Моральные размышления. О старости, о дружбе, об обязанностях

пускное и притворное от искреннего и правдивого. Народная сходка, состоящая из совершенно неискушенных людей, все таки обыкновенно оценивает различие между популяром, то есть склонным к под дакиванию и ничтожным гражданином, и стойким, суровым и строгим. Какой толь ко лести не вливал недавно Гай Папирий в уши народной сходке, предлагая закон о переизбрании плебейских трибунов! Я высказался против его предложения. Но о себе говорить не буду; лучше скажу о Сципионе. Как велика — бессмертные бо ги! — была его строгость, каково было его величие, когда он произносил речь! Его вполне можно было бы назвать вождем римского народа, а не его спутником. Вы ведь присутствовали при этом, и речь его в руках у всех. И вот, угодный народу закон был отвергнут голосованием народа. Да лее, — вернусь к себе, — вы помните, ка ким угодным народу в год консулата Квин та Максима, брата Сципиона, и Луция Манцина казался закон Гая Лициния Красса о жречествах. Ведь кооптация в коллегии передавалась в ведение народа. К тому же Красс первым начал обращаться к народу,

себе сам и более всего сам этим услаждает ся. Доблесть, вообще говоря, любит сама се бя; ведь она превосходно знает себя и пони мает, сколь она достойна любви. Впрочем, я теперь говорю не лести, а о воображаемой доблести. Ведь быть наделенными добле стью желает меньшее число людей, чем число тех, кто желает доблестным казаться. Вот этих людей и услаждает поддакивание; вот они, слыша слова, придуманные в соот ветствии с их желанием, считают эти пу стые речи свидетельством их заслуг. Следо вательно, это вовсе не дружба, когда один не хочет слышать правды, а другой готов лгать. Поддакивание параситов в комедиях не казалось бы нам остроумным, не будь на свете хвастливых воинов:

когдато возьмет на себя, с мужеством или с надеждой, какое бы то ни было значитель ное дело, вызовет в своей памяти образ Сципиона.

Хотя ты, сын мой Марк, слушая Кратип па уже в течение года, и притом в Афинах, должен отлично знать наставления и поло жения философии и ввиду необычайного авторитета своего учителя, и ввиду [обая ния] этого города (первый может обогатить тебя знаниями, второй — примерами), все же, раз сам я, с пользой для себя, [интерес ко всему] латинскому всегда сочетал в себе [с интересом ко всему] греческому и посту пал так не только в философии, но и при упражнениях в ораторском искусстве, то так же, по моему мнению, следует посту пать и тебе, чтобы быть одинаково способ ным говорить на обоих языках. Именно в этом я, повидимому, оказал своим сооте