Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Механизм использования стоимостных инструментов в управлении национальной экономикой (вопросы теории и методологии). Монография
.pdf
го-либо самодовлеющего значения, тем не менее она не позволяет
им из идеологических соображений рассматривать свою субъективную деятельность как трудовую, будь то предприниматель или
наемный работник – безразлично.
М. Блауг по праву причисляет К. Менгера к творцам «маржиналистской революции», наряду с Л. Вальрасом и У. С. Джевансом.
Все трое независимо друг
от друга произвели на свет «теорию»
предельной полезности практически в одно и тоже время, т. е. осуществили «залповое» открытие [см.: 25]. А это, как известно, является одним из критериев истинности той или иной теории. Однако
ретроспективный взгляд на вторую половину XIX в. показывает,
что одновременный отказ от трудовой теории стоимости Д
. Рикардо произошел вскоре после появления «Манифеста коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса, в котором недвусмысленно
была изложена перспектива развития капиталистической системы
хозяйствования. Положения этого пролетарского документа были
вполне убедительно подкреплены профсоюзным движением в Англии, революцией в 1848 г. в Герма нии, забастовками во Франции
и, наконец, Парижской коммуной в 1870 г.
Главным пунктом этого
документа, как известно, была ликвидация частной собственности. «Залповое» открытие предельной полезности есть реакция социума на возможные неблагоприятные воздействия внешней среды. Угроза потери собственности мобилизовала буржуазный мир
на необходимость противопоставить что-либо теоретическим и идеологическим положениям «Манифеста» и тем самым отвлечь максимальное количество населения от
тех экстремистских устремлений, которые содержались в этом документе. Трудовая теория стоимости стала главной мишенью нападок буржуазных идеологов,
поскольку именно она обеспечивала юридическое оправдание экспроприации экспроприаторов со стороны пролетариев. Это обстоятельство или недооценивают, или пропускают большинство историков по экономической теории и не только экономической. Материалистическая
философия и ее диалектический метод подвергались
не меньшей экзекуции буржуазными идеологами. Здесь появился
более широкий спектр псевдофилософских концепций и теорий,
131
нежели в экономической области гуманитарных исследований. Что
касается непосредственно предельной полезности, то, выражаясь
языком киников древней Греции, здесь произошла обычная «перечеканка монеты» – закон предельного насыщения, который первым открыл отнюдь не Госсен , превращается у вульгарных экономистов в закон предельной полезности. Вопросы потребностей и
потребления, аскетизма и гедонизма вполне удовлетворительно решаются в этике Аристотеля, который, пользуясь диалектическим
методом, фактически решает проблему оптимального функционирования индивида в окружающей его среде.
В современных гуманитарных дисциплинах, эстетике и этике,
вопрос предельного насыщения рассматривается в двух аспектах:
при удовлетворении утилитарных потребностей и эстетических,
обладающих духовной, художественной ценностью. Первые достаточно жестко подчинены закону предельного насыщения,
вторые
не имеют четко очерченных границ насыщения и по своей природе
могут быть беспредельными. Таким образом, вопрос о «залповом»
открытии предельной полезности в содержательном смысле не имел
во второй половине XIX в. каких-либо элементов новизны. Работы
древнегреческих философов к тому времени были уже переведены на все европейские языки, и всякий уважающий себя
«исследователь» полезности и ценности, которые, по существу, являются понятиями обыденного сознания, мог ими воспользоваться и, соответственно, легко перевести стрелку свойств с субъекта на объект.
Задача добросовестных исследователей в этом контексте должна
заключаться не только в замене ошибочных суждений истинными,
но и в раскрытии самой технологии ошибок – совершаются ли
они
умышленно или по незнанию – безразлично. Маржиналистская «революция» в ее залповой форме, с идеологической точки зрения,
есть антиманифест марксизму и его исходным теоретическим постулатам, унаследованным из английской политической экономии
и немецкой классической философии. С юридической же точки зрения, это защита прав собственности на самых дальних от нее постулатах – идеологических, которые рано или поздно перерождаются затем и в политическую борьбу. Гражданские войны и рево-
132
люции – это уже, как известно, есть продолжение политики, но
уже другими средствами. В этом отношении будет совершенно справедливо все события XX в. квалифицировать лишь как начальный
этап в становлении и развитии общечеловеческой цивилизации.
Представители австрийской школы в этом контексте исключают
не только исторический, но и научный эмпирический метод исследования социально-экономических
процессов, поскольку они включают в себя личные пристрастия исследователей, которые могут сказаться на результатах анализа и, соответственно, деформировать
наши представления о реальных закономерностях и тенденциях
в развитии общества. С такой позицией, в контексте выше изложенной целенаправленной вульгаризации основ классической политической экономики со второй половины XIX в., нельзя не согласить
ся. Основополагающие работы классиков английской политической экономики А. Смита, Д. Риккардо и Дж. С. Милля никаким
образом не содержат в себе каких-либо элементов личного пристрастия. Они были в своих изысканиях предельно объективны и
добросовестны. Н. Г. Чернышевский всю свою критику Дж. С. Милля направил именно на то,
что тот был недостаточно пристрастен
в своих «Основах...» и не страдал пролетарской ограниченностью.
Таким образом, одновременность и независимость открытия
-
«теории» предельной полезности не может быть критерием ее ис-
тинности. Дж. Винер в этом контексте справедливо отмечает, что
на ранних стадиях анализ полезности использовался для подрыва
марксистской теории прибавочной стоимости и рассматривался социалистами как своего рода линия обороны капиталистической апологетики в связи с успешной атакой марксистов на классические
аргументы политики невмешательства [см.: 26].
Вклад австрийской школы в развитие экономической теории,
несмотря на приверженность ее представителей предельной полезности, является достаточно значительным. Исходным пунктом
и целью экономического анализа это направление считает не анализ процесса
труда или товара, а непосредственно потребности людей, поскольку покупка товара осуществляется не потому, что в нем
воплощен абстрактный человеческий труд, а потому, что он обла-
133
дает потребительной стоимостью, удовлетворяет потребность покупателя. А сам акт покупки свидетельствует о том, что в этом товаре воплощен не просто абстрактный труд, но и общественно необходимый и его производитель, следовательно, не ошибся в своих
прогнозах и расчетах еще до его изготовления. Однако метрические отношения, определяющие величину стоимости
и цену товара,
задаются тем не менее не потребительской его стоимостью, а количеством рабочего времени, в течение которого расходовались человеческие жизненные силы производителя. Именно поэтому один
килограмм золота будет неизмеримо выше по стоимости одного
литра воды. Затраты же труда на товар, который не продан, соответственно, не являются общественно необходимыми
, поскольку
не удовлетворяет потребности людей. Все позитивное, что внесла
австрийская школа в экономическую теорию, приходится прочитывать через кривое зеркало пресловутой полезности. За 150 лет сторонники маржиналистской концепции не смогли ничего предложить в качестве единицы измерения полезности. Это принципиально невозможно, поскольку товары как объекты материального мира
могут измеряться лишь в
том случае, если они в чем-то тождественны друг другу, т. е. быть элементами упорядоченного дискретного
множества. Труд как субстанция стоимости и основа мероопределения в экономике обладает такими характеристиками, как производительность, интенсивность, продолжительность, которые поддаются измерению и сопоставлению сам же процесс труда в отличие
от психического состояния
индивида, есть материальный процесс,
связанный с расходованием человеческой энергии. Все это позволяет выстраивать экономическую теорию в логически стройной непротиворечивой системе высказываний, которую можно погружать
как в узкое, так и в широкое исчисление предикатов, т. е. в перспективе формализовать данную дисциплину в рамках математической логики и тем самым
освободить ее от возможных в дальней-
шем идеологических спекуляций.
134
cã="= 5
leu`mhgl hqonk|gnb`mh“ g`jnm`
qp`bmhŠek|m{u opehlryeqŠb
bn bmexme}jnmnlh)eqjni
de“Šek|mnqŠh
5.1. q%"!……/ 2……,,
" !=ƒ",2,, "…….*%…%,“*,. %2…%…,L
В основе международной торговли лежит закон сравнительных преимуществ или сравнительных издержек, сформулированный классической политической экономией в рамках трудовой теории стоимости. Из основных положений этой теории логически
вытекает, что любые искусственные препятствия при движении
товаров, обусловленным международным разделением труда, могут уменьшать выгоды от внешней торговли. Такими препятствиями, как
импортные пошлины, квоты, нетарифные барьеры и т. д. Однако
многие страны применяли и применяют подобные меры торговой
политики в разных сочетаниях. Импортные и экспортные пошлины являются важным источником бюджетных доходов, относительно легко собираемых. Ограничения торговли были особенно велики в 30-х гг. В США
ли примерно 40 % стоимости облагаемых товаров. В 90-х гг. этот
показатель снизился до 5–6 %. Такая динамика в сфере международной торговли обусловлена доминирующей тенденцией к усилению взаимосвязей и взаимозависимостей между национальными
правило, являются вводимые государствами ограничения:
импортные пошлины в этот период составля-
государствами и их правовым оформлением в соответствующих
международных организациях: ВТО, МВФ, МБРиР, ЮНКТАД и
др. В результате
страны переместилось в сферу валютно-финансовых отношений
влияние конкурентных преимуществ той или иной
135
и соответствующих устремлений отдельных правительств к созданию для своих товаропроизводителей режима наибольшего благоприятствования в мировом хозяйстве. Манипулируя валютными
курсами посредством банковских интервенций и учетной ставкой
Центрального банка, США по-прежнему, как в период действия Бреттон-Вудской системы, сохраняют доминирующие валютные позиции в системе мировых финансовых отношений.
Для России
в таких условиях целесообразно использовать послевоенный опыт западноевропейских стран и Японии по активному использованию валютной и внешнеторговой политики, которая выражалась в ограничении импорта, субсидировании экспорта,
ограничении вывоза капитала и лицензировании валютных операций. Весь этот комплекс мер позволял западноевропейским странам,
несмотря на действие плана Маршалла, ограждать национальные
экономики
от долларовой экспансии со стороны США. Только дальнейшее укрепление экономического потенциала этих стран в 50-х гг.
позволило им перейти к постепенному устранению используемых
ограничений и созданию предпосылки для введения в 1958 г. обратимости их валют в доллары.
В это время практически завершился переходный период
в валютной политике европейских стран. Достижение
обратимости их валют создало условие для полного функционирования Бреттон-Вудской системы. На первый план после окончания переходного периода выдвигается политика экономического роста, достижение полной занятости, стабилизация цен и обеспечение равновесия
платежных балансов. Вместе с другими разновидностями государственной экономической политики валютная политика выступает
в этот период одним из
важных стоимостных инструментов в поддержании внешнего экономического равновесия, которое рассматривалось как непременное условие устойчивости внутриэкономического развития. Защитный характер ее во многом предопределялся американской экономической стратегией, содержание которой
было направлено на выживание Бреттон-Вудской системы, на то,
чтобы, опираясь на господство доллара, сохранить свое преимущество в мировой
экономике. Ямайские соглашения 1976 г. лишь
136
незначительно потеснили доллар в качестве мировых денег. Западногерманская марка и японская йена всего на 10 % вытеснили доллар с его пьедестала мирового валютного резерва. Только согласованные действия стран ЕС и в конечном счете создание в рамках
этого союза единого валютного пространства в конце ХХ в. создали
предпосылки для формирования многополярного валютного
мира.
На ноябрьском саммите 2008 г. в США в присутствии 20 ведущих индустриальных стран, посвященном вопросам преодоления
мирового экономического кризиса, администрация США недвусмысленно заявила о продолжении прежней валютной политики, выражающейся в свободном, плавающем курсе доллара. Попытки отдельных стран ограничить господство доллара на мировом финансовом
рынке путем взаимоприемлемых соглашений не
нашли положительного отзыва у делегатов от США. Это означает, что государства,
претендующие на конвертируемость своих денежных единиц, должны сами позаботиться о решении этой непростой задачи. И в этом
отношении опыт, накопленный западноевропейскими странами по
защите своих национальных валют, в полной мере можно использовать при реформировании современной российской экономики.
В
наиболее общем плане валютная политика состоит из следующих основных элементов: механизма установления и поддержки валютного курса, управления федеральными резервами, валютного регулирования, валютного сотрудничества посредством участия
в международных финансовых организациях. Отдельные государства разрабатывают также комплекс инструментов денежно-кредитной политики, включающей операции Центрального банка на денежном рынке
, манипулирование учетной ставкой, резервными
требованиями, умеренной эмиссией, а также психологическим воздействием на участников рынка.
Цель валютной политики направлена прежде всего на стабилизацию внешнеэкономических позиций государства, выражающаяся в сбалансированности платежного баланса и устойчивости курса национальной валюты. Конкретные инструменты при реализации этой цели направлены на соответствующие конкретные задачи
Однако в буквальном смысле повысить или понизить валютный
.
137
курс до определенного уровня в настоящее время серьезно никто
не рассчитывает, поскольку любые инструменты валютной политики призваны в первую очередь быть элементами комплексного
регулирования внешнеэкономической сферы, создающей условия
для благоприятного развития национальной экономики. Валютный
рынок как таковой в общем контексте всего набора стоимостных
инструментов имеет ограниченное значение, поскольку в структуре совокупных
экономических отношений и процессов отражает
тенденции в области производства, торговли, движения капиталов
и всего того, что мы называем экономическим потенциалом государства.
В этом контексте важно всегда помнить о факторах, обеспечивающих устойчивость и покупательную способность бумажных денег, которые появились как знаки и заместители золота в обращении. Поэтому золотой запас
государства по-прежнему обеспечивает устойчивость курса национальных валют как специфический
товар, обладающий высокой степенью ликвидности. Основным же
фактором, обеспечивающим устойчивость бумажных денег, является наличие товарной массы, производимой в рамках отдельных
государств, третьим – строгое соблюдение закона денежного обращения.
Поправки монетаристской школы к этому закону не изменяют
сущности и механизма действия
данного экономического закона.
Акцентировать чрезмерно внимание на этих поправках – значит
искусственно создавать теоретическую и методологическую основу
для злоупотреблений и волюнтаристских решений при формировании денежной массы государства, поскольку ее отрыв от реального сектора экономики неминуемо приводит к финансовым кризисам и неурядицам. Таким образом, отказ от золотого содержания
своих национальных валют
индустриальными странами предполагает наличие высоколиквидной товарной массы на внешнем рынке, будь то потребительские блага или материальные активы – безразлично. Золото в таких условиях становится, как и все благородные, редкоземельные, цветные и прочие высоколиквидные металлы,
государственным резервом, т. е. не как золото в прежнем его значе-
138
нии, а как составная часть минеральных ресурсов, располагаемых
национальной экономикой. Учитывая ограниченность и невоспроизводимость перечисленных ресурсов, их резервирование в современную эпоху становится важнейшим фактором устойчивости
финансово-кредитной и валютной системы, обеспечивающей соответствующие приоритеты национальным государствам в международных экономических отношениях.
В сложившейся современной геополитической обстановке рас-
продажа невоспроизводимых и
ограниченных минеральных ресурсов, металлов двойного назначения, таких как титан, цирконий, скандий и др., была бы крайне неразумна для России. В условиях неопределенности валютных курсов предпочтительна частичная
натурализация государственных резервов. Это обеспечит устойчивость рубля и сохранит рабочие места там, где значительная доля
доходов формируется за счет горно-металлургического
комплекса.
Государственные закупки металлов, зерна, энергоносителей в период неблагоприятной внешней рыночной конъюнктуры существенно сгладят амплитуду колебаний краткосрочных экономических циклов, нейтрализуют негативные экономические и социальные последствия кризисов. Предельно эффективна такая мера будет
при существенном отклонении в общеэкономической пропорции
между сбережениями и инвестициями, когда денежные сбережения в стабилизационных и
резервных федеральных фондах значительно превышают возможности их инвестиционного поглощения
внутри страны. Их размещение за пределами нашего экономического пространства, как показывает опыт, малоэффективно и связано
со значительной долей коммерческого риска. В большинстве случаев на практике основным инструментом валютной политики, используемой для корректировки курсов, являются официальные валютные интервенции,
которые осуществляют центральные банки
по купле-продаже национальной денежной единицы против доллара или другой конвертируемой валюты. Для этого используются
соответственно официальные валютные резервы, их величина и изменение уровня являются важнейшим показателем масштабов государственного вмешательства в процесс формирования валютных
139
курсов. Такие операции могут быть и согласованными в рамках определенного сообщества государств – быть открытыми, индивидуальными или конфиденциальными.
В современных условиях неопределенности рыночной конъюнктуры и экономического поведения участников валютного рынка правительства, как правило, действуют по принципу: «не класть все
яйца в одну корзину». Им целесообразно формировать свои резервы в поливалютной форме, а это означает, что и валютные интервенции могут выступать в любой денежной единице, что существенно снижает степень риска от возможных потерь. Однако такая форма, порожденная плавающим курсом, в большей степени приемлема
в краткосрочном периоде для осуществления определенных операций и в меньшей степени пригодна
для использования в долгосрочном периоде. Бегство от денег, в каких бы национальных окрасках
они ни выступали, в условиях уже интегрированного мирового
хозяйства при очередном краткосрочном экономическом цикле
обесценит все валютные резервы в очень короткие сроки. Деньги
не утратили еще свою уникальную способность обесцениваться
на любом уровне. Сложившееся после ямайских соглашений формальное
равенство национальных валют в системе международных
расчетов предоставляет формальное право каждой из них претендовать на ведущую роль в международном платежном обороте. Степень участия любой валюты в обслуживании этого оборота и соответственно определенные выгоды и издержки, извлекаемые из него
той или иной страной, определяются целым комплексом факторов:
экономическим, правовым, внешнеполитическим
, историческим
и психологическим. Существенную роль в этом играет национальная макроэкономическая политика, направленная на поощрение ведущей роли своей валюты в интернациональных экономических
отношениях. Но каковы бы ни были национальные устремления
в валютной области той или иной страны, объективным, верховным арбитром, определяющим место каждой национальной валюты в международном денежном обороте
, является мировой рынок.
Отсутствие единой денежной основы – мировых денег, объек-
тивно усиливает элемент национального в процессе интернацио-
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]