Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Методические аспекты коммуникативного поведения в международном деловом взаимодействии. Коллективная монография
.pdf
повсюду. Он поглотил все: реальность, нас самих и наше отношение к действительности» (цит. по: Пугачев, Соловьев 2005: 338).
В противовес этому мнению О. Тоффлер видит во влиянии,
оказываемом СМИ, зарождение новой, более высокой и гуманной
цивилизации, информационного общества. Исследователь заявляет
о движении к «гетерогенному, личностному, антибюрократическому, ищущему, мыслящему, творческому государству», способному разрешить наиболее острые сегодняшние конфликты (Пугачев, Соловьев 2005: 341).
Как бы то ни было, очевидным является то, что информационная власть обладает характерными особенностями политического воздействия:
1) незаметность влияния и, следовательно, меньшее сопротив-
ление ему (либо даже отсутствие такового);
2) глобальность, быстрота и практически полная безгранич-
ность распространения;
3) способность делать объектом рассмотрения любое общественное/ личное явление (СМИ делают достоянием общественности не только собственно политические явления и процессы, но,
помимо всего прочего, и личную жизнь политиков и общественных деятелей);
4) формирование мнения о политическом поведении людей (современный человек получает политическую информацию чаще всего
через СМИ и именно на основе этих сведений формирует собственные суждения, делает выводы, мотивирующие его действия. Это создает возможность массового политического манипулирования).
Некоторые современные исследователи (Х. Майн, Г. Обер-
ройтер), определяя роль и место СМИ общественно-политической
направленности, говорят о таком понятии, как «медиатизация политики». Это процесс, при котором политическая жизнь перемещается в символическое пространство средств массовой информации (иными словами: становится именно такой, какой ее представляют сами СМИ).
В таком случае политическая борьба воплощается в череде ин-
формационных кампаний, что влечет за собой конкуренцию в борьбе
за контроль над важнейшими, в том числе и электронными, СМИ.
41
Средства массовой информации и, в частности, Интернет-
СМИ приобретают принципиальное политическое значение в современном мире. Активное распространение персональных компьютеров, которые превращаются в универсальные системы хранения, переработки и передачи информации, способствует формированию общества так называемого «информационного» типа
(Электронные энциклопедии [Электронный ресурс] URL: http://dic.
academic.ru/dic.nsf/politology/216/%D0%A1%D1%80%D0%B5%D0
%B4%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0).
Опасность в свободном доступе к обширным массивам информации заключается в том, что под видом политического образования у людей могут формироваться и «псевдорациональные»
структуры сознания, искажающие реальность при ее восприятии.
В подобном случае ситуация во многом зависит от выбора человека, от того, к каким именно СМИ он обращается (Пугачев, Соловьев 2005: 345).
Возможности манипулятивного использования СМИ велики,
однако не безграничны. Как правило, манипулирование общественным мнением ограничивается уже сложившимся массовым
сознанием, а вместе с ним − стереотипами и взглядами людей. Для
большей эффективности манипулирование опирается на менталитет населения, который может измениться под воздействием пропаганды.
Политическое манипулирование – это скрытое управление
политическим сознанием и поведением людей, используемое для
того, чтобы принудить их действовать (либо бездействовать) вопреки собственным интересам.
В целях укоренения разного рода социальных мифов могут
быть использованы следующие методы воздействия на сознание
людей: прямая подтасовка фактов, замалчивание неугодной информации, распространение лжи и клеветы, «полуправда» (для
обеспечения доверия аудитории, объективно и подробно освещаются конкретные, малозначительные детали, но при этом умалчиваются более важные факты либо дается общая ложная интерпретация событий), наклеивание ярлыков (когда для отторжения слушателями и компрометации лиц или идей им без доказательств
дается неблаговидное определение, например «империалист»,
42
«фашист», «красно-коричневый», «шовинизм») (Пугачев, Соловьев 2005: 351).
Существует множество приемов лингвистического манипулирования, предполагающих использование для обозначения одних и
тех же явлений эвфемизмов, а также слов, имеющих иную коннотацию.
Примером может служить ситуация, сложившаяся в СМИ относительно вооруженных формирований востока Украины.
В большинстве российских СМИ их называют «ополченцами» в то
время как во многих зарубежных СМИ их называют «сепаратистами» либо «террористами». При этом слово «террористы» в свете борьбы с международным терроризмом имеет крайне негативную коннотацию. Этот факт значительно выделяет данное слово
на фоне двух других:
− ополчение (государственное) − резерв вооружённых сил, который созывается только на время войны и имеет вспомогательное значение; составляется из лиц, отбывших срок службы под знаменами и
в запасе или по каким-либо причинам освобожденных от службы в
постоянных войсках, но физически годных к военному делу;
− сепаратизм (фр. séparatisme от лат. separatus − отдельный) −
это стремления к отделению, обособлению, сецессии; движение за
отделение части государства и, как следствие, создание нового
государственного образования. Движение за предоставление части
страны автономии;
− терроризм – это насильственные акты, совершаемые против
лиц или объектов, находящихся под защитой государственных/международных прав. Как правило, используются экстремистскими организациями в качестве способа политической борьбы (Словари [Электронный ресурс] Режим доступа: http://dic.
academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1145706).
Однако, несмотря на способы, используемые в целях управления сознанием, существуют серьезные препятствия для манипулирования. Это личный опыт, а также не контролируемые властью
системы коммуникаций: семья, родственники, знакомые и друзья.
Но нельзя не отметить, что политическое манипулирование,
особенно при монополии его инициаторов на СМИ, экономическую и политическую власть, способно обходить либо разрушить
43
эти барьеры, так как обычно верификационные возможности индивидуального и группового опыта применительно к политике
ограничены и допускают различные интерпретации. В этом ключе
важным для читателя/зрителя является осознание того, какие лица
и политические структуры могут стоять за тем или иным СМИ.
Например, известный источник информации Украины УНИАН
(Украинское независимое информационное агентство новостей)
входит в медиахолдинг И.В. Коломойского (Электронная энциклопедия [Электронный ресурс] URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/
%D0%A3%D0%9D%D0%98%D0%90%D0%9D).
Одно и то же событие может быть освещено в СМИ с разных позиций и точек зрения. Так, провал экономической политики прави-
тельства можно объяснять по-разному: его некомпетентностью или
коррумпированностью, тяжелым наследием прошлого режима, неизбежностью трудностей в период реформирования, происками оппозиции или враждебных государств и т.п. Наиболее слабыми у населения являются защитные механизмы против манипулирования в области новой проблематики, по отношению к которой у него еще не
сложилось мнение (Пугачев, Соловьев 2005: 357).
Не следует забывать о том, что помимо политической составляющей в деятельности СМИ общественно-политической направленности можно отметить конструктивную функцию артикуляции
различных общественных интересов.
Однако не всегда СМИ предоставляется «свобода действий» в
выражении собственного мнения. Подобную ситуацию иллюстрирует пример Турции, где власти оказали давление на холдинг Koza-Ipek,
куда входят пять оппозиционных СМИ, включая два телеканала, две
газеты и одну радиостанцию (риа новости [Электронный ресурс]
URL: http://ria.ru/world/20160301/1382388058.html).
За исключением случаев подобного рода СМИ предоставляют
различным общественным группам возможность публично выражать свое мнение, находить и объединять единомышленников,
сплачивать их общностью целей и убеждений; четко формулировать и представлять в общественном мнении свои интересы.
Итак, средства массовой информации общественно-политической направленности освещают политические и социальнозначимые вопросы, являясь при этом своего рода «площадкой» для
44
идеологических манипуляций, пропаганды, а также выступая посредниками между аудиторией и политическими, общественными
институтами/деятелями.
Выводы
Мы рассмотрели СМИ, понимаемые нами вслед за Е.В. Ахмадулиным как специализированные носители массовой информации, предназначенные для распространения социально-значимой
информации массовой аудитории на широком информационном
пространстве.
Средства массовой информации являются немаловажной составляющей современного общества. СМИ осуществляют сбор,
обработку, хранение информации и ее передачу аудитории.
К СМИ относятся газеты, телевидение, радио, Интернет-издания.
В рамках проведенного исследования в качестве основных классификационных групп нами выделены СМИ: 1) по географическому
признаку (общероссийские; межрегиональные; международные);
2) по контингенту (для женщин и мужчин; для родителей); 3) по возрастным критериям (дети, подростки, молодежь, люди среднего возраста, пожилые); 4) по периодичности изданий; 5) по масштабу распространения информации (всемирные; центральные (в масштабе
одной страны); местные); 6) по количеству тиражируемой информационной продукции (многотиражные; малотиражные); 7) по целевым
установкам (общественно-политические; культурно-просветительные; информационно-рекламные).
К наиболее важным функциям СМИ любого вида относятся
следующие: информационно-коммуникативная; функция социальной адаптации; регулирующая; идеологическая; культуроформирующая; образовательно-просветительская; воспитательная;
управленческая; развлекательная/рекреативная/гедонистическая.
Одной из характерных черт СМИ является то, что они представляют собой мощный инструмент воздействия на общественное
сознание и манипулирования общественным мнением. В большей
степени это относится к СМИ общественно-политической направленности.
СМИ общественно-политической направленности (общегражданские СМИ) – это СМИ, предоставляющие гражданам информа-
45
цию общественно-политического характера (например, «The Telegraph», «Lefigaro», «Комсомольская правда»). Рассматриваемые
СМИ могут задавать вектор, выгодный тому или иному политическому/общественному субъекту. Это является прямым проявлением влияния СМИ на общественное сознание, а также показателем
их манипулятивной деятельности (перечисленное имеет непосредственное отношение к термину «медиакратия»).
В качестве характерных черт СМИ общественно-политической направленности нами выявлены: 1) незаметность влияния
(особенно в случае использования в заголовках или текстах статей
комического эффекта, который позволяет «завуалировать» ту или
иную информацию); 2) глобальность и быстроту распространения
(что связано с активным функционированием сети Интернет);
3) способность делать объектом рассмотрения любое общественное/политическое явление; 4) формирование мнения о политическом поведении людей.
СМИ общественно-политической направленности в соответ-
ствии с занимаемой ими позицией, а также с использованием соответствующих их целям лингвистических средств могут создавать
определенный образ события или же политического/общественного
деятеля. Это способствует формированию определенных представлений у аудитории. Кроме того, рассматриваемые СМИ являются своего рода «выразителями» общественных интересов; они могут отстаивать интересы тех или иных групп и граждан.
Таким образом, СМИ общественно-политической направленности охватывают обширную аудиторию, затрагивая темы, которые имеют непосредственное отношение к функционированию
общества и его жизни.
46
3. ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫЕ ОСНОВАНИЯ ИЗУЧЕНИЯ
МЕТАФОРИЗИРОВАННОГО УПОТРЕБЛЕНИЯ
СПОРТИВНОГО СЛЕНГА В ДЕЛОВОЙ КОММУНИКАЦИИ
Ибрагимова У. С., Каменский М. В.
3.1. Аналитический обзор литературы по проблеме
исследования спортивного сленга как культурно
детерминированного явления
Лингвистические учения современности направлены на изучение «живой формы языка», а это значит, что исследования ведутся с
целью выявления прагматических установок тех или иных языковых явлений, реализующихся в момент речи. Одним из таких лингвистических феноменов принято считать сленг, понятие которого
постепенно сосредотачивает внимание современных филологов.
Известно, что впервые, в литературных источниках, термин
«сленг» был упомянут Н. Байли в 1736 г. и обозначал «language of a
low or vulgar type» – «вульгарная речь или язык низших слоев».
Позже к данному термину обращается Дж. Андрюс и с 1802 г. под
сленгом понимают «The cant or jargon of a certain period» – «воров-
ской язык или жаргон определенного периода». Работы Дж. Фармера, В. Хенли, Дж. Хоттена (1818 г.) способствовали выработке понимания сленга как «Language of a highly colloquial type, considered
as below the level of standard educated speech, and consisting either of
new words or of current words employed in some special sense» – «язы-
ка высокого разговорного типа, который считается ниже стандарта,
и состоит либо из новых слов, либо из слов, заимствованных из какой-либо специальной отрасли» (Хомяков 1971: 381).
История лингвистических учений свидетельствует тому, что
мнения филологов расходятся относительно происхождения слова
«сленг». Трудность раскрытия происхождения термина заключается в его многозначности и различной трактовке сленга авторами
словарей и специальных исследований за последние двести лет.
Одним из наиболее ранних толкователей этимологии слова
«slang» был Дж. Хоттен (вторая половина XIX века), утверждавший, что оно происходит от цыганского слова «slang», означающего «тайный язык». Кроме того, некоторые исследователи уверены
47
в том, что лексема «slang» имеет скандинавское происхождение.
Например, филологи Г. Уайлд и Э. Уинкли считают, что у него
общее начало с норвежскими «slenja-ord» – «новое сленговое слово», «slenja-namm» – «прозвище» и «slenja-kjeften» в значении «ругать, оскорблять кого-либо». В английском языке также существует аналогичная идиома с таким же значением «to sling the jaw» –
«говорить речи буйные и оскорбительные», которая на данный
момент является уже устаревшей. Э. Партридж, в свою очередь,
возводит слово «slang» к Past Participle от глагола «to sling». Он
ссылается на такие современные сленговые выражения, как «to
sling words» – «бросаться словами». Лингвисты О. Риттер и К. Ве-
стендопф считают, что слово «slang» возникло в результате агглютинации первой части лексемы «language» с окончанием «-s» в
выражениях «thieve(s' lang)uage» – «язык воров», «beggar(s'
lang)uage» – «язык попрошаек». В современных английских тер-
риториальных диалектах «slang» встречается не только в значении
«abusive language, impertinence» – «оскорбительные выражения,
дерзость», но и в значении «talk, conversation» – «разговор, общение» (Хомяков 1971: 398).
В настоящее время существует достаточно большое количество определений сленга, что порождает отсутствие его терминологической точности. Разногласия в толковании касаются, прежде
всего, объема понятия «сленг». В частности, нет единого мнения:
стоит ли под сленгом понимать пласт выразительных, ироничных
слов и словосочетаний, которые являются синонимами литературных эквивалентов, либо это вся нестандартная лексика, варьирующаяся от профессионализмов до табу.
Наглядным примером могут послужить толкования термина
«сленг», предложенные в современных источниках:
«Сленг – тип языка, состоящий из слов и фраз, которые считаются очень неофициальными, более распространены в речи,
чем в письме, и, как правило, ограничивается определенным контекстом или группой людей» – такое определение представлено в
четвертом издании словаря «Oxford Dictionary & Thesaurus of
Current English» 2007 года выпуска (Электронный ресурс. URL:
http://oxforddictionaries.com).
48
«Сленг – очень неофициальный, иногда обидный, язык, который
используется в особенности людьми, которые принадлежат к определенной группе, например, молодыми людьми или преступниками» –
данным образом предложен термин в шестом издании словаря
«Longman Dictionary of Contemporary English», датируемым 2015 годом (Электронный ресурс. URL: http:// ldoceonline.com).
«Сленг – идиоматическая лексика, которая не соответствует стандартным формам языка или формальным контекстам,
может быть ограничена в использовании социальным статусом,
в отличие от стандартного языка, представляется более метафоричной и не долгой в использовании» – данное определение да-
ется в двенадцатом издании словаря «Collins English Dictionary»
2014 года публикации (Электронный ресурс. URL: http://
collinsdictionary.com)
Неизвестно, когда термин «сленг» впервые появился в устной
речи, но в письменном виде он был использован англичанином
Н. Байли в его труде «Canting Dictionary thieving slang» – «Словарь
воровского сленга» (1736), в котором зафиксирован язык бродяг и
преступников, актуальный XVIII веку. Тогда сленгизмы понимались как оскорбительная лексика, но к середине XIX века Дж.
Фармер и В. Хенли расширяют этимологическое значение термина
«сленг» до обозначения пласта незаконной просторечной лексики.
Другой знаменитый филолог Дж. Хоттен предлагает понимать
сленг как уличный язык, насыщенный юмором, приводя следующее определение:
«Сленг представляет тот исчезающий вульгарный язык, который меняется с модой и предпочтениями... на котором говорят люди всех классов, как богатые, так и бедные, порядочные и
нечестные... Сленг потакает желанию казаться наученным жизнью, весельем, городским юмором, кратковременными прозвищами и уличными шутками дня... Сленг – это язык уличного юмора,
быстрого, высокого и скромного уровня жизни… Сленг также
стар, как и речь, собирающая людей в городах. Он – результат
скопления, волнения и искусственной жизни. Зачастую он полон
самой колкой насмешкой, и всегда к месту. Без этой отличительной черты сленг не имеет смысла существования» (Ash 2011:97).
В XX веке одним из известных лексикографов, посвятивших
значимую часть своей научной деятельности исследованию пласта
49
субстандартной лексики, считается англичанин Эрик Партридж
(1894–1979). Областью изучения лингвиста был разговорный британский вариант английского языка. Э. Партридж фиксировал
маркированные лексические обороты и толковал их, создавая, подобным образом, словари сленгизмов и жаргонных слов. Количество изданных ученым лингвистических трудов превышает десятка, но самыми известными считаются – «Dictionary of Slang and
Unconventional English» – «Словарь Сленга и Нетрадиционного
Английского» (1937) и «Slang To-day and Yesterday» – «Сленг Сегодня и Вчера» (1933). В частности, последнее издание касается
лексикологии сленга, где автор предлагает свою версию толкования понятия «сленг»:
«… бытующие в разговорной сфере весьма непрочные, неустойчивые, не кодифицированные, а часто и вовсе беспорядочные и случайные совокупности лексем, отражающие общественное сознание людей, принадлежащих к определённой социальной
или профессиональной среде…» (Маковский 2009: 9)
Труды Эрика Партриджа являются значительным вкладом в
изучение субстандартной лексики, которые далее способствовали
пониманию сленга как сознательное, преднамеренное употребление элементов литературного стандарта в разговорной речи в чисто стилистических целях: для создания эффекта новизны, необычности, отличия от общепризнанных образцов, для отражения
определённого настроения говорящего, для придания высказыванию конкретности, живости, выразительности, краткости, образности. Такие средства, как метафора, метонимия, синекдоха, эвфемизм, литота помогают достичь этих целей (Маковский 2009:9).
Другой ученый Чарльз Карпентер Фриз – американский языковед (1887-1967), отмечает тот факт, что изначально лексема
«сленг» служила синонимом слову «кэнт» (cant), который в свою
очередь использовался для обозначения британского криминального жаргона. Затем, по причине роста в частотности употребления «сленг» расширил свое лексическое значение и начал подразумевать под собой различные виды нелитературной лексики как:
жаргон, диалекты, просторечия и даже вульгарные слова. Иными
словами, Ч. Фриз выводит сленг из криминального жаргона, но не
ставит его на один уровень с жаргоном, а, напротив, подчеркивает,
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]