Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История психологии. Учебник для вузов
.pdf
oqhunknch)eqjhe Šenphh qpedmebejnb|“, }onuh bngpnfdemh“ h mnbncn bpelemh
Такое положение просуществовало несколько веков, однако уже к XII–XIII вв. оно начало изменяться.
С укреплением государств, развитием городов и ремесел
мрак начинает рассеиваться, у людей появляется надежда на достойную жизнь в настоящем, а не только потустороннем мире. Однако для взаимоотношений науки и
религии этот поворот оказывается далеко не столь благоприятным, т. к. духовенство перестает быть единственным оплотом культуры.
В это время появляются первые светские университеты, сначала в Болонье, а затем в Париже. Открываются светские школы, т. е. грамотными уже являются не
только монахи, но и аристократия, купцы и ремесленники. Усиление городов с их самоуправлением, требовавшим и высокого мастерства, и выполнения цеховых
правил, требовало и новой культуры, и нового самосознания человека. Появляется сильная светская власть,
которая подчиняет себя церковную.
Именно в это время появляется схоластика, которая
в этот момент была достаточно прогрессивным явлением, т. к. предполагала не только пассивное усвоение
старого, но и активное разъяснение и модификацию
готового знания, развивала умение логически мыслить,
приводить систему доказательств и строить свою речь.
Тот факт, что это знание уже готовое, т. е. схоластика
связана с использованием репродуктивного, а не творческого мышления, в тот момент мало настораживал,
т. к. даже репродуктивное мышление направлено на
получение и доказательство знания. Однако со временем схоластика начала тормозить развитие новых знаний, она приобрела догматический характер и превратилась в набор силлогизмов, которые не давали возможности для опровержения старых, неправильных или не
верных в новой ситуации положений. Точно так же и
церковь, бывшая в VI–X вв. во многом хранительницей
знаний, становится тормозом на пути развития науки,
т. к. она не является уже только ее достоянием, только
ее исключительным правом. В стремлении сохранить
за собой приоритетные позиции церковь пытается не
допустить развитие новых концепций, которые противоречат ее многочисленным догмам, причем со време-
181
нем этих противоречий становится все больше, а неприятие более жестким. Именно в позднем Средневековье
приобретает все большее значение инквизиция, пытаясь отстоять прежние позиции церкви и во власти, и в
науке.
После начального этапа развития психология начинает стремиться к тому, чтобы найти свое место в исследовании души, найти тот круг вопросов, который может
быть ей отдан богословием. Естественно, что это приводит частично к пересмотру предмета психологии, в котором в содержании души выделяется особая категория,
которая подлежит научному исследованию. Необходимость выделиться из богословия приводит к появлению
теории двух истин, которая утверждала, что истина знания и истина веры не совпадают между собой и не противоречат друг другу, как две параллельные прямые.
Первоначально эта теория была сформулирована в
IХ–Х вв. арабским ученым Ибн Синой, а вскоре получила широкое распространение и в Европе.
Несколько позже, в XII–XIII вв., появляется в психологии направление, получившее название «деизм»,
которое утверждало, что существует две души — духовная (которую изучает богословие) и телесная, которую
изучает психология. Таким образом, появлялся предмет
и для научного изучения.
Расширение прав науки привело к тому, что к XIII в.
эта теория двух истин, несколько перефразированная в
томизме — теории, разработанной известным богословом Фомой Аквинским — была призвана уже защитить
веру от научных доказательств. Стараясь примирить
науку и веру, он писал о том, что они имеют, действительно, две разные истины, но в том случае, если истина
науки противоречит истине веры, наука должна ей уступить.
Все большее влияние на психологию Средневековья
начинают оказывать работы Платона и Аристотеля, концепции которых постепенно приобретают все более
ортодоксальный характер. Многие крупные ученые того
времени (Ибн Рушд, Ф. Аквинский) были последователями Аристотеля, доказывая, что именно их толкование
182
этой теории единственно верное.
ck`b` V
oqhunknch)eqjhe Šenphh qpedmebejnb|“, }onuh bngpnfdemh“ h mnbncn bpelemh
Если в VI–VII вв. ученым еще ставили в вину ссылки на античных мыслителей (как, например, Боэцию),
то к XIV–XVI вв., наоборот, критика или непочтительный отзыв об этих теориях мог привести к крупному
штрафу или отлучению от кафедры. Таким штрафам,
например, подвергался Д. Бруно, критиковавший некоторые положения Аристотеля.
К кругу традиционных психологических проблем,
исследуемых в средневековой науке, относится, прежде
всего, изучение процесса мышления и его взаимосвязи
с речью. Анализируя становление понятийного мышления, ученые ставили вопрос о происхождении общих
понятий (универсалий). Наряду с вопросом о взаимосвязи знания и веры, он становится одним из центральных
в период схоластики. При этом реалисты (Эриугена,
Гиль ом, Ансельм Кентерберийский) доказывали, что
общие понятия реально существуют еще до вещей, в уме
у Бога. Такой подход перекликался с позицией Платона,
утверждавшего, что общие понятия существуют в мировой душе, являясь образцом для реальных предметов.
Номиналисты (Росцелин, позднее Д. Скот, У. Оккам),
напротив, считали, что общие понятия не существуют в
реальности, но есть лишь «дуновение голоса», т. е. лишь
слово, которым для удобства общения фиксируют группу сходных предметов. Основатель концептуализма (направления, примыкавшего к номинализму) П. Абеляр
доказывал, что общие понятия существуют и вне вещей,
в уме человека. То есть слово — это не только звук, но и
значение, которое, оставаясь в названиях, передается
людям. При этом он одним из первых (наряду с Эриугеной) отстаивал верховенство разума перед верой, говоря о том, что надо понимать, чтобы верить. Так, к XI–
XII вв. в науке начинает возрождаться рационализм,
который станет ведущим направлением и в психологии,
и в философии Нового времени.
На изучение вопросов познания в поздней схоластике и в период Возрождения существенный отпечаток наложили не только работы античных ученых, но
и арабских психологов, которые стали проникать в Европу в XII–XIII вв., получая все большее распространение.
183
В то же время наряду с продолжением исследования
традиционных для античной науки вопросов в психологии Средневековья возникают новые проблемы. Это
изучение взаимосвязи психических и соматических болезней, проводившееся известным арабским психологом
и врачом Ибн Синой. Эти работы заложили основы современной психофизиологии, впервые вскрыли природу стрессов и их влияние на состояние психики.
Важные исследования проводились в церковной
психологии, направленные на изучение способов манипуляции большой массой людей, приемов снижения
психического напряжения. Для того чтобы лучше понять смысл этих исследований, необходимо попытаться осознать особенности сознания средневекового человека, которое существенно отличалось от современного.
Высокая степень укорененности в группе делала
самосознание средневекового человека почти тождественным сознанию, т. е. каждый считал себя членом определенной социальной группы, имеющим те же стереотипы, те же права и обязанности, что и другие. Жесткая
иерархия, которая не давала людям возможности изменить свой социальный статус, получить свободу от ограничений, наложенных на него обществом, давала некоторые психологические преимущества, повышая уверенность людей в себе и в правоте своей позиции,
разделяемой группой.
Уверенность в незыблемости существующих правил
повышал тот факт, что люди не имели достаточных знаний о том, что находится за границами их географического мира. Поэтому представления о нормах и правилах
поведения, о ценностных ориентациях, существующих
в определенной области, считались абсолютными и обязательными для всех. Уверенность в универсальности
и однотипности пути развития личности делала данные
нормы чрезвычайно жесткими. Это сужало вариативность поведения, фрустрируя любые попытки преодолеть стереотипы, свойственные наиболее активным и
творческим личностям. Жесткая фиксация единственного социально одобряемого типа развития существенно
184
сужала адаптационные возможности тех людей, кото-
ck`b` V
oqhunknch)eqjhe Šenphh qpedmebejnb|“, }onuh bngpnfdemh“ h mnbncn bpelemh
рые по своим индивидуальным особенностям (импульсивности, решительности, стремлению к анализу, а не
принятию на веру информации) отличались от общепринятых, модельных типов личности.
В то же время отсутствие альтернативных способов
социальной адаптации облегчало этот процесс для большинства людей. Облегчало адаптацию и сознание безграничности жизни человека, т. к. уверенность в бессмертии души, возможности повторения, пусть и не
полного, жизненного пути давало надежду на исправление ошибок, избежание трудностей, бедности, болезней,
выпавших в данной жизни на долю человека. Это помогало менее аффективно воспринимать трудности, опасности, смерти близких, повышая психологическую
устой чивость многих людей.
Однако в трудные для человека моменты, во время
социальных катаклизмов (войн, эпидемий и т. д.), случавшихся достаточно часто, особенно на протяжении
VI–Х вв., этих естественных регуляторов психологической стабильности оказывалось недостаточно. Поэтому было необходимо разработать способы эмоциональной разрядки и очищения от страха и чувства вины.
Эти способы были найдены в самой церковной культуре. Это были обряды исповеди и покаяния, которые давали людям уверенность в возможности очищения,
снятия вины за свои поступки, за нарушения правил,
которое неизбежно в реальной жизни, прощения и искупления тех ошибок, которые были ими сделаны. Таким образом, недовольство собой не накапливалось,
снималась напряженность от осознания своих грехов,
что способствовало укорененности и с собой, и с другими, предотвращало снижение самооценки. Терапевтический эффект этих обрядов был тесно связан с
глубокой верой, надеждой на загробное воздаяние и
оценку, которые являлись в этом случае основой для катарсиса.
На вере основывались и способы лечения некоторых
психосоматических заболеваний (например, истерии),
которые использовались многими священнослужителями в Средние века. Уверенность людей в том, что данный
священник действительно может им помочь, приводила
185
к тому, что наложение рук, прикосновение к одежде
и т. д. становилось мощным стрессовым фактором, излечивавшим больного. Эта технология внушения, помогающая при подобных заболеваниях, впоследствии была
использована в психоанализе.
В этот период продолжалось развитие ораторского
искусства, направленного на управление чувствами слушателей, заражение их определенным эмоциональным
состоянием. Если в античности эти приемы основывались в основном на речи, то в Средневековье использовались невербальные средства (жесты, паузы, интонации
и т. д.), что было серьезным приобретением психологии
того времени.
Необходимо упомянуть еще об одном способе управления поведением людей, снижения их эмоциональной
напряженности — это проведение карнавалов, развитие
элементов того, что М. Бахтин назвал «карнавальной
культурой». Эти праздники давали возможность выйти
за пределы жестких норм, хоть на время изменить свой
статус, забыть о жестких, регламентированных обязанностях и нормах поведения открывали простор для катарсического очищения в карнавальной деятельности.
Важным моментом было то, что нарушение всех запретов происходило в роли, «под маской», т. е. в личине
другого человека. Поэтому нарушение правила не вызывало тревоги и осознания своей греховности, оно приписывалось другому лицу — это не-Я, а другой делает
что-то нехорошее, то, что хотел, но не мог себе разрешить сделать Я.
К XIV–XV вв. упрочилось положение светской, независимой от богословия психологии, появляется все
больше ученых, обращающихся к психологической проблематике — Р. Бэкон, Х. Вивес, Х. Уарте, В. Оккам. Однако в светской психологии на первый план выходят не
вопросы этики, волевого поведения и свободы личности
(которые еще на долгое время оставались проблемами
богословия), но исследования познавательного развития,
речи и способностей. Так, постепенно психология становится наукой о сознании и о тех процессах познания
окружающего, которые являются преимущественным
186
содержанием сознания.
ck`b` V
oqhunknch)eqjhe Šenphh qpedmebejnb|“, }onuh bngpnfdemh“ h mnbncn bpelemh
p=ƒ",2,е е"!%CеL“*%L C“,.%л%г,, " IV#XI "е*=.
Теория римского ученого Августина Аврелия (354–
430), который вошел в истории науки под именем Августина Блаженного, ознаменовала переход от античной
традиции к средневековому христианскому мировоззрению.
Считая душу орудием, которое правит телом, он
утверж дал, что ее основу образует воля, а не разум. Тем
самым он стал основоположником учения, названного
впоследствии волюнтаризмом (от лат. «волюнтас» —
воля). Индивидуальная воля, согласно Августину, зависит от божественной и действует в двух направлениях:
управляет действиями души и обращает ее к себе самой.
Все изменения, происходящие с телом, становятся психическими благодаря волевой активности субъекта. Так,
из отпечатков, которые сохраняют органы чувств, воля
создает воспоминание. Все знание заложено в душе, которая живет и движется в Боге. Оно не приобретается,
а извлекается из души опять-таки благодаря направленности воли. Основанием истинности этого знания служит внутренний опыт: душа поворачивается к себе, чтобы постичь с предельной достоверностью собственную
деятельность и ее незримые продукты. То есть мера истины — в нашем самосознании. Как бы ни было сильно
сомнение, не приходится сомневаться в том, что мы живем, двигаемся, существуем, имеем суждения, сомневаемся. Таким образом, даже сомневающийся обладает
истиной, в которой он не сомневается. В некоторой степени эти рассуждения Августина будут продолжены
Р. Декартом, доказывавшим, что сомнение есть доказательство нашего существования.
Вслед за Плотином Августин сосредоточился на вопросе о познаваемости субъектом собственных психических актов и состояний. Он ввел понятие о врожденной
активности души, которая является основой ее развития.
Именно эта активность, направляя и трансформируя
познание и поведение человека, является основой его
воли. В дальнейшем эта идея Августина реализуется в
концепции саморазвития психики, утверждавшей, что
генезис психики не зависит от внешнего воздействия и
187
направляется собственной, врожденной активностью,
устремленной на развитие.
Такой путь саморазвития был описан и самим Августином в его «Исповеди», полной глубоких размышлений об отношении личности к другим людям. Эта работа стала путеводной нитью для интроспективной психологии последующих веков, т. к. здесь впервые
говорилось о познавательной активности души, независимой от тела, но использующей его в качестве орудия,
и доказывалась непогрешимость внутреннего опыта.
Показав коллизии становления личности, Августин в
этой работе создал в европейской культуре традицию
«исповедей» как сочинений, воссоздающих процесс осмысления индивидом своей жизни и стремления к самосовершенствованию.
Исследование вопроса о взаимоотношении веры и
разума в душе человека было продолжено в работах
Иоан на Скота Эриугены (810–877).
Отстаивая значение разума, Эриугена в своем трактате «О божественном предопределении» доказывал, что
знание, добытое человеком, наука, является не менее
важным авторитетом, чем божественное откровение.
На этом основании и построены его доказательства
свободы, обретаемой человеком в процессе научной
дея тельности. Доказывая, что общее предшествует единичному, Эриугена фактически воспроизводит аргументацию Платона, закладывая основы дискуссии о происхождении универсалий. С его точки зрения, т. к. общее
предшествует вещам, то, следовательно, оно содержит их
сущность, предназначение. То есть общее Эриугены —
это душа Платона или общее понятие в языке. Именно
поэтому его позиция считается одной из первых концепций реализма в науке.
Значительное влияние на развитие науки того времени оказал и известный французский ученый Пьер
Абеляр (1079–1142). О его жизни, учения у Росцелина
и Гильома, его любви к Элоизе и становлении как мыслителя рассказано в книге «История моих бедствий»,
ставшей одной из первых светских книг-размышлений.
Большое значение для развития схоластики и логики
188
имела работа Абеляра «Да и нет», в которой он развер-
ck`b` V
oqhunknch)eqjhe Šenphh qpedmebejnb|“, }onuh bngpnfdemh“ h mnbncn bpelemh
тывал картину диалектического суждения, логически
обосновывая и опровергая различные суждения.
В теории концептуализма Абеляр возвращается к
забытой в то время идее о значении слова, указывая, что
в слове необходимо различать его физическую сущность
(звук) и значение, которое, в отличие от звука, не пропадает, не является дуновением, но сохраняется в мыслях людей. В этом плане он склоняется к идее реализма
и Платона о том, что это значение, концепт слова есть
сущность предмета и существует еще до него в божественном уме как образец для реальности. Интерес представляет и концепция развития нравственности и самопознания человека, в которой Абеляр доказывал, что
критерий нравственности — это согласие с собственной
совестью.
`!=K“*= C“,.%л%г,
С VIII по XII в. большое количество психологических
исследований проводилось на Востоке, куда переместились основные психологические и философские школы
из Греции и Рима. Важное значение имел тот факт, что
арабские ученые настаивали на том, что изучение психики должно основываться не только на философских
концепциях о душе, но и на данных естественных внук,
прежде всего медицины.
Известный ученый того времени Ибн-аль-Хайсам
(965–1038) сделал ряд важных открытий в области психофизиологии восприятия. Его естественно-научный
подход к органам восприятия (прежде всего к зрительной системе) определялся первой в истории психологической мысли попыткой трактовать их функции исходя
законов оптики.
Еще большое значение для психологии имели работы другого выдающегося арабского мыслителя Ибн
Сины (латинизированное имя — Авиценна, 980–1037),
который был одним из самых выдающихся врачей в истории медицины.
В своих философских работах Ибн Сина разрабатывал учение, получившее название «теория двух истин», которое имело огромное значение не только для
189
развития психологии, но и других наук в средневековый
период. В психологии эта теория помогала вывести предмет ее изучения из общего предмета богословия. В теории двух истин доказывалось, что существуют две независимые, как параллельные прямые, истины — веры и
знания. Поэтому истина знания, не приходя в соприкосновение и противоречие с религией, имеет право на
собственную область исследований и на собственные
методы изучения человека. Соответственно складывалось два учения о душе — религиозно-философское и
естественно-научное.
Знание, накопленное вековым опытом изучения
поведения живых существ и их проявлений, с которыми
имеет дело практика медицины, было изложено в трактате Ибн Сины «Канон врачебной науки». Этот трактат
на протяжении нескольких столетий пользовался популярностью и авторитетом не только на Востоке, но и в
странах Западной Европы (начиная с XII в., когда он переведен на латинский язык). Ибн Сина не ограничивался опорой на факты, почерпнутые в практике изучения
простейших реакций организма. Он учил, что, используя
эти факты, можно объяснить такие сложные явления в
психической жизни, как воображение, когда человек
воссоздает и даже изменяет в своей душе воспринятые
прежде образы вещей.
Во всех случаях Ибн Сина апеллировал к своему
врачебному опыту. Он был одним из первых исследователей в области возрастной психофизиологии. Он изучал
связь между физическим развитием организма и его
психологическими особенностями в различные возрастные периоды. Он также писал о возможности регулировать внутренние психические состояния человека путем
воздействия на его внешнее поведение. Идея взаимосвязи психического (как зависящего от этого поведения)
и физиологического разрабатывалась Ибн Синой исходя из принесшего ему мировую славу медицинского
опыта. Сохранились сведения, что он в ряде случаев выступал как превосходный психотерапевт. В частности,
сохранились сведения о том, что он излечил одного юношу, который погибал от истощения из-за нежелания
190
принимать пищу. При лечении использовался прием,
ck`b` V
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]