Лукизм в кинематографе контент-анализ фильмов. Монография

Так, к фильмам про расстройства пищевого поведения можно отнести киноленту «До костей» (2017, США). В ней повествуется о молодой девушке, которая прошла курс длительного лечения от анорексии, однако он не принес должного результата. В фильме по­казано отношение мачехи со скрытым лукизмом, который, на наш взгляд, строится в большей степени на непринятии падчерицы,

чем на ее внешнем облике. В ленте «Пример для похудения» (2014, США) главная героиня также молодая девушка, которая начинает худеть после того, как увидела в Интернете информацию о том, что худоба является эталоном красоты. В картине показано, как лег­ко в погоне за привлекательной худобой попасть в ловушку ано­рексии. Также интересно название этого фильма в оригинале: оно представляет собой игру слов, где inspiration – вдохновение допол­нено приставкой thin – тонкий, в результате название звучит как «thinspiration», и более точным был бы перевод «вдохновляющая худоба». Интересный взгляд на анорексию и красоту представлен в фильме «Моя тощая сестра» (2015, Швеция). Повествование на­чинается с демонстрации отношения полной и неуклюжей сестры Стеллы к сестре Кате, которая не только худая и красивая, но и пользуется популярностью среди ровесников и является гордо­стью родителей. В попытке «достичь идеала» Стелла записывается в школу фигурного катания, где ее сестра является звездой, однако она обнаруживает, что в погоне за необходимой для спортсменки стройностью ее сестра заработала тяжелое пищевое расстройство. Мы видим, как в Стелле борются несколько чувств, но для понима­ния лукизма и лукофобии наиболее интересным является разруше­ние стереотипа об идеальности и красоте худой сестры. Еще один взгляд на проблему расстройств пищевого поведения у спортсме­нок можно наблюдать в фильме «Идеальная фигура» (1997, США), в котором показано стремление гимнастки Энди принять участие в Олимпийских играх. Также в фильме показаны замечания тренера о весе спортсменки, которые, с одной стороны, можно объяснить попыткой снизить нагрузку на суставы, а кроме того, улучшить об­щие результаты, однако, по сути, они являются жесткой формой буллинга и лукизма, и именно они и приводят главную героиню к булимии. В целом можно говорить о том, что существует достаточ­но большое количество кинолент, где затрагиваются расстройства пищевого поведения, в некоторых мы видим ситуации, которые

М. Хаарт [139], проанализировав 14 фильмов, посвященных анорексии и булимии, отмечает, что во всех кинолентах главная героиня – белая женщина, от 18 до 30 лет, из богатой семьи. Автор подчеркивает, что отсутствие изображения людей иных этниче­ских групп в фильмах о расстройствах пищевого поведения силь­но вредит представлению о том, что данная проблема не имеет расы и национальности. Кроме этого, автор призывает изменить коннотацию фильмов о расстройствах пищевого поведения и ак­центировать то, что расстройства пищевого поведения не дела­ют различий, это делают люди. В целом приведенный нами выше список фильмов, затрагивающих расстройства пищевого поведе­ния, свидетельствует о следующем: 1) главная героиня– это чаще молодая девушка европеоидной расы из обеспеченной семьи (что совпадает с исследованиями М. Хаарт [Там же]); 2)чаще всего де­вушки подвергаются лукизму или страдают от лукофобии; 3) в большинстве фильмов показаны внутренние переживания и в гораздо меньшей степени демонстрируются факты проявления лукизма окружающими; 4) расстройства пищевого поведения связывают с эталоном красоты (модели, актрисы) и с профессио­нальным успехом (танцовщицы, спортсменки).

К фильмам про человеческие уродства можно отнести огром­ный пласт драм и хорроров, а также детских кинолент. Например, человеческие уродства показаны в экранизациях сказок , в частно­сти такой, как «Красавица и Чудовище», по которой снято более 10 версий фильмов, в том числе: 1946, Франция; 1962, США; 1978, Че­хословакия; 1987, Израиль; 1987–1990, США (сериал); 2014, Фран­ция; 2017, США; включая отечественный фильм «Аленький цвето­чек» (1978, СССР). Так, в экранизации 2017 г. Чудовище произносит фразу: «Книга, позволяющая сбежать в другое место. Самый жесто­кий из даров! По сути, еще одно проклятье: видеть мир, в котором

нет места для чудовищ, как я». В фильме «Морозко» (1964, СССР) главный герой подвергается волшебному воздействию, превраща­ясь в некое подобие Минотавра с медвежьей головой. В киноленте «Финист – Ясный сокол» (1975, СССР) на главного героя также на­кладывают заклятье «быть таким навечно в уродстве и безобразии». Вдвух частях киноленты «Моя ужасная няня» (2005, 2010, США) ус­ловным «монстром» показана няня в начале кинофильма, дети мор­щатся от ее вида. У няни кривые зубы и бородавки на лице, однако нам наглядно демонстрируют, что, когда дети начинают испытывать к няне позитивные чувства, она становится красивой. По сути, все эти ленты объединяет общая черта – на уровне сказки показано, что любовь может превратить монстра в красивого персонажа, нас учат «не судить о книге по обложке». В то же время на уровне экрани­заций «Красавица и Чудовище», «Морозко», «Аленький цветочек» и «Финист – Ясный сокол» демонстрируется такой важный момент, как самоизоляция главного героя с целью избежать контакта с дру­гими людьми и их оценки его внешнего облика.

В целом мы видим в ряде кинолент ужас при взаимодействии с людьми с нетипичным внешним обликом. Так, в кинофильме «Эдвард Руки-ножницы» (1990, США) главный герой отмечает: «Люди боятся меня, потому что я другой». В киноленте «Ван Хель­синг» (2004, США) в разговоре с Игорем (чудовищем Франкен­штейна) главный герой говорит: «Куда ты хочешь уйти? Ты на себя в зеркало смотрел? Думаешь, тебе удастся затеряться в толпе?» Вкиномюзикле «Призрак оперы» (2004, США) в дуэте Кристины и Призрака она обращается к нему следующим образом: «Жалкое существо тьмы, Бог, дай мне смелость показать, что ты [призрак] не один». Изуродованный и прятавшийся всю жизнь в подвалах оперного театра Призрак, по сути, является загнанным в угол че­ловеком, подвергавшимся лукизму из-за своего внешнего облика. Он вызывает страх, а у тех, кто узнает его чуть лучше, – жалость, что его также не устраивает, он отпускает Кристин, не желая быть «жалким». Подобные чувства вызывает и главный герой экрани­зации романа В. Гюго «Горбун из Нотр-Дама» (1997, США, Канада, Чехия, Венгрия), про себя он говорит так: «Я уйду, чтобы ты не видела во время еды моего гадкого лица»; «Я никогда не страдал от своего уродства так, как сейчас. Когда я сравниваю тебя [Эсме­ральду] с собой… мне становится жаль несчастного монстра, ка­кой я есть. Я выгляжу еще ужаснее, еще более уродливым. Уро­дом». К этой же категории можно отнести и экранизации романа В. Гюго «Человек, который смеется» (1928, США; 1966, Италия, Франция; 1971, Франция; 2012, Франция, Чехия), персонаж ко­торого восклицает: «Ах, если бы ты знала, какой я уродливый!» Вдругом эпизоде персонаж рассуждает о «власти красоты»: когда красота перестает быть идеалом и становится чувственным со­блазном, она губит людей. Отдельно хотелось бы отметить версию 1928 г., которая является образцом немого кино, передавая при этом как реакцию людей на обезображенное лицо (ужас, смех), так и страдания главного героя, когда он видит свое отражение.