Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Механизм использования стоимостных инструментов в управлении национальной экономикой (вопросы теории и методологии). Монография
.pdf
предшественников, и притом не всегда справедливо, в буржуазной
ограниченности К. Маркс превзошел их в ограниченности пролетарской. В движении к истине идеи равенства и справедливости
оттеснили на второй план все другие качества беспристрастного
исследователя.
В общенаучном контексте консолидация индивидуальных частных интересов в общенародные не может произойти ранее, чем осуществится консолидация
на уровне коллективного интереса. Марксистский вариант развития общества противоречит естественной
природе вещей. Коллективный и, по существу, корпоративный социализм, основанный на законе стоимости, безусловно, не является идеальной и для всех справедливой моделью, но он является
единственной альтернативой нашим нынешним экономическим
отношениям, при которых различия в доходах между гражданами
с учетом значительной
доли теневой экономики различаются в де-
сятки раз.
Историческая справедливость требует обратить внимание на то,
что приоритет в правильном определении социализма как реального общественно-экономического строя принадлежит Н. Г. Чернышевскому. В бесчисленных суждениях и трактатах социалистов
конца XIX – начала XX в. это определение основывается на этических, гуманных принципах и соответствующих
категориях равенства, братства и справедливости. Образ будущего в русской и западноевропейской социально-экономической мысли формировался
в основном в контексте критики капиталистической системы хозяйствования и ее крайне жестких бесчеловечных форм эксплуатации
наемного труда, которые характерны начальному этапу развития
капитализма – этапу первоначального накопления. Различные варианты и модели коллективной формы собственности
в этих учениях – это в первую очередь ассоциации, товарищества, группы взаимопомощи были обильно сдобрены и освящены постулатами христианской философии [см.: 2].
Реальный социализм Н. Г. Чернышевского, характеризующийся
участием работника в прибыли, собственности и управлении, вытекает непосредственно из анализа процесса производства и из эмпи-
11
рически наблюдаемых тенденций его развития, в котором доля физического труда работника сводится к минимуму, а преимущественно умственный труд уже не поддается традиционным методам нормирования и соответствующего адекватного вознаграждения. Крупное
машинное производство, утверждает автор реального социализма,
требует качественно иных форм стимулирования высокопроизводительного технически оснащенного труда – этой формой может
быть
только непосредственное участие работника в распределении стоимости произведенного продукта. «Тут нужно, чтобы каждый работник имел побуждение к добросовестному труду не в постоянном
надзоре, который уже не может уследить за ним, а в собственном
своем расчете; тут уже нужно, чтобы вознаграждение за труд заключалось в самом продукте труда, а
не в какой-нибудь плате, потому
что никакая плата не будет тут достаточно вознаграждать за добросовестный труд, а различать добросовестный труд от недобросовестного становится все менее и менее возможным…» [3].
Результаты исследований экономики США на сегодня свидетельствуют, что тысячи акционерных компаний открытого типа занимают ведущие позиции по размерам
собственности, принадлежащей персоналу. Наемные работники являются крупными, а иногда ведущими акционерами этих компаний. На них приходится почти
треть рыночных услуг всего сектора акционерных компаний открытого типа.
Перестройка структуры собственности, как свидетельствуют
авторы исследований, затронула самую сердцевину американской
экономики, поскольку этот тип компаний, по существу, является
передовым отрядом предпринимательства в США
. На него в целом приходится 60 % рыночной стоимости акций и 50 % рабочих
мест, и, по имеющимся оценкам, они создают большую часть товаров и услуг, реализуемых на рынках страны [см.: 1].
Еще в 1970-х гг. американские экономисты М. Конте и А. Танненбаум провели исследование производительности труда и прибыльности компаний. Оказалось, что
те из них, где часть акционерного капитала принадлежит рабочим, были прибыльнее обычных
в 1,5–1,7 раза [см.: 4].
12
Как видим, предвидение Н. Г. Чернышевского сбывается, и
в этом отношении он является марксистом в большей степени, чем
сам К. Маркс. Отсюда вытекает вывод о том, что тезис марксистов
о невозможности зарождения социализма в недрах капитализма
в виде хозяйственного уклада и их совместного сосуществования
является ошибочным.
Социализм как общественно-экономический строй, как способ
производства
возникает не на основе отрицания закона стоимости,
а на основе его использования товаропроизводителями в ходе конкуренции, при которой включение всех членов персонала предприятия в общекорпоративный интерес посредством участия их
в прибыли, собственности и управлении, является важнейшей гарантией победы акционеров-собственников в конкурентной борьбе. Следовательно, социализм не как
фаза коммунизма, а как самостоятельный способ производства будет утверждаться на планете
не по отдельно взятым странам и континентам, а на отдельно взятых предприятиях, и прежде всего в тех отраслях и видах производств, где организационно-технический уровень труда и его характер требуют наибольшего включения человеческого фактора.
Наибольший ущерб
нашему обществу принесли те положения
марксистской доктрины, которые выведены из так называемой исторической тенденции капиталистического накопления. Они рассматриваются в седьмом отделе первого тома «Капитала», где автор связывает переход к социализму не с отчуждением труда, а с предельным уровнем концентрации и централизации производства, которые
усиливают его общественный характер
и, соответственно, обостря-
ют основное противоречие капитализма.
В этом отношении наиболее конструктивная и последовательная критика социалистических учений конца XIX – начала XX в.,
включая и марксизм, принадлежит Н. А. Бердяеву. В своих исследованиях он отрицает не только пролетариат как класс, способный быть
носителем общечеловеческих ценностей, но и буржуазию как носителя истины
и социальной правды. Эту роль он отводил пока еще
«тонкому» и слабому слою интеллигенции как единственному
классу, способному выражать общенациональные интересы [см.: 2].
13
В этом контексте воззрения Н. А. Бердяева тождественны концепции древнегреческого философа Платона. В своем диалоге о государстве Платон вполне однозначно выразил свое отношение к существовавшим тогда классам и социальным группам. Ученые (философы), по справедливому суждению Платона, должны быть правящим
классом и выразителем интересов всех подданных государства.
Такие
воззрения совпадают и с современными положениями о возрастании роли субъективного фактора в истории, где ученым отводится первостепенная роль в управлении социально-экономическими процессами. По некоторым оценкам, с 2015 г. в структуре
занятого населения развитых стран около половины будут составлять работники с высшим образованием, а в стоимости товаров уже
сейчас
доля исполнительского труда приближается к 10 %. Таким
образом, ни рабочий класс, ни трудовое крестьянство объективно
не могут занимать ведущие позиции в управлении экономическими и социальными процессами в современном постиндустриальном обществе.
Отрицание К. Марксом априори товарно-денежных отношений
в будущем обществе и объективной необходимости их использования в практике хозяйствования после прихода
к власти марксистских партий породило длительные и бесплодные дискуссии о причине их сохранения при социализме. Если на начальном этапе становления административной системы их необходимость можно
было объяснить особенностями переходного периода, то в послевоенный период и в период «зрелого социализма» такие компиляции уже не проходили. «В конечном
счете, – справедливо отмечает
Ж. Аройо, – побеждают тезисы об ограниченности и подчиненности товарных отношений при социализме, об их вспомогательной
роли, о том, что их необходимо направлять и регулировать» [5].
Не индикативно имеется в виду, а директивно, из центра, посредством конституирования стоимости Госкомитетом цен, жесткого
безальтернативного прикрепления друг к другу продавцов и поку
пателей через Госснаб и установление объемов производства коллективам предприятий через Госплан. «Товарные отношения, –
продолжает Ж. Аройо, – это отношения между обособленными эко-
14
-
номическими субъектами. Если нет этих субъектов, то не будет
и отношений. Поэтому анализ товарного производства при социализме следует начинать с установления экономических личностейсубъектов социалистических товарных отношений, их сущности,
социальных особенностей, функций в общественном производстве…» [5]. Этого-то и не хотели признавать центральные органы
власти и их соответствующие учреждения. А там
, где это признание
все же происходило, – в Чехословакии (1968 г.), а еще ранее в Венгрии (1956 г.) – оно неукоснительно подавлялось со стороны властных структур.
Только закон стоимости может обеспечить вознаграждение хозяйствующего субъекта в соответствии с затратами общественнонеобходимого труда; рынок является верховным арбитром при обеспечении эквивалентности обмениваемых товаров. Как
закон распределения по труду внутри коллектива обеспечивает дифференциацию доходов между отдельными работниками, так и данный закон
устанавливает величину вознаграждения хозяйствующих субъектов.
Попытки чиновников присвоить себе функции объективного
экономического закона изначально, как показывает история нашей
отечественной экономики, были обречены на неудачу. Их нежелание признать хотя бы относительную экономическую обособленность
предприятий рассматривалось как анархо-синдикалистский
уклон и жестоко подавлялось. Экономист приобретал право рассуждать о месте и роли закона стоимости при социализме лишь после
того, как превентивно признавал в нем непосредственно общественный характер труда. Это собственно и сводило действие закона лишь
к выполнению им бухгалтерско-учетной функции и никак не на
целивало на более полное выполнение им функции распределения
общественного продукта между хозяйствующими субъектами.
Таким образом, отношение стоимости есть следствие экономической обособленности хозяйствующих субъектов, в основе которой
лежит отношение собственности. Процесс обособления и оформление прав собственности следует признать как единовременный
процесс. Анализ опыта самоуправления в Югославии показал, что
принятый в 1950 г. «
Закон об управлении государственными хозяй-
15
-
ственными предприятиями и высшими хозяйственными объединениями со стороны трудовых коллективов» не обеспечил должного
развития рыночных отношений в этой стране. Только предоставление прав суверена на используемые средства производства и произведенную продукцию коллективами может обеспечить реализацию
закона стоимости и сделать экономическую систему социалистической. Однако уже сама формулировка закона в Югославии
ла такую возможность. Коллективам в Югославии предоставлялось
лишь право избирать и переизбирать руководителей предприятия.
исключа-
1.2. k%,*%-…%“%%,“*,L =…=,ƒ
.*%…%,“*,. %“…%"
2!3%"%L 2%!,, “2%,%“2,
Совершенствование понятийного аппарата, посредством которого излагается учение о стоимости, принадлежит К. Марксу. Он,
прежде всего, расчленил понятие труд как взаимодействие человека с природой и способность к труду, носителем которой является
человек. Труд в этом контексте не может быть предметом куплипродажи и, следовательно, не имеет стоимости. Покупается и продается способность к труду, т. е. рабочая сила. Последняя есть совокупность физических и духовных способностей человека, которые
используются работодателем в процессе производства.
Такой подход, во-первых, позволил ввести в научный оборот
новую экономическую категорию – «рабочая сила», которая является специфическим товаром и, следовательно, обладает теми же двумя важнейшими свойствами, как
потребительную и меновую стоимость. Что, в свою очередь, обязывает нас сделать следующий принципиальный логический шаг –
ответить на вопросы: в чем заключается потребительная стоимость
специфического товара «рабочая сила» или, выражаясь языком современного вульгарного экономиста, полезность этого товара? что
именно прельщает покупателя в этом товаре
нозначен: потребительная стоимость товара «рабочая сила» заклю-
и любой другой товар, т. е. имеет
? Ответ К. Маркса од-
16
чается в его способности создавать стоимость большую, чем стоит
он сам. Предпринимательская деятельность и целесообразность
найма рабочих имеет смысл только при таком условии. Способность человека производить больше, чем потреблять, возникшая
несколько тысяч лет назад, у К. Маркса приобретает четкий математический смысл с последующим делением рабочего дня на необходимое и
прибавочное время.
Во-вторых, такой подход избавляет теорию от иррационального выражения «стоимость труда», приравнивания его к стоимости
товара и денег, которое имеет место у А. Смита. Заработная плата
в этом контексте уже не есть плата или вознаграждение за труд,
а денежное выражение стоимости специфического товара, количественная определенность которой регулируется величиной
необходимого продукта, т. е. фондом жизненных средств, обеспечивающих воспроизводство способностей к труду работника.
В-третьих, меновая стоимость у К. Маркса не приобретает самодовлеющего и определяющего значения в процессе обмена. Она
есть лишь форма, внешнее выражение более глубокой сущности,
в основе которой лежат затраты общественно-необходимого труда,
. той субстанции, которая не выступает на поверхности обще-
т. е
ственной жизни как таковая, а проявляется лишь в пропорциях обмена. Эти пропорции могут носить и случайный характер, которыми богата реальная хозяйственная практика. Тем не менее случаи
неэквивалентного обмена товарами на основе затрат общественно-необходимого труда не умаляют правильности трудовой теории
стоимости. Случайность в практике товарного обмена следует расценивать как форму проявления закономерности. Диалектика случайности и закономерности применительно к процессу обмена имеет такое же право на существование, какое она имеет место во всех
других процессах материального мира.
В-четвертых, несмотря на принципиальность выше приведенных открытий К. Марксом в
области трудовой теории стоимости, все-таки наибольшее значение для экономической теории, имеет, по мнению самого автора «Капитала», его учение о двойственном характере труда, воплощенном в товаре. К. Маркс впервые стал
17
рассматривать труд с точки зрения формы и содержания. Труду,
который проявляется в той или иной форме: ткачества, портняжества, землепашества – и чаще связан с профессиональной деятельностью людей, он присвоил название конкретного труда. Именно
он лежит в основе потребительной стоимости товара, поскольку
в процессе создания его конкретный труд придает ему те свойства
и качества, которые уже в процессе потребления обеспечивают выполнение им (товаром) своего функционального предназначения.
Процесс потребления есть в то же время процесс переноса полезных свойств и качеств товара на человека, есть воспроизводство самого человека и, наконец, есть одна из сторон взаимодействия человека с природой; другой стороной этого
взаимодействия является,
как известно, сам процесс труда.
Процесс труда, рассматриваемый уже с точки зрения содержания, есть прежде всего расходование человеческой жизненной
энергии: мускулов, нервов, мозга. Труд, связанный с осуществлением этих затрат, К. Маркс назвал абстрактным трудом. Абстрактный труд есть человеческий труд вообще, безотносительно к форме его проявления
, связанный с нашими психофизиологическими
затратами. «Всякий труд есть, с одной стороны, расходование человеческой рабочей силы в физиологическом смысле, – и в этом
своем качестве одинакового, или абстрактного, труд образует стоимость товаров. Всякий труд есть, с другой стороны, расходование
человеческой рабочей силы в особой целесообразной форме, и в этом
своем качестве конкретного
труда он создает потребительные стои-
мости» [6].
Таким образом, основой мероопределения в экономике, субстанцией стоимости является абстрактный труд, по отношению к которому все товары тождественны друг другу. Как потребительные
стоимости, в основе которых лежит конкретный труд, товары образуют различие и многообразие вещного богатства общества и в этом
отношении они несопоставимы
. Следовательно, тождество и различие как фундаментальные философские категории отображают основу основ товарного производства. Метрические отношения, обеспечивающие нам количественную определенность сравниваемых
18
объектов материального мира, могут быть заданы тогда и только
тогда, когда эти объекты в чем-то тождественны друг другу и могут образовать упорядоченное множество. Богатство современного
общества выступает как «огромное скопление товаров», т. е. в виде
упорядоченного множества, элементы которого тождественны друг
другу. Основой этого тождества является то, что они суть продукты
человеческого труда.
В-пятых, содержание абстрактного труда не ограничивается
у К. Маркса его физиологическим, субстратным аспектом. Труд, затраченный на производство тех или иных товаров в физиологическом смысле, может быть и не признан в качестве общественно необходимого, и тогда он становится бесполезным, никчемным, сизифовым трудом. С таким явлением
мы встречаемся повсеместно, когда
видим товарные излишки и нереализованные остатки. Психофизиологические затраты труда на их производство не приобретают
форму потребительной стоимости для других и, следовательно,
не являются общественно необходимыми. Таким образом, единство формы и содержания, т. е. двойственного характера труда, заключенного в товаре, является необходимым условием его бытия
как
такового. Диалектика формы и содержания, тождества и различия, случайности и закономерности в совокупности с другими законами диалектики, открытыми Г. Гегелем, и методом научной абстракции, примененным К. Марксом при анализе общественно-экономической жизни, сделали его действительно непревзойденным
философом-мыслителем XIX века. Разъяснить современному маржиналисту диалектику абстрактного и конкретного
применительно
к товару на практике оказывается также сложно, как объяснить физический смысл фундаментального метрического тензора в общей
теории относительности коренному жителю Папуа – Новой Гвинеи. Страх представителей западной политической экономии и
философии перед теми следствиями и выводами, которые вытекают из общественно-экономической доктрины К. Маркса и необходимости идейно-теоретического
противостояния ей, породили ту
ситуацию в экономической теории, которую мы сейчас имеем. Бездумное заимствование западной экономической мысли без ее долж-
19
ной критической переработки делают и в нашей стране диалектический метод познания «вещью в себе» для значительного числа
ученых-экономистов. Это связано также и с тем, что трудовая теория стоимости, развитая К. Марксом, представляется как законченное учение, не требующее своего дальнейшего совершенствования. А раз это так, то отдельные
процессы и явления в сфере то-
варного производства и обращения, не объяснимые с точки зрения
трудовой теории стоимости, делают эту теорию не востребованной при анализе этих процессов. На смену ей приходят пресловутая теория спроса и предложения, теория предельной полезности,
факторов производства или просто эклектика в виде «ножниц»
А. Маршалла.
Динамику стоимости и цен действительно трудно объяснить
с позиции классической теории стоимости по отдельным товарным группам. Например, рост цен на алмазы при одновременном
сокращении затрат на их добычу и обработку нельзя объяснить
с позиции классической теории. Отчасти эти явления можно «списать» на ухудшение горно-геологических условий их добычи, требования
профсоюзов о росте заработной платы и другие обстоятельства. За «кадром» тем не менее остаются факторы, которые также
вносят существенный, если не основной, вклад в положительную
динамику цен по этой товарной группе. Именно их классическая
теория игнорирует или затушевывает при анализе этих процессов.
Д. Рикардо интуитивно чувствует слабость своих позиций и возвращается вновь к проблеме мероопределения в экономике в контексте влияния спроса и предложения на цены. Но его доводы против своих оппонентов: г-на Бьюкенена, Ж. Б. Сэя и Лодердаля
носят более поучительный и пропагандистский характер и не имеют под собой достаточной эмпирической и математической основы. Он фактически
уходит от прямого ответа на поставленные оппонентами вопросы, связанные с влиянием спроса и предложения
на цены, ссылаясь на банальный факт изменения стоимости денег
и соответствующее колебание товарных цен. Добросовестность и
обстоятельность не всегда сопутствовали выдающимся личностям.
Они вынуждены были прибегать к естественной и рыночной цене
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]