Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общее языкознание теории, направления, личности. Учебное пособие
.pdf
81
например, в наименовании животных в переносном значении (собака, свинья – в
русском языке имеют негативную коннотацию, в чешском жабка – молодая девушка). Экспрессивная функция познается прежде всего на основе родного
языка.
В последние годы усиливается внимание к функции языка, которая служит
для установления контакта и называется фатической (термин введен Р. Якобсоном). Она появляется, когда говорящему неважна информация, но важно установить контакт с собеседником для дальнейшего общения (поздравление, приветствие).
11.2 Представление об отношениях между языком и мышлением в раз-
личных философских направлениях
Проблема взаимоотношения языка и мышления остается среди тех вечных
вопросов человеческого бытия, решение которого зависит как от современных
научных знаний, так и от ценностных ориентаций, принятых в обществе. Сложность этой проблемы обусловлена недостаточной изученностью самой природы
человеческого мышления. По мнению Н.М. Бехтеревой, человечество никогда
не сможет изучить до конца устройство и работу мозга, потому что, как сказал
Гегель: «Никакая система не может изучить другую систему, которая сложнее,
чем она сама». Из всех живых существ человек имеет больше всех массу мозга
на единицу тела. Средний вес мозга – 1400 гр. Мозг взрослого человека содержит
до 10 триллионов единиц информации, но практически используется только 10%
мозга. Вероятно, что категория смысла формируется раньше, чем словесный
язык. До сих пор непонятно, что должен делать мозг, чтобы овладеть языком, и
как дети умудряются овладеть своим языком, если генетический язык в каждом
человеке реализуется в форме этнического конкретного языка. Какие условия
необходимы? Преобразования генетического языка в этнический происходит в
82
определенный период жизни (7 – 12 лет). Мысль может существовать до слов.
Любое наименование нового объекта должно быть связано с осмыслением этого
объекта, поэтому прежде чем дать наименование предмету, необходимо знать,
что собираешься назвать, поэтому рождению слова предшествует какая-то мыслительная деятельность, связанная с познанием предмета.
Большинство языковедов, в том числе и Ю.Н. Караулов, говорят, что существует некий промежуточный язык – язык мысли, который выступает посредником между артикуляционной речью и химическими преобразованиями нейронов. При высокоразвитом мышлении образование речевых сообщений проходит
сложный путь от мысли к развернутому высказыванию. Сначала возникает мотив, реализуемый в общей схеме, затем она преобразуется в синтаксическую
структуру, потом уже переходит в упорядоченное высказывание, то есть смысл
формируется до языка и речи, мыслительный компонент предшествует словесной деятельности.
С идеалистической точки зрения мышление первично, оно существует самостоятельно, а язык – внешняя одежда мысли. Материалистическая точка зрения предполагает, что мышления как особого явления не существует, а мысль –
результат деятельности речевого аппарата.
В становлении отдельного человека интенсивность развития речи и мышления не всегда совпадают. Пик развития речи приходится на 10-12 лет, пик развития мышления – на 27-28 лет. К 12 годам у ребенка складывается основной
словарный запас. Любую мысль он способен выразить с помощь языка. Чем
ниже возраст ребенка, овладевшего языком, тем выше нейронные связи, устанавливающиеся при усвоении структур.
Типы мышления:
– образное – предполагает оперирование чувственными образами на
уровне представлений (животные, дети, люди творческих профессий);
– словесное – предполагает существование абстрактных образов, невозможно без обобщения, а чтобы обобщить ряд предметов, надо дать им наименования. Язык – не только средство общения, но и обобщения.
83
– техническое – мышление при помощи символов, математических, химических знаков.
Любая форма мышления осуществляется с помощью какой-то материальной опоры. Этой опорой является речь, состоящая из звуков. Высказывались
предположения о допустимости бессловесного мышления для людей, лишенных
возможности пользоваться языком.
Только словесная речь служит полноценным средством формирования и
выражения сложной мыслительной деятельности. Словесное мышление является собственно человеческим мышлением.
Идеи деятельности мозга в связи с формированием языка привели к идее
существования некоего ментально-лингвального комплекса, с помощью которого происходит восприятие, хранение, преобразование любой информации на
протяжении всей жизни. Этот комплекс начинает деятельность с момента рождения человека и регулирует поведение человека в течение всей жизни.
Язык и мышление связаны друг с другом, но не тождественны, так как
наше мышление осуществляется в самых разнообразных формах, не только в
языковых.
Логика рассматривает образ внешнего мира как целый набор непосредственно воспринимаемых индивидуумом в процессе чувственного познания
ощущений (отражений отдельных сторон и свойств предметов или явлений окружающей действительности), восприятий (целостных отражений предметов или
явлений материального мира в виде непосредственно наблюдаемых образов) и
базирующихся на их основе представлений (чувственных образов предметов, в
настоящий момент не наблюдаемых, но способных воспроизводиться нашим сознанием).
В качестве элементарной формы абстрактного мышления выступает понятие – мысль, в которой обобщены в класс и выделены из некоторого множества
предметы в системе признаков, общей только для этих выделенных предметов.
Понятия – логические суррогаты представлений – являются общественно-схематическим отображением предметов и явлений и не могут актуализироваться в
84
виде наглядного образа. В качестве содержания понятия выступает признак или
совокупность признаков, выделяемых с помощью абстрагирования и, в конечном
итоге, определяющих его сущность. Например, в понятие «водоем» войдут все
существующие на земле водоемы (озера, моря, океаны и др.), объединенные общими признаками: искривленная поверхность, наполненность водой и т.д. Понятия, соединенные между собой с помощью логической связки, образуют суждения, которые в свою очередь в соответствии с определенными правилами входят
в состав умозаключений, представляющих собой особого типа связи структурно
законченных мыслей друг с другом. Стройному логическому каркасу процесса
мышления соответствуют конкретные языковые единицы разных уровней: лексемы – представлениям и понятиям, простые предложения – суждениям, сложные предложения – умозаключениям. Придавая конкретный смысл абстрактным
логическим построениям мысли, языковые средства выражения не способны
оказывать на них влияние, они выбираются в соответствии с определенными логическими задачами и служат лишь вспомогательным материалом, обеспечивающим бесперебойный характер мыслительного процесса.
11.3 Представление о системности языка на современном этапе
Мысль о том, что язык представляет собой не механическую совокупность
взаимосвязанных и взаимообусловленных элементов, присутствует уже в
древнеиндийской грамматике Панини, в философско-лингвистических рассуждениях В. Гумбольдта, в концепции языка как организма А. Шлейхера, в работах
И.А. Бодуэна де Куртенэ и, наконец, получает четкое выражение в учении Ф. де
Соссюра.
Переход к системно-структурному представлению о действительности
наметился в естественных и гуманитарных науках в середине ХIХ – начале ХХ
85
вв.: идея структурности реализовывалась в языкознании И. А. Бодуэном де Куртенэ, Ф. Ф. Фортунатовым и Ф. де Соссюром.
Принцип структурности в науке обусловлен сложным, системным характером самого исследуемого объекта в предельно широком смысле – окружающей
действительности, включая самого человека.
Освоение идеи системности широким кругом наук, результативность системно-структурного подхода к изучению разнообразных естественных и социальных объектов привели к возникновению в 30-е гг. общей теории систем. В
общей теории систем более или менее признанным является представление о
том, что система – это «совокупность элементов, находящихся в отношениях и
связях между собой и образующих определенную целостность, единство». Система отличается от простой совокупности прежде всего своим диалектическим
свойством: количественные изменения единиц и отношений обязательно ведут к
качественным сдвигам в системе. Например, падение редуцированных в истории
русского языка существенно преобразовало всю его систему.
Итак, система – это известным образом иерархическое целое, обладающее
структурой, воплощенной в данную субстанцию, и предназначенное для выполнения определенных целей. Существенным свойством системы является несводимость ее свойств к простой сумме свойств составляющих ее элементов.
Языковая система обладает несколькими типами единиц, из которых
наиболее определенными и общепринятыми являются фонема, морфема, лексема (слово). Эти единицы фигурируют в двух видах – абстрактном и конкретном. Так; абстрактная единица фонемного яруса – фонема – всегда выступает в
виде аллофонов (аллофон – материализация абстрактного понятия фонемы),
морфема выступает в виде алломорфов (конкретных реализаций морфемы).
Все отношения между единицами языковой системы сводятся к трем типам
— отношениям парадигматическим, синтагматическим и иерархическим.
Парадигматические отношения – это отношения выбора, ассоциации, они
основаны на сходстве и различии означающих и означаемых единиц языка. Примером парадигматических отношений может служить совокупность всех
86
падежных форм одного слова (стол – стола – столу...), форм спряжения (бегу –
бежишь – бежит), всевозможные значения слова, синонимические ряды и т. п.
Элементы, находящиеся в парадигматических отношениях, составляют класс однотипных явлений.
Синтагматические отношения – это отношения единиц, расположенных
линейно (например, в потоке речи). Синтагматические отношения понимаются
как способность элементов сочетаться. Фонемы, подчиняясь определенным закономерностям сочетаемости, образуют морфемы, те составляют слова и т.д. В
языке синтагматика понимается как потенция, в речи – как реализация этой потенции.
Иерархические отношения – это отношения структурно более простых
языковых единиц с более сложной единицей. Фонема входит в морфему, морфема, – в лексему и т.д.
Парадигматические и синтагматические отношения связывают языковые
единицы одинаковой степени сложности: фонемы с фонемами, морфемы с морфемами и т.д. Иерархические отношения объединяют единицы различной степени сложности. Противопоставление парадигматических и синтагматических
отношений, с одной стороны, и иерархических, с другой стороны, отражает особое свойство языковой системы – ее разноуровневый характер.
Идея ярусной организации системы возникла в биологии. Американскими
структуралистами она была внесена в языкознание. Как и в биологии, в языкознании понятие уровня связано с качественным своеобразием, но, в отличие от
биологии, где между ярусами существует эволюционное отношение, (высший
ярус развивается из низшего), в языке между ярусами – отношение компонентности (вхождение одного яруса в другой).
Поскольку отношения единиц в пределах каждого яруса однотипны – Это
или синтагматические, или парадигматические отношения, – специфику яруса
определяют не они, а сами единицы. Ярусом, таким образом, называется набор
относительно однородных единиц одинаковой степени сложности.
87
Ярусы отличаются также особым соотношением плана выражения и плана
содержания. Например, на уровне фонем преобладает план выражения, на
уровне лексем и синтаксем превалирует план содержания.
Каждый ярус качественно своеобразен, и переход от одного к другому
означает принципиальное изменение качества и функции. Например, фонема
строится на фонемном ярусе, а функционирует на морфемном в качестве различительной единицы. Морфемы, в свою очередь, функционируют на лексическом
ярусе и т. д.
Примером основного яруса может служить морфемный ярус, единицей которого является морфема, определяемая как минимальная значимая единица
языка. Значение морфемы в большинстве своем определяется только в слове.
Если в словах мыть, вить выделить корневые морфемы и не принимать во внимание остальную часть слова, мы не сможем определить их вещественное значение.
Все морфемы по значению и функции распадаются на корневые (с вещественным значением) и аффиксальные, которые, в свою очередь, делятся на словообразовательные (с деривационным значением) и словоизменительные (с реляционным значением).
Некоторые ученые полагают, что значения корневых и некорневых морфем – явления разного порядка. Значение словообразовательных и словоизмени-
тельных морфем предельно обобщено. Окказионализмы, которые мы легко и однозначно понимаем, даже услышав их впервые, свидетельствует о том, что значения морфем для нас реальны и объективны.
Известный пример Л.В. Щербы с «глокой куздрой» демонстрирует значимость всего «реляционного каркаса» фразы. Учение о морфеме было разработано
И.А. Бодуэном де Куртенэ, который и ввел в научный обиход сам термин мор-
фема в значении «морфологическая часть слова». Морфема, по Бодуэну де Кур-
тенэ, – единица, возникшая в результате обобщения таких частей слова, как приставка, корень, суффикс. Согласно убеждению Бодуэна де Куртенэ, морфема –
двусторонняя единица, обладающая формальной и смысловой сторонами и
88
неразложимая на более мелкие единицы без утраты свойства двусторонности
(билатеральности).
Мысль о предельной неделимости морфемы, впрочем, как и других базисных лингвистических единиц, в дальнейшем разрабатывалась Л.В. Щербой
(этому посвящена его статья «О дальше неделимых единицах языка»).
Теорию морфемы продуктивно разрабатывали пражские и американские
структуралисты. Пражцы обратили внимание на содержательную сторону морфемы, заменили понятие «значение морфемы» понятием «формальная функция
морфемы». Эта замена не была лишь терминологической, она расширяла представление о содержательной стороне морфемы: «функция» шире «значения» и
гибче, ведь среди морфем есть асемантизированные (лишенные значения), но
выполняющие определенную функцию.
Членам пражского лингвистического кружка принадлежит мысль о сложном, синтетическом характере значения морфемы. Вл. Скаличка, основываясь на
идее асимметрии языкового знака, говорит о членении содержания морфемы на
так называемые семы (элементы значения). В русском слове зубатый морфема –
флексия -ый передает значения: а) мужского рода, 6) единственного числа и в)
именительного падежа. Следовательно, содержание морфемы -ый состоит из
трех сем. В плане выражения эта морфема состоит из двух фонем, но между
двумя фонемами и тремя семами нет раздельного соответствия: только обе эти
фонемы передают три семы.
Американские структуралисты, в отличие от пражских, сосредоточили
внимание на внешней стороне морфемы. Им принадлежит идея разграничения
сегментных и супрасегментных морфем. Сегментные, или линейные, морфемы –
это значимые части слова, морфемы в собственном смысле слова (пере-движениj-э). Супрасегментные морфемы – это единицы силы, тона и т.п. как регулярно соотносимые с определенным содержанием и поэтому приобретающие качества морфем. Супрасегментную морфему (морфему ударения, тона и т д.) невозможно оторвать от сегментной, она как бы наслаивается на все слово. Воспользуемся аналогией с улыбкой, которая не является частью лица, а выражается
89
всеми его частями. Вне сегментной морфемы супрасегментная не существует.
Примерами могут служить все значащие переносы ударения: моря – моря.
Супрасегментной морфемой может быть дифференциальный признак фонемы, например мягкость. Образование существительного от прилагательного с
твердой основой происходит с участием этой супрасегментной морфемы: черный
– чернь, зеленый – зелень, голый – голь.
Сегментные и супрасегментные морфемы обычно сочетаются друг с другом. Например, в глаголах совершенного вида сегментная морфема – приставка
вы- – всегда перетягивает на себя ударение (красить – выкрасить), то есть соче-
тается с супрасегментной морфемой ударения.
Американскими исследователями введен принцип безостаточной членимости слова на морфемы. Согласно этому принципу, при членении высказывания или слова на морфемы не может быть никакого остатка. Оставшаяся от членения слова на морфемы, часть тоже является морфемой (или морфемами).
В советском языкознании этот принцип широко обсуждался в связи с выявлением таких частей слова, которые не удовлетворяют определению морфемы
как двусторонней значимой единицы языка. Каким значением обладает -ех- в
слове трехметровый? Или -а- в глаголе читать? Существует мнение, что не все
части слова являются морфемами. Части слова, утратившие значение (спарта-
ковский, ялтинский, чудеса, филейный, певец, американский и др.), предлагают
называть морфемными прокладками, интерфиксами, пустыми морфами, асемантическими морфемами и т.д. Говорят о том, что все части слова выполняют две
функции: а) выражают определенное значение, б) участвуют в построении самого слова. Части слов, выполняющие первую функцию, относят к собственно
морфемам, а части слов, реализующие вторую функцию – строительную, предлагают называть структемами.
Промежуточные ярусы, как правило, общепринятыми минимальными единицами не обладают. Это видно на примере морфонологического яруса.
Мысль о необходимости особой лингвистической дисциплины, занимающей место между фонологией и морфологией, принадлежит И.А. Бодуэну де
90
Куртенэ, который говорил о роли альтернации фонем в морфемах с синхронной
точки зрения. Эта мысль впоследствии получила развитие в небольшой работе
Н.С. Трубецкого «Некоторые соображения относительно морфонологии», в которой автор намечает цели и задачи морфонологии. По мнению Трубецкого, морфонология состоит из трех разделов: 1) теории фонологической структуры морфем; 2) теории комбинаторных звуковых изменений, которым подвергаются отдельные морфемы в морфемных сочетаниях; 3) теории звуковых чередований,
выполняющих морфологическую функцию.
Можно предположить, что количество ярусов больше, чем описано в современном языкознании, которое выделяет фонемный, морфемный, лексемный,
синтаксемный ярусы (они издавна служат основными разделами учебников и пособий по языку), а также промежуточные ярусы: дифференциальных признаков,
морфонологический, служебных слов и др.
На ярусах, которые ниже или выше указанных, из трех необходимых отношений остаются только одни – иерархические, а синтагматические и парадигматические исчезают. Например, дифференциальные признаки – единицы меньшей, чем фонема, – не могут находиться в синтагматических отношениях.
Каждый ярус, представляющий собой подсистему языка, в свою очередь,
не является монолитным, а состоит из микросистем, обладающих своей мерой
упорядоченности. Чем меньше единиц в ярусе, тем он сплоченнее, системнее;
чем их больше, тем вероятнее большее число микросистем. Фонемный ярус и
ярус дифференциальных признаков, минимальные по количеству единиц, – предельно системны. Именно отсюда и распространилась идея системности всего
языка в целом. Ярусы, располагающие большим количеством единиц, например
лексемный, проявляют системный характер специфично.
11.4 Теория «языковой относительности». Языковая картина мира
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]