Моральные размышления. О старости, о дружбе, об обязанностях

Возьмем крайний срок, будем рассчиты вать на возраст тартесского царя (ведь не когда, как я прочитал в летописях, в Гадах жил некто Арганфоний, царствовавший во семьдесят, проживший сто двадцать лет); все, что имеет какойто конец, мне длитель ным уже не кажется. Ведь когда этот конец наступает, то оказывается, что все прошлое уже утекло: остается только то, что ты при обрел своей доблестью и честными поступ ками; уходят часы, дни, месяцы и годы, и прошедшее время не возвращается ни когда, а что последует дальше, мы знать не можем. Сколько времени каждому дано прожить, тем он и должен быть доволен. Ведь актер, чтобы иметь успех, не должен играть во всей драме; для него достаточно заслужить одобрение в тех действиях, в ко торых он выступал; так же и мудрецу нет надобности дойти до последнего «рукопле щите». Ведь даже краткий срок нашей жиз ни достаточно долог, чтобы провести жизнь честную и нравственно прекрасную; но ес ли она продлится еще, то не надо жаловать ся на то, что после приятного весеннего времени при шли лето и осень; ведь весна как бы означает юность и показывает, каков

ши наши, пока пребывают в смертных те лах, живут, а выйдя из них, умирают, как и с тем, что душа теряет свою мудрость, по кинув лишенное мудрости тело. Напротив, я считал, что душа, когда она, освободив шись от какой бы то ни было связи с телом, стала чистой и целостной, только тогда и становится мудрой. Более того, когда естество человека разрушается смертью, то становится очевидным, куда удаляется каж дая из его отдельных частей: все уходит ту да, где возникло; одна только душа не появ ляется никогда — ни тогда, когда она присутствует, ни тогда, когда она удали лась. Далее, вы видите, что более всего по добен смерти сон; ведь души людей спящих сильнее всего проявляют свою божествен ную природу; ибо, когда души людей рас слаблены и свободны, они многое предви дят; из этого можно понять, каковы они станут, освободившись от оков тела. Поэто му раз все это так, то чтите меня, — сказал он, — как божество; если же моей душе предстоит погибнуть вместе с телом, то вы все же, страшась богов, оберегающих всю эту красоту вселенной и правящих ею, бу дете благочестиво и нерушимо хранить па