Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Обстоятельства, исключающие преступность деяния необходимая оборона, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайняя необходи
.pdf
помощь ему спешат другие сотрудники или граждане, и тем не менее убивает
117
117
его, такие действия не могут быть признаны правомерными. В обстановку
причинения вреда также включаются обстоятельства, свидетельствующие о
стремлении лица, совершившего преступление, уклониться от задержания и
доставления в органы власти, что может выражаться в невыполнении
требований следовать в полицию или другие правоохранительные органы,
попытках скрыться, оказании сопротивления и т.п.
Условия правомерности причинения вреда лицу,
совершившему общественно-опасное деяние
1. Допустимость причинения вреда. Причинение вреда при задержании
возможно только самому лицу, совершившему преступление (нельзя
причинять вред иным лицам родственникам, очевидцам, такие действия
будут квалифицироваться на общих основаниях). Иногда вред причиняется
лицу, ошибочно принятому за преступника, в этом случае имеет место
фактическая ошибка. Относительно этого Постановление Пленума
Верховного Суда РФ № 19 разъясняет: «Исходя из положений статьи 38 УК
РФ задерживающее лицо должно быть уверено, что причиняет вред именно
тому лицу, которое совершило преступление (например, когда
задерживающий является пострадавшим либо очевидцем преступления, на
задерживаемого прямо указали очевидцы преступления как на лицо, его
совершившее, когда на задерживаемом или на его одежде, при нем или в его
жилище обнаружены явные следы преступления).
Если при задержании лицо добросовестно заблуждалось относительно
характера совершенного задержанным лицом противоправного деяния,
приняв за преступление административное правонарушение или деяние лица,
не достигшего возраста уголовной ответственности, либо лица в состоянии
невменяемости, в тех случаях, когда обстановка давала основания полагать,
что совершалось преступление, и лицо, осуществлявшее задержание, не
осознавало и не могло осознавать действительный характер совершавшегося
деяния, его действия следует оценивать по правилам ст. 38 УК РФ, в том
числе и допустимые пределы причинения вреда.
Аналогичным образом следует оценивать и ситуации, когда при
задержании лицо добросовестно заблуждалось относительно того, кто
именно совершил преступление, а обстановка давала ему основание
полагать, что преступление было совершено задержанным им лицом, и при
этом лицо, осуществлявшее задержание, не осознавало и не могло осознавать
ошибочность своего предположения. Если при задержании лицо не
осознавало, но по обстоятельствам дела должно было и могло осознавать
указанные обстоятельства о характере противоправного деяния и о том, кто
именно совершил преступление, его действия подлежат квалификации по
См.: Савинов А. В. Причинение вреда при задержании лица, совершившего
преступление, как обстоятельство, исключающее преступность деяния. С. 75.
81
статьям Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающим
118
118
ответственность за преступления, совершенные по неосторожности.
При отсутствии указанных обстоятельств причинение вреда лицу при
его задержании подлежит квалификации на общих основаниях».
2. Наличие специальной цели доставление в правоохранительные
органы с дальнейшим привлечением к уголовной ответственности. Если
вред причиняется в качестве самосуда, содеянное оценивается как
умышленное преступление.
3. Вынужденность причинения вреда. Причинение вреда при
задержании это крайняя мера, иными методами и средствами задержать
преступника не представлялось возможным. Это устанавливается в каждом
конкретном случае. Здесь должно учитываться соотношение сил, количество
задерживающих и задерживаемых, наличие оружия, время и место
задержания. Если существовали иные средства, позволявшие осуществить
задержание лица, совершившего преступление, без причинения ему вреда
или с причинением меньшего вреда, необходимо эту возможность
использовать. Вопрос о том, является или нет причинение того или иного
вреда необходимым для задержания преступника, остается вопросом факта, и
он должен решаться судом в каждом конкретном случае отдельно, в
соответствии с конкретными обстоятельствами данного дела.
4. Соразмерность причинения вреда. Причиняемый вред должен
соответствовать характеру и степени общественной опасности совершенного
преступления и обстановке задержания. При оценке характера и степени
общественной опасности конкретного преступления надо опираться на
общепринятое представление граждан об опасности преступных
посягательств (насильственное преступление, убийство, изнасилование,
бандитизм, разбой). Нельзя оправдать вред, причиняемый лицу,
похитившему имущество путем злоупотребления на службе, или взяточнику.
На практике опасность совершенного посягательства предопределяет предел
того вреда, который может быть признан оправданным при задержании лица,
совершившего преступление.
Возникает вопрос: каковы должны быть характер и степень
общественной опасности преступления, за совершение которого лицо
задерживается, в результате чего ему причиняется вред? Закон никак это не
определил. Представляется, что за совершение преступления любой
категории лицо должно задерживаться и нести уголовную ответственность.
Б. В. Сидоров считает, что преступление, «совершенное задерживаемым, по
своей юридической оценке должно быть, по крайней мере, примерно равным
или более опасным в сравнении с тем деянием, которое законодатель
рассматривает как незаконное лишение свободы» (ст. 127 УК РФ)
.
Часть 2 ст. 38 УК РФ устанавливает: «Превышением мер, необходимых
для задержания лица, совершившего преступление, признается явное
См.: Сидоров Б. В. Уголовно-правовые гарантии правомерного, социально полезного
поведения. Казань, 1992. С. 58.
82
несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного
119
119
задерживаемым лицом преступления и обстановке задержания, когда лицу
без необходимости причиняется явно чрезмерный, не вызванный
обстановкой вред. Такое превышение влечет за собой ответственность только
в случаях умышленного причинения вреда».
Тяжесть преступления определяется исходя из анализа ст. 15 УК РФ, в
зависимости от формы вины и характера и степени общественной опасности.
Следует согласиться с А. В. Савиновым в том, что в случае совершения
лицом деяния, содержащего внешние признаки преступления средней
тяжести в сочетании с благоприятной обстановкой задержания допускается
причинение вреда в виде лишения свободы, сопряженного с применением
физического насилия, не опасного для жизни и здоровья
.
При неблагоприятной обстановке задержания вред может носить
характер поврежденного или уничтоженного имущества, побоев, легкого
вреда здоровью, вреда здоровью средней тяжести, сопряженных с лишением
свободы.
В случае совершения деяния, содержащего внешние признаки тяжкого
или особо тяжкого преступления в сочетании с относительно благоприятной
обстановкой задержания, уголовно ненаказуемым будет, в случаях уклонения
лица от задержания, причинение вреда в виде лишения свободы с
применением насилия, не опасного для жизни и здоровья либо с
причинением легкого вреда здоровью в качестве максимального предела
допустимого вреда.
При неблагоприятной обстановке задержания лица, совершившего
тяжкое преступление, предельной будет возможность причинения тяжкого
вреда здоровью.
Когда причиненный вред явно является чрезмерным, не
соответствующим характеру и степени общественной опасности
совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам
задержания, ответственность наступает только в случаях умышленного
причинения вреда. Ответственность за неосторожное причинение вреда
возможна в случаях фактической или юридической ошибок, допускаемых
при задержании.
Законодатель значительно сузил, по сравнению с необходимой
обороной, рамки допустимого при задержании вреда, поскольку уголовная
ответственность за превышение необходимых для задержания мер наступает
не только за причинение смерти или тяжкого вреда здоровью задерживаемого,
но и за причинение легкого вреда здоровью (ч. 2 ст. 114 УК РФ).
Убийство, совершенное без превышения мер, необходимых для
задержания лица, совершившего преступление, допускается, когда
задерживающий сознает характер своих действий, предвидит возможность
наступления смерти задерживаемого, не желает, но сознательно допускает
См.: Савинов А. В. Причинение вреда при задержании лица, совершившего
преступление, как обстоятельство, исключающее преступность деяния. С. 83.
83
наступление смерти. Это обусловлено тем, что лицо должно сознавать
120
121
122
123
120
121
122
123
возможность и необходимость доставления преступника органам власти. В
случаях, когда задерживающий желает наступления смерти, ответственность
наступает на общих основаниях (по ст. 105 УК РФ)
.
В законе ничего не говорится о допустимости причинения смерти лицу,
совершившему преступление, в процессе его задержания. Ю. М. Ткачевский
высказывал мнение о недопустимости причинения смерти преступнику в
процессе его задержания
.
Иного мнения придерживается А. В. Наумов, считая, что «в
исключительных случаях, когда находящийся на свободе преступник
представляет угрозу жизни других людей, может быть признано
правомерным и причинение ему смерти»
.
А. В. Савинов полагает, что задержание лица, совершившего особо
тяжкое преступление, предполагает возможность убийства в случаях
неблагоприятной обстановки задержания.
Так, например, если лицо, совершившее убийство двух лиц, пытается
скрыться, а преследующий его сотрудник полиции применил оружие на
поражение с целью его задержания, в результате чего причинил смерть
задерживаемому лицу, то действия сотрудника полиции в такой ситуации
следует признать правомерными, так как было совершено особо тяжкое
преступление (ч. 2 ст. 105 УК РФ) и обстановка задержания была
неблагоприятна
.
Представляется, что умышленное причинение смерти задерживаемому
лицу, совершившему преступление, в процессе его задержания не может
исключать уголовную ответственность, так как такой вред не обусловлен
целью задержания, а значит, должен признаваться неправомерным.
Время действия права на задержание лица, совершившего
преступление, необходимо устанавливать в связи с тем, чтобы определить
временные границы, в пределах которых будет правомерным причинение
вреда задерживаемому лицу. Право на причинение вреда в процессе
задержания прекращается с истечением срока давности привлечения к
уголовной ответственности, так как с этого момента и совершенное деяние, и
личность лица, его совершившего, утрачивает общественную опасность.
Сроки давности установлены в ч. 1 ст. 78 и ч. 1 ст. 83 УК РФ и
составляют 2, 6, 10, 15 лет после совершения преступлений различной
степени тяжести. К лицам, совершившим преступления, предусмотренные
ст. 205, 205.1, 205.2, 205.4, 205.5; ч. 3 и 4 ст. 206; ч. 4 ст. 211; ст. 353, 356, 357,
358 УК РФ, а равно совершившим сопряженные с осуществлением
террористической деятельности преступления, предусмотренные ст. 277, 278,
См.: Савинов А. В. Причинение вреда при задержании лица, совершившего
преступление, как обстоятельство, исключающее преступность деяния. С. 88.
См.: Советское уголовное право. Общая часть. М., 1988. С. 161.
Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. М., 1996. С. 341.
См.: Савинов А. В. Причинение вреда при задержании лица, совершившего
преступление, как обстоятельство, исключающее преступность деяния. С. 93.
84
279, 360 УК РФ, сроки давности не применяются (ч. 5 ст. 78, ч. 4 ст. 83 УК
РФ). Вопрос о применении сроков давности к лицу, совершившему
преступление, наказуемое смертной казнью или пожизненным лишением
свободы, решается судом. В УК РФ предусмотрено пять статей с подобной
санкцией: ч. 2 ст. 105; ст. 277, 295, 317, 357. При совершении геноцида
(ст. 357 УК РФ) сроки давности не применяются.
Гражданам и сотрудникам правоохранительных органов,
причиняющим вред в процессе задержания, следует учитывать
установленные законом сроки давности привлечения к уголовной
ответственности за то преступление, за совершение которого осуществляется
задержание лица. Практически это учесть достаточно сложно. В случае
причинения вреда лицу после истечения сроков давности за совершенное им
преступление ответственность задерживающего определяется по правилам о
фактической ошибке.
Таким образом, условиями правомерности причинения вреда при
задержании лица, совершившего преступление, называются такие указанные
в законе объективные обстоятельства, создавшие ситуацию, при которой
действия, направленные на причинение вреда лицу, совершившему
преступление, являются правомерными.
85
ГЛАВА 3. КРАЙНЯЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
124
124
3.1. СТАНОВЛЕНИЕ ФИЛОСОФСКИХ И ПРАВОВЫХ ВОЗЗРЕНИЙ
ОБ ИНСТИТУТЕ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ
Статья 39 УК РФ закрепляет: «Не является преступлением причинение
вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней
необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно
угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым
законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла
быть устранена иными средствами и при этом не было допущено
превышения пределов крайней необходимости».
Крайняя необходимость это правомерное причинение вреда
правоохраняемым интересам во избежание неотвратимого в данных условиях
иными средствами более значимого вреда, под угрозой которого находятся
также правоохраняемые интересы.
Таким образом, здесь имеет место столкновение (коллизия) двух (или
более) правоохраняемых интересов.
Предотвращение грозящего вреда путем причинения меньшего вреда
по общему правилу является субъективным правом любого человека. Для
некоторых категорий лиц предотвращение опасности, грозящей
правоохраняемым интересам, даже с причинением вреда, является правовой
обязанностью, уклонение от которой может повлечь уголовную
ответственность (пожарные, спасатели, работники полиции).
Институт крайней необходимости относится к числу древнейших
институтов уголовного права. Исторические данные свидетельствуют, что
первые нормы, устраняющие ответственность лица, причинившего
вынужденный вред общественно значимым интересам, возникли в результате
эволюции обычного права. Постановления о допустимости причинения вреда
с целью защиты более ценного блага были известны уже римскому праву.
Древнеримское право допускало разрушение дома в случае пожара с
дальнейшим предъявлением иска виновному, самовольное изъятие чужой
вещи во время угрожающей ей опасности. Принципы крайней
необходимости применялись к вопросам о принудительных сделках,
невозможности исполнения обязательств и т.д. Вместе с тем общего
законодательного определения крайней необходимости в римском праве не
существовало. Общие принципы крайней необходимости применялись лишь
для защиты имущественных интересов
Более содержательный подход к праву крайней необходимости
наблюдается у средневековых канонистов. По каноническому праву крайней
необходимостью оправдывались такие действия, как совершение
.
См.: Якуньков М. А. Энциклопедия уголовного права. Т.7. Обстоятельства,
исключающие преступность деяния. СПб.: Издание профессора Малинина; СПб ГКА,
2007. С. 243.
86
священником богослужения при отсутствии надлежащей обстановки,
125
126
125
126
нарушение принятого обета и т.д. Для защиты жизни правомерно было
жертвовать всяким чужим благом (жизнью, телесной неприкосновенностью,
имуществом), с этой целью допускалось нарушение любой обязанности.
Наказание за несоблюдение установленных запретов устранялось или
значительно смягчалось. Смягчение наказания имело место и в случаях,
когда мотивом совершения преступного деяния был страх. Кража по нужде
наказывалась только в случаях, когда она была совершена неоднократно.
Средневековыми канонистами разработаны и введены в практику такие
принципы, как «нужда закона не знает», «что не дозволено законом, делает
дозволенным необходимость», «необходимость не знает закона и сама творит
себе закон»
.
В XVII в. в Европе возникают идеи, признающие существование
естественных прав человека. Под влиянием доктрины естественного права
происходит дальнейшее развитие учения о крайней необходимости. Крайней
необходимости посвящают свои работы Г. Гроций, С. Пуффендорф,
Х. Вольф и др. В их сочинениях право рассматривается как продукт
общественного договора между людьми. На фоне данной идеи формируется
представление о том, что в пору тяжелой нужды оживает былое общее право
на пользование имуществом. Действия, совершаемые при крайней
необходимости, обосновываются человеческой слабостью. Если давление
необходимости достигает крайних пределов и иной выход из трудного
положения, кроме нарушения закона, отсутствует, то это положение создает
«чистое право природы», которое в свою очередь возрождает первоначальное
естественное право.
Г. Гроций считал, что постоянно воздерживаться от всякого нарушения
закона выше человеческих сил. Преступные акты, вызванные неизбежными
требованиями природы, не должны подлежать наказанию. «Если я лишен
возможности иначе спасти свою жизнь, то мне дозволено употребить
насилие против другого лица, хотя бы оно и не было виновным в моем
положении, ибо право мое вытекает не из преступления другого, а из права,
данного мне природой»
.
Теория немецкого юриста С. Пуффендорфа главным образом
подчеркивает важность инстинкта самосохранения. Общую идею крайней
необходимости он расширяет до пределов столкновения человеческих
жизней. На первый план выдвигается идея самосохранения, ибо человек не в
силах освободиться от этого стремления. По его мнению, законодатель,
устанавливая свои веления, заботится в первую очередь о благополучии
граждан, имея перед глазами природу человека, которая заставляет его
искать спасения всюду, где грозит опасность. Крайняя необходимость
должна приниматься во внимание везде, где это категорически не
См.: Якуньков М. А. Энциклопедия уголовного права. Т. 7. Обстоятельства,
исключающие преступность деяния. С. 244.
См.: Розин Н. Н. О крайней необходимости. СПб., 1899. С. 66.
87
воспрещено законом. С. Пуффендорф первым смоделировал ситуацию
127
128
129
130
127
128
129
130
сталкивания человеческих жизней. Согласно его представлениям, если во
время кораблекрушения кто-либо, спасая свою жизнь, схватится за доску, на
которой не могут уместиться двое, а кто-либо другой, борясь со смертью,
ухватится за ту же доску, что может погубить обоих, тогда первый поступит
вполне правильно, если столкнет с доски второго и таким образом спасет
себя. Такое действие С. Пуффендорф объявлял непреступным
.
В XVIII–XIX вв. проблемы крайней необходимости исследуются в
рамках философии права. В сочинениях Фихте, Гегеля, Канта, Фейербаха
крайняя необходимость рассматривается как основополагающий институт
уголовного права. Теория Фихте исходила из ситуации, когда один из
участников оцениваемого события должен погибнуть, или иначе гибель
грозит одинаково обоим. Ответственность субъекта исключалась вследствие
отсутствия условий вменения: «Юридические отношения мыслимы при
возможности сосуществования. Там же, где имеется коллизия
сосуществования, исчезает господство юридического порядка, и вред,
причиненный кому-либо при таких условиях, нельзя назвать ни законным, ни
противоправным»
. Крайняя необходимость в воззрениях Фихте есть право
произвола. По его мнению, «право крайней необходимости можно
определить как право считать себя выключенным из-под всякой правовой
сферы. Действие, совершенное в состоянии крайней необходимости, не есть
действие ни правомерное, ни бесправное, оно есть действие для права совсем
безразличное»
. Изложенные взгляды получили название теории
«экземпции».
Кант определял крайнюю необходимость как «принуждение без
права»
. Такая точка зрения вытекает из общих правовых воззрений
немецкого философа. По его мнению, право есть совокупность условий, при
которых произвол одного лица может быть совмещен с произволом другого
по общим правилам свободы. Уголовный закон это категорический
императив, применяемый к преступнику. В положении крайней
необходимости можно говорить не о «праве нужды» (поскольку нет нужды,
которая бы делала с правом то, что неправомерно), а только лишь о
дозволенном насилии по отношению к лицу, которое со своей стороны
никакой силы против деятеля не применяло. Дозволенным действие является
по субъективным, а не по объективным основаниям. Если один из
потерпевших крушение для спасения своей жизни, сталкиваясь с плавающей
доской другого лица, пытается отнять ее у него, то не может быть уголовного
закона, который бы грозил виновному наказанием. Не может быть потому,
что никакой закон ни в каком случае не окажет на деятеля
предположительного влияния. Угроза еще неопределенным злом (т.е.
См.: Паше-Озерский Н. Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость. М.,
1962. С. 131.
Энциклопедия государства и права. Т. 2. М., 1930. С. 423.
Паше-Озерский Н. Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость. С. 133.
См.: История философии права. СПб, 1998. С. 180.
88
смертной казнью по судебному приговору) не в состоянии перевесить страха
131
132
133
134
131
132
133
134
перед действительным, неминуемо грозящим злом (потерей жизни на
волнах)
.
Гегель
признавал крайнюю необходимость правом нужды и
утверждал, что «защита своего права за счет чужого права становится
правомерным деянием, как скоро приходится защищать жизнь как основу
бытия личности, за счет какого-либо его единичного проявления, например,
права имущественного»
. По мысли Гегеля, если жизнь может быть спасена
посредством хищения хлеба, то в таком случае, хотя и нарушается
имущественное право, неправильно было бы видеть в этом деянии кражу.
Запрещение такого деяния означало бы установление полного бесправия
личности, отрицание всей ее свободы. Кроме того, по Гегелю право крайней
необходимости порождается лишь тогда, когда опасность является
непосредственной.
Позднее доктрина крайней необходимости разрабатывается
известными криминалистами Европы. Немецкий юрист К. Биндинг, исследуя
вопросы крайней необходимости, считал, что характерным признаком
крайней необходимости является нежелательный для права конфликт двух
благ, которые право желало бы видеть неприкосновенными. При этом
конфликт в данных условиях является таковым, что сохранение одного из
благ требует гибели другого. По мнению Биндинга, крайняя
необходимость это такое положение лица, в котором оно может спасти
поставленное в опасность правовое благо или использовать правовую
обязанность лишь путем совершения запрещенного деяния. «Неправомерно
полагать, рассуждает он, что все правовые блага одинаково священны.
Уголовное право менее всего это подтверждает, налагая за одно деяние
высшую, а за другое низшую кару». Ученый приходит к выводу, что
«насколько деяние в необходимой обороне желательно для права как деяние,
поддерживающее веление правопорядка, настолько же нежелательно для
права деяние в крайней необходимости, ибо оно ведет к правовому
ущербу»
.
Итальянский юрист Филанджери обосновывал ненаказуемость деяния
при крайней необходимости как результат отсутствия возможности
«вменения в вину». Его теория основана на сочетании двух факторов:
свободы воли и степени энергии, которая требуется для преодоления
преступного влечения, т.е. силы нравственной. Вменение деяния невозможно
там, где нет известной степени этой нравственной силы, хотя свобода воли и
была налицо. «Гражданские законы не могут требовать совершенства от
граждан, хотя и должны его внушать. Возможны мученики, твердо стоящие
на почве закона, как мученики религиозной твердости, но закон не может
См.: История философии права. С. 180.
Там же. С. 180.
Энциклопедия государства и права. Т. 2. М., 1930. С. 423.
Розин Н. Н. О крайней необходимости. С. 82.
89
наказывать граждан, если они не владеют душевными силами, коих требует
135
136
135
136
господство над самим собой»
.
При обосновании правомерности или ненаказуемости действий,
обеспечивающих устранение опасности, ранние теории крайней
необходимости исходили либо из субъективного критерия (при крайней
необходимости у лица возникает особое психическое состояние, делающее
его как бы невменяемым), либо из объективного критерия (теории,
основывающиеся на объективном принципе перевешивающего значения
меньшего зла).
Субъективный критерий объяснения ненаказуемости действий,
совершенных в состоянии крайней необходимости, воспринят многими
современными доктринами. Использование субъективного критерия
предполагает разделение общей массы случаев устранения опасности на
«правомерную» и «извинительную» (исключающую вину) крайнюю
необходимость. «Правомерная» крайняя необходимость рассчитана на
случаи столкновения правоохраняемых интересов в повседневной жизни. В
таких ситуациях юристы используют формулу «перевешивающего
интереса», исходящую из объективного критерия. «Извинительная» крайняя
необходимость относится к случаям, когда лицо сталкивается с опасностью,
угрожающей его жизни, здоровью, либо жизни, здоровью его близких. Ее
суть состоит в бессилии карательной угрозы удержать от совершения
преступления человека, «обезумевшего от страха». Характерным признаком
«извинительной» крайней необходимости является идея о допустимости
причинения смерти другому человеку с целью спасения собственной жизни.
Сторонники субъективного обоснования крайней необходимости
единодушно высказывались о несправедливости приговора, вынесенного в
отношении экипажа судна «Миньонетт».
В 1884 г. английская яхта «Миньонетт» потерпела крушение у мыса Доброй
Надежды. Ее экипаж, состоявший из четырех человек, спасся в шлюпке с ничтожным
запасом пищи и воды. На 19-й день трое из этого экипажа убили юнгу Паркера и
питались его кровью и мясом. Затем они были спасены проходившим судном и предстали
перед Лондонским судом, приговорившим всех к смертной казни. Впоследствии казнь
была заменена шестимесячным заключением в тюрьме
.
Обосновывая право спасения собственной жизни за счет жизни другого
лица, западные юристы традиционно опираются на известную теорию прав
человека. Согласно данной теории каждый имеет право на жизнь. Наряду с
естественным правом на необходимую оборону у человека существует
неотъемлемое право искать спасения всюду, где ему грозит опасность. Право
на необходимую оборону и крайнюю необходимость не устанавливается, а
лишь санкционируется государством. Даже если государство пойдет по пути
запрета на осуществление указанных прав, то данные действия все равно
Розин Н. Н. О крайней необходимости. С. 100.
См.: Паше-Озерский Н. Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость. С. 170.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]