Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Обстоятельства, исключающие преступность деяния необходимая оборона, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайняя необходи
.pdf
будут совершаться большинством населения. Гарантией соблюдения прав
137
137
человека является то, что государство не вправе принуждать человека
спасать жизнь другого лица ценой собственной жизни.
С учетом теоретического обоснования крайней необходимости
традиционно решается вопрос о допустимости необходимой обороны от
действий, совершенных в состоянии крайней необходимости. Сторонники
объективного критерия считают оборону против крайней необходимости
неправомерной акцией. Представители субъективных теорий
придерживаются другой точки зрения. Правовая оценка действий
обороняющегося лица зависит от установления разновидности крайней
необходимости. Закон во всех случаях запрещает оборону против лица,
действующего в состоянии «правомерной» крайней необходимости. Оборона
допустима только против действий лица, находящегося в состоянии
«извинительной» крайней необходимости, поскольку в этих условиях лицо
имеет право на совершение любых действий, направленных на спасение
собственной жизни, включая случаи спасения собственной жизни за счет
жизни другого лица. Являясь ненаказуемой, «извинительная» крайняя
необходимость в то же время признается неправомерным деянием
.
Как видно из приведенного обзора мнений, учение о крайней
необходимости получило широкое распространение в трудах зарубежных
ученых, вызвало серьезное обсуждение. В данных работах поднимаются
проблемы философского, этического и правового характера, возможности
закрепления некоторых аспектов на законодательном уровне.
Проведенный анализ мнений различных зарубежных ученых позволяет
сделать вывод о том, что крайняя необходимость традиционно
рассматривается с двух позиций:
в качестве обстоятельства, уничтожающего вменяемость
(предполагается, что состояние смертельной опасности поражает волевой
критерий вменяемости);
в качестве рационалистического принципа возможности устранения
опасности путем причинения вреда менее ценному благу.
3.2. РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ В УГОЛОВНОМ
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН (СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АСПЕКТ)
Институт крайней необходимости достаточно детально
регламентирован в зарубежном уголовном законодательстве.
В уголовных кодексах разных стран можно встретить специфические
названия данного обстоятельства, исключающего преступность деяния. Так,
в уголовном праве Китая крайняя необходимость терминологически
обозначается как «экстренные действия по предотвращению опасности». В
соответствии со ст. 21 УК КНР экстренные действия, вынужденно
предпринятые для предотвращения опасности, грозившей государственным,
См.: Энциклопедия государства и права. Т. 2. С. 424.
91
общественным интересам, самой личности и прочим лицам, их
138
138
собственности и другим правам, если они нанесли ущерб, не подлежат
уголовной ответственности.
Таким образом, в статье перечисляются признаки крайней
необходимости. Прежде всего, это вынужденность экстренных действий, их
направленность на предотвращение опасности, создающей угрозу
государству, обществу, личности. Кроме того, экстренные действия
характеризуются тем, что они наносят ущерб в процессе устранения
опасности. Но из дефиниции неясно, кому причиняется данный ущерб.
Как указывается в ч. 2 ст. 21 УК КНР, за экстренные действия,
вынужденно предпринятые для предотвращения опасности, превысившие
необходимые пределы, что нанесло необязательный ущерб, должна
наступать уголовная ответственность. За превышение пределов крайней
необходимости наказание назначается ниже низшего предела либо лицо
освобождается от наказания.
Критерий превышения пределов крайней необходимости является
недостаточно четким, поскольку он указан посредством оценочных понятий
(«необходимые пределы», «необязательный ущерб») и в тексте статьи не
уточнен.
Действие уголовно-правовой нормы, регламентирующей крайнюю
необходимость, не распространяется на лиц, которые в силу служебного
положения или профессионального долга выполняют специальные
обязанности, даже если их жизни или здоровью угрожает реальная
опасность. Позиция законодателя понятна: запретить данным лицам
причинение вреда (охраняемым законом отношениям), поскольку их
обязанностью является его предотвращение
.
Дефиниция крайней необходимости, закрепленная УК Польши,
представляется более четкой. Согласно ст. 26 не совершает преступления тот,
кто действует с целью предотвращения непосредственной опасности,
угрожающей какому-либо благу, охраняемому правом, если опасности
невозможно было избежать иным способом, а благо, принесенное в жертву,
имеет ценность меньшую, чем спасенное.
Не совершает преступления также тот, кто, спасая благо, охраняемое
правом, жертвует благом, которое явно не представляет большей ценности,
чем спасенное благо.
Указанные в определении признаки достаточно точно характеризуют
институт крайней необходимости. Во-первых, отмечается, что опасности
нельзя было избежать иначе как посредством причинения вреда
(«принесения в жертву блага»). Во-вторых, причиненный вред должен быть
меньше вреда предотвращенного.
См.: Малиновский А. А. Сравнительное правоведение в сфере уголовного права. М.:
ИКД «Международные отношения», 2002. С. 122-123.
92
В соответствии с п. 3 ст. 26 УК Польши в случае превышения пределов
139
140
141
142
139
140
141
142
крайней необходимости суд может применить чрезвычайное смягчение
наказания и даже отказаться от его назначения
.
Крайняя необходимость во французском УК терминологически
обозначается как «защита от опасности». Согласно ст. 122-7 не подлежит
уголовной ответственности лицо, которое перед существующей или
надвигающейся опасностью, грозящей ему самому, другому лицу или
имуществу, совершает действие, необходимое для защиты человека или
имущества, за исключением случаев несоответствия между используемыми
средствами и серьезностью угрозы
.
По-разному в уголовных кодексах закрепляются также объекты защиты
от грозящей опасности, возникающей при крайней необходимости. По
российскому законодательству объектами защиты от грозящей опасности
могут быть правомерные права и интересы, как свои и чужие, так и
индивидуальные и коллективные. Путем акта крайней необходимости
разрешается защищать, в частности, жизнь, здоровье, личные права и
свободы, имущество, общественную безопасность и общественный порядок,
экологию, конституционный строй и безопасность государства и др.
В отличие от УК РФ уголовные кодексы Дании, Японии объектами
защиты от грозящей опасности признают лишь права и интересы личности и
имущество
.
Статьи зарубежных уголовных кодексов, посвященные институту
крайней необходимости, довольно подробно регулируют условия ее
правомерности. Отражение в законодательстве находят также вопросы
провокации крайней необходимости, назначения наказания за превышение
пределов крайней необходимости.
В соответствии с п. 5 ст. 21 УК Испании не подлежит уголовной
ответственности тот, кто в состоянии необходимости для предотвращения
вреда себе или другому лицу наносит вред или ущерб правам другого лица
или нарушает обязательства, если это соответствует следующим условиям:
во-первых, если причиненный вред не больше вреда, который был
предотвращен;
во-вторых, если состояние необходимости не было спровоцировано
лицом, причинившим вред;
в-третьих, если профессиональной обязанностью лица, находящегося
в состоянии необходимости, не является самопожертвование в защиту чьихлибо прав.
См.: Уголовный кодекс Республики Польша в ред. от 6 июня 1997 г. по состоянию на
1 мая 2001 г. СПб., 2001. С. 56-57.
См.: Уголовный кодекс Франции по состоянию на 1 июля 2000 г. СПб., 2002. С. 81-82.
См.: Орехов В. В. Глава 16. Обстоятельства, исключающие преступность деяния /
Уголовное право России. Общая часть: учебник / под ред. Н. М. Корпачева,
Б. В. Волженкина, В. В. Орехова. СПб., 2006. С. 681.
См.: Уголовный кодекс Японии. Ст. 37. СПб., 1908; Уголовный кодекс Дании. Ст. 14.
СПб., 2001.
93
Анализ данной нормы дает основание говорить о едином
143
144
145
143
144
145
законодательном подходе к регламентации вопроса провокации как
применительно к необходимой обороне, так и к ситуации крайней
необходимости.
Часть 3 п. 5 ст. 21 УК Испании по своему содержанию сходна с
предписанием ч. 3 ст. 21 УК КНР и относится к специальному субъекту.
Вопрос о назначении наказания за превышение пределов крайней
необходимости в УК Испании не регламентирован
.
Одним из важных условий правомерности крайней необходимости,
относящимся к устранению опасности, является то, что причиненный при ее
устранении вред должен быть менее значительным, чем предотвращенный.
Но не обязательно, чтобы причиненный вред был непременно наименьшим
из того возможного вреда, который мог быть причинен для предотвращения
опасности. Сравнение соразмерности вреда представляет значительную
сложность, требуется тщательный анализ и учет конкретных объективных
обстоятельств дела, причем вред должен оцениваться исходя из объективных
и субъективных данных. К последним относится то, что личные
представления человека в определенной мере могут влиять на решение
вопроса о соразмерности вреда причиненного и предотвращенного;
опасность возникает внезапно, поэтому время на обдумывание возможных
вариантов поведения ограничено, а сам человек, принимающий решение,
может находиться в стрессовой ситуации и в сильном душевном волнении.
Здесь следует указать на значимую законодательную новеллу, содержащуюся
в ч. 4 ст. 38 УК Республики Узбекистан, где говорится, что «при оценке
правомерности деяния, совершенного в состоянии крайней необходимости,
учитывается характер и степень предотвращенной опасности, реальность и
близость ее наступления, фактическая возможность лица по ее
предотвращению, его душевное состояние в сложившейся ситуации и другие
обстоятельства дела»
.
Законодательная регламентация института крайней необходимости в
УК ФРГ имеет некоторое своеобразие. Выделяется правомерная крайняя
необходимость и крайняя необходимость, исключающая или смягчающая
вину. Выделение последней критикуется как отечественными, так и
зарубежными учеными и практиками, считающими его излишним.
Положения о крайней необходимости, исключающей или смягчающей вину,
полностью повторяют положения, определяющие правомерную крайнюю
необходимость. Следовательно, такое выделение представляется
нецелесообразным
.
В некоторых странах произведена попытка урегулирования вопроса о
крайней необходимости в оперативно-розыскной деятельности, касающегося
правомерности причинения вреда интересам третьих лиц при проведении
См.: Малиновский А. А. Сравнительное правоведение в сфере уголовного права. С. 124.
См.: Орехов В. В. Глава 16. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. С. 683.
См.: Малиновский А. А. Сравнительное правоведение в сфере уголовного права. С. 126.
94
оперативно-розыскных мероприятий. Эта задача получила решение в
146
147
148
149
150
146
147
148
149
150
уголовном праве зарубежных государств. Это характерно, например, для
Германии и США. В правовой системе этих государств выделяются два
способа регулирования данного вопроса. Во-первых, это определение
наличия дискреционных полномочий в ведомственных документах либо в
узкоотраслевых нормативных правовых актах, и, во-вторых, закрепление в
уголовном законодательстве специального обстоятельства, исключающего
преступность деяния при проведении подобного рода мероприятий
.
Начиная с конца XX в. некоторые страны СНГ и Балтии также стали
уделять внимание данной проблеме в своем уголовном законодательстве. В
уголовных кодексах Беларуси, Казахстана, Литвы, Украины и Эстонии
предусмотрены в качестве обстоятельств, исключающих преступность
деяния, нормы, позволяющие при осуществлении оперативно-розыскной
деятельности причинить вред интересам третьих лиц
.
В американском уголовном законодательстве крайняя необходимость
терминологически обозначается как «оправданное причинение вреда».
Крайняя необходимость представляет собой чрезвычайную меру,
направленную на пресечение угрозы причинения вреда. Серьезность вреда
определяется на основании «обычных стандартов интеллекта и морали».
Безусловно, это достаточно расплывчатый критерий с точки зрения
единообразия правоприменения. В соответствии с УК штата Пенсильвания
лицо, находящееся в состоянии крайней необходимости, должно
осуществить «выбор зла», т.е. решить, какое из двух зол (вред причиненный
или вред предотвращенный) меньшее. При правильном выборе зла
превышение пределов крайней необходимости отсутствует. Вопрос об
ответственности лица, допустившего превышение пределов крайней
необходимости, законодательно не урегулирован
.
В Англии институт крайней необходимости законодательно не
регламентирован. В данной сфере действуют многочисленные прецеденты
.
В целом оценивая регламентацию института крайней необходимости,
можно отметить, что УК РФ выигрышно отличается от зарубежных кодексов
четкостью формулировок. Особенно это относится к дефиниции превышения
пределов крайней необходимости. Но в уголовных кодексах зарубежных
государств есть и интересные моменты. Прежде всего, это касается запрета
провокации крайней необходимости, т.е. создания такой ситуации, при
наступлении которой возникает необходимость в причинении вреда охраняемым
уголовным законом интересам. Деяние, совершенное при спровоцированной
крайней необходимости, считается преступным и наказуемым
.
См.: Уголовный кодекс Федеративной Республики Германии в ред. от 13 ноября 1998 г.
по состоянию на 15 мая 2003 г. СПб, 2003. С. 137-140.
См.: Плешаков А. М., Шкабин Г. С. Институт крайней необходимости в российском
уголовном праве. М.: «Юрлитинформ», 2006. С. 188-191.
См.: Козочкин И. Д. Уголовное право зарубежных государств. Общая часть. М., 2003.
С. 168-169.
См.: Малиновский А. А. Сравнительное правоведение в сфере уголовного права. С. 127.
См.: Там же.
95
3.3. ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ В РОССИИ:
151
152
151
152
ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ
По сравнению с европейскими странами в России крайняя
необходимость была гораздо менее значимым институтом. Рассматривая
вопрос о становлении и развитии данного института, можно проследить
логику развития законодательной мысли, устанавливающей освобождение от
ответственности за причинение вынужденного вреда правоохраняемым
благам в различные исторические периоды.
История института крайней необходимости тесно связана с историей
развития общего учения о преступлении. Происхождение самого понятия
преступления неразрывно связано с представлением о переходе через некий
рубеж, предел либо границу. Официально устанавливая границы
дозволенного поведения, уголовный закон одновременно определяет ту
черту, нарушение которой считается преступлением. Развитие учения о
преступлении неизбежно приводит к спорам следующего характера: можно
ли считать преступлением поступок женщины, когда она, спасаясь от
насильника, выламывает дверь в чужую квартиру; или действия лица,
которое, защищая собственный дом от пожара, разрушает примыкающие к
нему соседские строения; или действия лица, связанные с убийством
напавшей на него собаки?
В этих случаях сущность спора всегда была направлена на решение
одного вопроса: содержит ли подобное деяние признак общественной
опасности. В случае положительного ответа на поставленный вопрос
действия лица объявлялись преступными, и оно на общих основаниях
должно было привлекаться к ответственности. Соответствующую ступень
развития российской уголовно-правовой мысли можно обнаружить в
Соборном уложении 1649 г., где встречаются нормы следующего
содержания: «А кто собаку убьет ручным боем, бороняся от себя, и ему за ту
собаку не платить, и в вину его того не ставить». При этом всякий раз, когда
менялся источник опасности, угрожающей общественным и личным
интересам, создавался новый судебный прецедент, который ложился в
основу разрешения аналогичного спора
.
С Уложения 1649 г. началась многолетняя история института крайней
необходимости. Подробно «необходимая нужда» (крайняя необходимость)
регламентировалась в артикулах 123, 178, 180 и 195 Воинского Артикула
Петра I. Так, в толковании к артикулу 195 предусматривалось смягчение
наказания или его неприменение в случаях, если кто-либо из крайней
голодной нужды, которую он сможет доказать, «съестное или питейное, или
иное невеликой цены украдет»
. Артикул 180, предусматривая
См.: Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Лекции. Т. 1. М., 1994. С. 214.
См.: Орешкина Т. Ю. Некоторые этапы развития института обстоятельств,
исключающих преступность деяния, в российском уголовном законодательстве // История
развития уголовного права и ее значение для современности: мат-лы V Междунар. науч.практ. конф., состоявшейся на юридическом факультете МГУ им. М. В. Ломоносова 26-27
мая 2005 г. / под ред. Г. Н. Борзенкова, В. С. Комисарова. М.: «ЛексЭст», 2006. С. 412.
96
ответственность за истребление чужого имущества, одновременно указывает
153
154
155
156
153
154
155
156
и на обстоятельство, исключающее ответственность за нарушение
установленного запрета: «Разве по необходимой нужде востребуется и на то
позволится»
.
С течением времени появляется необходимость общей правовой
регламентации действий, связанных с причинением вреда правоохраняемым
объектам. Проект Уложения о наказаниях уголовных и исправительных
1844 г. определял крайнюю необходимость как самостоятельный институт
общей части уголовного права: «Не почитается преступным деяние,
учиненное для спасения жизни своей или другого лица от произошедшей
вследствие угрозы, незаконного принуждения или иной причины опасности,
в то самое время другим средством неотвратимой»
. В данном положении
объединялись принуждение и крайняя необходимость, что представляется
правильным: принуждение логично рассматривать в качестве одного из
источников опасности при крайней необходимости. Следует отметить, что
при неотвратимой опасности для жизни пределов причинения вреда
Уложением не устанавливалось.
В ч. 2 ст. 46 Уложения предусматривалось положение о «неотвратимой
в то самое время другим средством опасности», исходящей из тех же
источников, но грозящей иным интересам: здоровью, свободе, целомудрию
или иному личному или имущественному благу данного или другого лица.
Правомерным признавалось только деяние, если совершившее его лицо
имело достаточное основание считать причиняемый вред маловажным
сравнительно с охраняемым благом, т.е. устанавливались жесткие пределы в
отношении причиненного при крайней необходимости вреда. «Не почитается
преступным деяние, учиненное для ограждения здоровья, свободы,
целомудрия или иного личного или имущественного блага, если учинивший
имел достаточное основание считать причиняемый им вред маловажным
сравнительно с охраняемым благом»
.
Нормы Общей части, регламентировавшие рассматриваемый институт,
дополнялись положениями Особенной части. Так, в главе седьмой «О
противодействии правосудию» предусматривались обстоятельства, при
наличии которых лицо, совершившее преступное деяние, не подлежало
наказанию. Эти положения содержались в ст. 170 Уложения и
распространялись, в частности, на случаи укрывательства лица,
совершившего тяжкое преступление, если в его совершении участвовал сам
укрыватель или член его семьи. Указанные положения, содержавшиеся в
Особенной части Уложения, Н. С. Таганцев считал уничтожающими
преступность деяния и относящимися к отдельным преступным деяниям, и
поэтому подлежащими разбору только при рассмотрении этих деяний
.
См.: Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Лекции. Т.1. С. 214.
См.: Антонов В. Ф. Развитие института крайней необходимости // Правоведение. 2005.
№ 6. С. 202-203.
См.: Орешкина Т. Ю. Некоторые этапы развития института обстоятельств,
исключающих преступность деяния, в российском уголовном законодательстве. С. 413.
См.: Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Лекции. Т.1. С. 214.
97
Законодательство второй половины XIX в. описывало немало частных
157
158
159
160
157
158
159
160
случаев крайней необходимости. Ст. 1225 и 1226 Уголовного уложения
налагали на корабельщика обязанность не покидать свой корабль и его
пассажиров даже в случае опасности для их собственной жизни. Ст. 1064
Торгового устава позволяла корабельщику, в случае крайнего недостатка
съестных припасов, для избежания опасности умереть с голоду брать у
встретившегося с ним другого корабля съестные припасы против воли и
согласия корабельщика и даже употребить силу. Закон позволял прибегнуть
к тем действиям, которые без существования крайней необходимости
должны были быть причислены к грабежу. При этом оговаривалось, что
корабельщик должен был поступать с величайшей осмотрительностью. Он не
имел права брать более самого необходимого количества припасов, дабы не
подвергнуть голоду и того, у кого он берет. В противном случае
«корабельщик должен подлежать наказанию как за разбой». Торговым
уставом оговаривался и другой случай крайней необходимости. В силу
общего правила судну, перевозящему легковоспламеняющиеся вещества,
запрещалось до разгрузки входить в гавань и подходить к другим судам. Но
данный запрет не действовал, когда «судоотправители» были принуждены к
тому бурей либо другими «особенными обстоятельствами»
.
Подавляющая часть русских юристов придерживались теории
субъективного обоснования крайней необходимости. Так, Н. Д. Сергиевский
считал состояние крайней необходимости одной из причин, уничтожающей
вменяемость потому, что лицо, действующее в таком состоянии, лишается
возможности «руководствоваться нормами права»
. Н. С. Таганцев
ненаказуемость деяний, совершенных в состоянии крайней необходимости,
объяснял «юридическим свойством» таких действий. Поскольку крайняя
необходимость является средством борьбы за право, субъект не нуждается в
наказании. Побуждения, которыми он руководствуется, делают наказание
совершенно бессмысленным
. Русский юрист Г. Е. Колоков обосновывал
ненаказуемость крайней необходимости тремя обстоятельствами: во-первых,
бесцельностью наказания с точки зрения общего и специального
предупреждения; во-вторых, невозможностью требовать от среднего
гражданина героизма, позволившего бы ему перенести опасность, не
перелагая ее на другое лицо; в-третьих, бессилием карательной угрозы
удержать лицо от совершения преступного деяния в состоянии крайней
необходимости
.
Широкую дискуссию вызвала проблема столкновения жизней.
Большинство правоведов этого периода признавали возможность спасения
собственной жизни за счет жизни другого лица. А. Лохвицкий в качестве
примера крайней необходимости приводит следующие случаи. «Стая волков
См.: Антонов В. Ф. Развитие института крайней необходимости. С. 203.
См.: Сергиевский Н. Д. Русское уголовное право. Часть общая. СПб., 1905. С. 265.
См.: Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Лекции. Т. 1. С. 215-216.
См.: Колоков Г. Е. Уголовное право. Курс лекций. М., 1894. С. 183.
98
преследует двух едущих в санях, один из них ввиду неизбежной смерти
161
162
163
161
162
163
хватает товарища и бросает животным, чтобы задержать их и иметь время
ускакать, или, что случается часто, во время кораблекрушения на лодке
нет места всем, кому угрожает смерть. Один из оставшихся сталкивает в воду
впереди стоящего, чтобы захватить его место»
.
В конце XIX в. крайняя необходимость традиционно рассматривается с
двух позиций: как условие, устраняющее уголовную охрану интереса, и как
обстоятельство, уничтожающее вменяемость. Русские юристы говорили о
существовании двух видов крайней необходимости: собственно крайней
необходимости и состояния «крайности». Объясняется это тем, что
существовавшая в этот период формула невменяемости помимо различных
форм психических заболеваний включала и так называемое состояние
принуждения. Уложение о наказаниях содержало указание на то, что
«учинившему противозаконное деяние, вследствие непреодолимого к тому
от превосходящей силы принуждения и токмо для избежания
непосредственно грозившей его жизни опасности, содеянное им не вменяется
в вину». Право спасения собственной жизни за счет жизни другого лица
русскими юристами обосновывалось последней разновидностью крайней
необходимости «состоянием крайности». Правовая оценка причинения
смерти в условиях неустранимой смертельной опасности исходила из идеи
трагического несовершенства человека. Ненаказуемость рассматриваемых
действий объяснялась невозможностью отождествления нравственных норм
с юридическими и отсутствием у государства права требовать проявления
героизма у рядовых граждан.
Уголовное уложение 1903 г. различало два вида крайней
необходимости. В одном случае лицо освобождалось от уголовной
ответственности вследствие того, что деяние было совершено в обстановке
устранения смертельной опасности. В другом случае освобождение от
ответственности было обусловлено стремлениями лица предотвратить
опасность, угрожающую правовому благу
.
Особое внимание уделялось вопросам соотношения крайней
необходимости и необходимой обороны. Нередко исследователи говорили о
единой правовой природе данных институтов. По мнению В. Д. Спасовича,
коллизия прав может иметь два вида:
когда владелец известного права нападает на чужое право для
спасения своего собственного (этот случай называется крайней
необходимостью);
когда владелец права, защищая его от нападения постороннего,
нарушает право нападающего (этот случай называется необходимой
обороной)
Лохвицкий А. Курс уголовного права. СПб., 1871. С. 127.
См.: Антонов В. Ф. Развитие института крайней необходимости. С. 204-205.
См.: Спасович В. Д. Учебник уголовного права. Т.1. СПб., 1863. С. 103.
.
99
Институт крайней необходимости был воспринят советским уголовным
164
165
166
167
168
164
165
166
167
168
правом. Долгие годы в уголовном законодательстве из обстоятельств,
исключающих преступность деяния, предусматривались только необходимая
оборона и крайняя необходимость, к тому же нормы были далеко
небезупречны, и место для них в законе нередко было выбрано неудачно.
Так, в УК РСФСР 1922 г. положения о необходимой обороне и крайней
необходимости содержались в общих началах назначения наказания.
Произошел отказ от признания деяний, совершенных при этих
обстоятельствах, непреступными, и они стали характеризоваться как «не
подлежащие наказанию уголовно наказуемые деяния»
. Ст. 20 УК РСФСР
1922 г. гласила: «Не подлежит наказанию уголовно-наказуемое деяние,
совершенное для спасения жизни, здоровья или иного личного или
имущественного блага, своего или другого лица от опасности, которая была
неотвратима при данных обстоятельствах другими средствами, если
причиненный при этом вред является менее важным по сравнению с
охраняемым». В целом основные проблемы правовой регламентации крайней
необходимости были в Уголовном кодексе РФ формулированы достаточно
четко. Неудачно лишь начало статьи, в котором общественно полезная
деятельность по реализации крайней необходимости именуется «уголовно
наказуемым деянием», за совершение которого не назначается наказание
.
Защиту общественных интересов актом крайней необходимости
допускали Основные начала 1924 г. В ст. 9 говорилось о защите в состоянии
крайней необходимости Советской власти и революционного порядка
.
Регламентация крайней необходимости не претерпела изменений в УК
РСФСР 1926 г., но ее включили в ч. 2 ст. 13, а ч. 1 этой статьи была
посвящена необходимой обороне. В одной статье устанавливались два
различных по своей природе обстоятельства, исключающие преступность
деяния, что представляется необоснованным
.
Уголовное законодательство прошлых лет содержало статьи, тесно
взаимосвязанные с практикой применения правила о крайней
необходимости. Так, ст. 140 УК РСФСР 1960 г. предусматривала
ответственность за производство аборта, но в законе делалась оговорка о том,
что производство аборта не должно расцениваться как преступление, когда
продолжение беременности представляет угрозу жизни или грозит тяжелым
ущербом здоровью беременной женщины. Очевидно, толкование данной
нормы следовало производить с учетом положений, регламентирующих
институт крайней необходимости
.
См.: Орешкина Т. Ю. Некоторые этапы развития института обстоятельств,
исключающих преступность деяния, в российском уголовном законодательстве. С. 414.
См.: Кузнецова Н. Ф. Глава 8. Обстоятельства, исключающие преступность деяния /
Курс уголовного права. Общая часть. Т.1: Учение о преступлении / под ред.
Н. Ф. Кузнецовой и И. М. Тяжковой. М.: ИКД «Зерцало М», 2002. С. 479.
См.: Антонов В. Ф. Развитие института крайней необходимости. С. 206.
См.: Кузнецова Н. Ф. Глава 8. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. С. 479.
См.: Антонов В. Ф. Развитие института крайней необходимости. С. 206.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]