и норма антиженственности по Ш.Берн), включая специфические девиантные формы защитного (по типу замещения или косвенной компенсации), самоутверждающего поведения.