Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5493 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

История психологии. Учебник для вузов

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
qnqŠ`b h qŠprjŠrp` oqhunknch)eqjncn gm`mh“
ституирующих признаков факта), а полной воспроизво­димости фактов в психологии удается достичь исключи­тельно редко. Тем не менее психологическая наука настойчиво пытается идти именно данным путем, уста­навливая фактуальность явлений путем демонстрации их воспроизводимости. И это вполне естественно, по­скольку, как подчеркивают философы, «научный факт не является результатом единичного наблюдения, а пред­ставляет собой определенную единицу знания, в которой удерживается некоторый инвариант однотипных собы­тий и явлений, зафиксированных в ряде наблюдений», в результате чего «поиск инвариантов как условия фор­мирования эмпирического факта свойственен не только естественно-научному, но и социально-историческому познанию». В том числе и познанию психологическому, для которого научный факт — это не просто эмпириче­ский опыт, а «суггестия» устойчивого, повторяющегося опыта. Но что представляет собой повторяемость эмпи­рического опыта в психологии?
Возьмем типовой продукт психологического иссле­дования — корреляции между переменными, скажем, тот рассмотренный выше факт, что возраст человека коррелирует с его умственными способностями. В лю­бой достаточно репрезентативной выборке эта корре­ляция обнаружится, но едва ли найдутся хотя бы две выборки, в которых коэффициенты корреляции будут абсолютно идентичными. И так обстоит дело с любыми корреляциями, выявляемыми в психологических иссле­дованиях: даже в тех случаях, когда корреляция обнару­живается всегда, а стало быть, имеет место факт наличия соответствующей связи, коэффиценты корреляции из­меняются от случая к случаю. Если термин «воспроиз­водимость» использовать в его строгом и характерном для естественных наук смысле, то в подобных, типовых для психологических исследований, случаях она отсут­ствует, и аналогом из области естественных наук могла бы служить ситуация, когда все тяжелые тела падали бы на землю, но всегда с разной скоростью. Д.Т. Кемпбелл, например, пишет: «Если мы взглянем на успешные на­уки, то обнаружим, что установленные в них истины основаны на сотнях, а то и тысячах подтверждений. Каж-
81
дый важный эксперимент порождает измерительные инструменты, которые используются на следующих ста­диях развития науки, и в результате наиболее важные данные воспроизводятся снова и снова в каждой из ла­бораторий. В социальных же науках распространено представление о том, что один единственный экспери­мент решает проблему».
Тем не менее сам факт — наличия соответствующей связи, а не степени ее выраженности, всегда проявляет­ся. И это позволяет утверждать, что психологические факты воспроизводимы в разной мере, большинству из них свойственна не полная, а частичная воспроизводи­мость, а наличие полной воспроизводимости не может служить критерием наличия самого факта. То есть кри­терием фактуальности — наличия факта — служит его частичная воспроизводимость: не конкретная величина той или иной корреляции, а ее существование и, есте­ственно, направленность. Если же обнаружится, что в какой-либо ситуации она отсутствует, может быть по­ставлен вопрос об отсутствии соответствующего факта, о его опровержении, объявлении артефактом и т. д., или будут предприняты широко известные в методологии науки попытки его «спасения» — путем апеллирования к привходящим обстоятельствам, помешавшим ему про­явиться.
В данном случае тоже можно выстроить контину­ум — воспроизводимости фактов. На одном его полюсе окажутся полностью воспроизводимые факты, прояв­ляющиеся всегда и в любых условиях, — например, то, что психика является функцией головного мозга (нет мозга — нет и психики), на другом — вообще невоспро­изводимые, единичные факты, например, выявляемые анализом конкретных случаев (case studies), а также су­губо индивидуализированные ситуации, характерные для гуманистической психологии.
Фактуальность последних может быть поставлена под сомнение, особенно если считать воспроизводи­мость одним из главных индикаторов факта, что харак­терно для представителей естественно-научной пара­дигмы в психологии. Но подобный ригоризм в понима-
82
нии фактов оставил бы не у дел не только метод изучения
ck`b` II
qnqŠ`b h qŠprjŠrp` oqhunknch)eqjncn gm`mh“
конкретных случаев, получающий в психологии все бо­лее широкое распространение, а также психоанализ, гуманистическую психологию и др., но и целые науки. Например, в такой научной дисциплине, как история, воспроизводимые факты вообще отсутствуют, в резуль­тате чего факт определяется здесь как «обобщающее знание, выступающее в форме единичного описания». Тем не менее скажем, Вторая мировая война — это факт, хотя и, слава Богу, невоспроизводимый.
Применительно к психологии в принципе возможно «обрезать» очерченный континуум, оставив на его вто­ром полюсе лишь факты, обладающие хотя бы частичной воспроизводимостью, и сославшись на распространен­ный тезис о том, что наука изучает только повторяющи- еся явления, и, стало быть, неповторяющиеся события могут быть признаны фактами, но не фактами науки, поскольку не могут служить предметом научного изуче­ния. Но это так же нелепо, как отрицать, скажем, факт Второй мировой войны или ее способность служить объ­ектом научного изучения на том основании, что она не повторялась.
Большинство же фиксируемых в психологии фактов окажется между полюсами обозначенного континуума, а их доказательство, как правило, сводится к демонстра­ции их частичной воспроизводимости, причем споры о фактуальности того или иного явления обычно ведутся по поводу степени его воспроизводимости (всегда ли оно наблюдается, насколько велики коэффициенты кор­реляции). Полностью же воспроизводимые факты — большая редкость в психологии, поскольку эмпириче ски фиксируемые ею факты, как правило, находятся в поле действия большого количества обстоятельств, как пра­вило, не вычленимы в «чистом виде» и поэтому в любом последующем исследовании проявляются несколько иначе, нежели в любом предыдущем. Подобные факты выглядят как абстракции, т. е. не как сам эмпириче ский опыт, а как остающееся в результате очищения этого опыта от всевозможных привходящих обстоятельств его получения.
В силу сказанного выше типовой психологический факт контекстуально обусловлен, т. е. зависим от обсто-
83
ятельств его проявления, что позволяет ввести еще одно измерение психологических фактов — степень их за- висимости от контекста.
Скажем, то, что фрустрация порождает агрессию, считается фактом, установленным психологической на­укой. Но фрустрация порождает агрессию далеко не при любых обстоятельствах и не у всех индивидов, — воз­можны и другие реакции. Подавляющее большинство психологических фактов именно таково. А некоторые из них проявляются только при определенном — «счаст­ливом» — стечении обстоятельств. Но можно привести примеры и контекстуально независимых фактов, напри­мер ту же локализацию психического в головном мозге.
В принципе понятие «статистический факт», очень характерное для психологии и других наук о человеке и обществе, выражает именно контекстуальную обуслов­ленность устанавливаемых ими фактов. Смысл этого понятия состоит в том, что в общем и целом факт прояв­ляется — при достаточно большом количестве наблюде­ний, позволяющем нейтрализовать воздействие внеш­них обстоятельств, «затушевывающих» факт. А одно из главных назначений статистического анализа — вычле­нение факта из всего, что сопутствует и препятствует его проявлению.
Вопрос о том, что считать фактом психологической науки, по-разному решается в естественно-научной и гуманитарных традициях. Если первая признает в ка­честве таковых только повторяющиеся, а значит, вос­производимые явления, то вторая — и единичные слу­чаи, заведомо обреченные на уникальность. Смысл такой демаркации состоит не столько в расхождениях по по­воду критериев фактуальности, сколько в отношении к заведомо уникальным явлениям в качестве объекта на­учного познания. Оно, по определению, нацелено на выявление общих закономерностей, что свойственно и гуманитарной, и естественно-научной традициям. Од­нако в рамках первой считается, что общие закономер­ности не могут быть выведены из единичных явлений, вторая же придерживается противоположной позиции. Позиция естественно-научной парадигмы, вроде бы,
84
больше соответствует традиционным критериям науч-
ck`b` II
qnqŠ`b h qŠprjŠrp` oqhunknch)eqjncn gm`mh“
ности. Но возможен и контраргумент, позаимствован­ный именно из опыта естественных наук: ведь можно же, например, судить о том, как устроена кровеносная система у кроликов, на основании вскрытия лишь одно­го кролика. Да и вообще объекты, изучаемые естествен­ными науками, часто тоже носят единичный и уникаль­ный характер, что не мешает этим наукам выявлять общие закономерности, а к примеру, взятие пробы грун­та на Марсе имеет научный смысл вне зависимости от того, каков он на других планетах. К тому же, как под­черкивают философы, увеличение количества опытов само по себе не делает эмпирическую зависимость фак­том, потому что индукция всегда имеет дело с неполным, незаконченным опытом.
Хорошо известную в философии науки зависимость фактов, в данном случае психологических, от теорий тоже можно представить в виде континуума. На одном его полюсе будут помещены факты, которые, вопреки тезису постмодернизма о зависимости любых фактов от теорий, от них абсолютно независимы. Примером могут служить нейрогуморальные механизмы психических процессов, признаваемые и когнитивистами, и бихевио­ристами, и психоаналитиками, и представителями всех прочих психологических школ и направлений (экзотику вроде «прописки» психики в биополях вынесем за скоб­ки). Другой полюс составят факты, обладающие полной зависимостью от соответствующих теорий и за преде­лами этих теорий не считающиеся фактами. Наиболее яркий пример — основополагающие «факты» психоана­лиза. Не престанут ли Ид, Эго и Супер-Эго, сублимация, суггестия, компенсация и т. п. как лишенные фактуаль­ного и вообще онтологического смысла метафоры, если не разделять характерных для психоанализа базовых представлений о психике?
Широкая распространенность в психологии подоб­ных фактов, не признаваемых таковыми вне соответ­ствующих концептуальных рамок, создает впечатление, будто в ней вообще нет «чистых», концептуально не на­груженных фактов, что далеко от истины. Большая же часть психологических фактов в данном случае находит­ся между полюсами континуума, характеризуясь уме-
85
ренной зависимостью от теорий. Так, скажем, корреля­ции вычисляются психологами между переменными, выведенными из общих понятий психологических тео­рий, и, как правило, интерпретируются и осмысливают­ся на их же основе — очень характерная для психологии ситуация, названная К. Данцигером «методологическим кругом». Но можно ли на этом основании говорить о полной зависимости выявляемых психологами фактов от соответствующих теорий? Скорее всего, нет, посколь­ку некоторый внетеоретический (или надтеоретиче­ский) смысл в этих фактах все же имеется, а, скажем, корреляции имеют фактуальное значение вне зависи­мости от того, на основе какой именно теории они ин­терпретируются.
«Методологический круг» в подобных ситуациях, безусловно, существует, но многое все же просачивает­ся за его пределы. В этой связи известный психолог Д.Т. Кемпбелл пишет: «Я не отрицаю приводимых Хэн­соном, Куном и Фейерабендом примеров того, что не­которые „факты“ низшего уровня существенно изменя­ют свой смысл в результате научных революций. Но я отрицаю, что все факты или, по крайней мере, большин­ство фактов изменяет свой смысл. Я отрицаю, что тео­ретическая нагруженность фактов делает их полностью зависимыми от какой-либо конкретной теории до или после научной революции».
То есть факты зависимы от теорий, но не полностью, имея свой собственный смысл, не ограниченный каки­ми-либо концептуальными рамками. В результате заслу­живает внимания предложение философа А.Л. Никифо­рова: «нужно ослабить идеи, лежащие в основе факту­ализма и теоретизма, и объединить их в следующем тезисе: научные факты до некоторой степени автоном-
ны по отношению к теории и до некоторой степени зависят от нее». Именно такое отношение к теорети-
ческой нагруженности фактов представляется наиболее адекватным в современной — постнеклассической — науке.
Важным, хотя и систематически недооцениваемым, критерием фактуальности является степень «социали-
86
зации» фактов, т. е. их признания, известности и укоре-
ck`b` II
qnqŠ`b h qŠprjŠrp` oqhunknch)eqjncn gm`mh“
ненности в сознании научного сообщества. За данным критерием стоит весьма тривиальное обстоятельство: для того чтобы приобрести статус факта, некоторое яв­ление должно быть достаточно известно если не основ­ной, то по крайней мере значительной части научного сообщества, и признано им. История науки, в том числе и естественной, знает немало примеров того, как выяв­ленные факты признавались научным сообществом с большим запозданием из-за того, что их открыватели не проявляли достаточной активности в распространении произведенного ими знания. Скажем, факты, выявлен­ные Ч. Дарвином, и основанная на них теория естест­венного отбора немало лет были недоступны научному сообществу вследствие того, что этот ученый, в силу своего личностного склада, совершенно не стремился утвердить свой приоритет и вообще ознакомить коллег с результатами своей работы. А Г. Кавендиш, совершив ряд важных открытий в области изучения электричест­ва, описал их в статье, которую, будучи забывчивым че­ловеком… забыл отправить в печать.
В принципе наука располагает механизмом при­нуждения к прямо противоположному поведению. Зна­менитое кредо Р. Мертона «Публикуйся или гибни», сформулированная им же норма «коммунизма» (добыв новое знание, тут же делись им с коллегами) и т. п. под­талкивают ученых к тому, чтобы как можно скорее де­лать произведенное ими знание достоянием научного сообщества. К тому же большинство из них (такие люди, как Ч. Дарвин, служат редким исключением) — доста­точно амбициозные и нацеленные на утверждение свое­го приоритета люди, которые и сами к этому стремятся. Но их возможности в данном плане сильно различаются: скорость распространения и социализации произведен­ного учеными знания во многом зависимы от их статуса, авторитета в научной среде, доступа к наиболее читае­мым научным журналам и других подобных обстоя­тельств. А история науки знает много примеров длитель­ного непризнания открытых учеными фактов ввиду таких причин, как, например, недостаточный авторитет первооткрывателей или способ их поведения в научной среде. Скажем, химику Куперу не поверили из-за его
87
вызывающего тона, а его коллеге Ван-Гоффу — из-за того, что он… был слишком молод.
Возможен и обратный случай — мнимые факты или псевдофакты, которые, напротив, успешно проходят процедуру социализации, при этом не будучи фактами. Например, т. н. N-лучи, которые «наблюдались» значи­тельным количеством исследователей несмотря на то, что никогда не существовали. Близкие по смыслу, хотя и более спорные примеры из области психологии — экс­трасенсорное восприятие или биополя, воспринимае­мые массовом сознанием как доказанные наукой факты невзирая на то, что достоверные научные доказательства их существования отсутствуют.
Методологи науки часто подчеркивают, что «факт — это наиболее важное социально значимое событие», вкладывая в подобные определения оценочное отноше­ние к фактам как не просто к достоверным, но и к соци- ально значимым элементам опыта. В принципе эта со ци­альная значимость может иметь разную природу: нечто, фиксируемое как факт, может быть значимым как для общества, так и для самой науки, причем возможно рас­хождение между двумя видами значимости. Значимое для общества может быть мало значительным для науки, и наоборот, но важно то, что элементу опыта, не облада­ющего ни той ни другой значимостью, трудно обрести статус факта. Для утверждения в качестве факта некое явление должны быть признано достаточно значимым, а это тоже предполагает процедуру его «социализации».
Необходимость «социализации» выявленных фак­тов имплантирована в стандартную структуру диссер­тационных работ. Такие обязательные рубрики диссер­таций, как актуальность, теоретическая и практическая значимость, призваны подчеркнуть значение выявлен­ных их авторами фактов, без демонстрации которого эти факты лишаются смысла.
Социальная природа фактов гипертрофированна, но не безосновательно, социальным конструктивизмом, согласно которому факты вообще не существуют в при­роде и обществе, а конструируются в процессе научно­го исследования. В частности, в т. н. микросоциологии
88
науки, представленной работами К. Кнорр-Цетины,
ck`b` II
qnqŠ`b h qŠprjŠrp` oqhunknch)eqjncn gm`mh“
А. Блюма и др., факты «конструируются в стенах лабо­раторий» и являются не когнитивным, а социальным конструктом научного познания. Как и всякая край­ность, эта позиция выглядит гипертрофированной, но в ее основе лежит отнюдь не гипертрофированная двой- ственная природа научных фактов. Как подчеркивают философы, с одной стороны, о фактах говорят как о яв­лениях действительности, с другой — под фактом пони­мается не реальная действительность, а высказывания о ней, т. е. определенная логическая форма, в которой описывается реальное явление. Отсюда — «расчлене­ние» фактов на «факт 1» (существующий в изучаемой реальности) и «факт 2» (соответствующий ему в опре­деленной системе познания) и тому подобные конструк­ции, выражающие двойственную природу фактов. Та­ким образом, ни в коей мере не отрицая объективную природу фактов, следует признать, что процесс их уста­новления, закрепление в системе научного знания и распространение в научном сообществе находятся в большой зависимости от социальных процессов, обра­зующих сложную и многокомпонентную систему их социализации.
Д.Т. Кемпбелл подчеркивает, что факты, устанавли­ваемые социогуманитарными науками, нуждаются в социализации в большей степени, чем факты естествен­ных наук. Он пишет: «Социальная наука нуждается во взаимной критике, повторном анализе выявленных фе­номенов, кроссвалидизации больше, нежели физиче­ская. Причины состоят в том, что представители соци­альной науки обладают более ограниченными возмож­ностями экспериментальной изоляции изучаемых явлений; в том, что получаемые ими данные генериру­ются людьми, имеющими сильную заинтересованность в определенном результате; в том, что они работают в областях, где заинтересованность в определенном ре­зультате настолько сильна, что объективное описание фактов становится мало существенным мотивом». На­счет последнего, конечно, можно поспорить. Но едва ли подлежит сомнению сама идея о том, что в условиях, когда исследователи располагают менее эффективным инструментарием установления объективной истины,
89
на социальные средства ее установления и, соответ­ственно, на социализацию фактов ложится большая на­грузка.
Типология психологических фактов, выстроенная в системе рассмотренных измерений, может быть пред­ставлена в виде таблицы.
Типология психологических фактов
Измерения
фактуального поля
(континуумы)
«Жесткость» «Жесткие» факты — «мягкие» факты Вопроизводимость Факты, воспроизводящиеся при
Контекстуальная зависимость
Теоретическая нагруженность
«Социализация» Широко известные факты —
Полярные виды фактов
(полюса континуумов)
любых условиях, — единичные факты Контекстуально независимые
факты — факты, полностью зависимые от контекста
Факты, независимые от теорий, — факты, полностью зависимые от теорий
малоизвестные факты
Принципиальная неоднородность психологических фактов выражает сложность фактуального поля психо­логической науки. Она не означает пустоты этого поля (т. е. того, что в психологии «нет фактов»), но диктует необходимость более сложного, нежели традиционное, и дифференцированного отношения к ним. При этом
ни одно из рассмотренных измерений данного поля не может служить критерием дифференцации фактов и не-фактов (артефактов и т. п.) психологической науки.
Факт может быть «мягким», невоспроизводимым, кон­текстуально зависимым, теоретически нагруженным и т. д., что не делает его ни артефактом, ни явлением, не заслуживающим научного изучения. Вместе с тем психологией накоплено немалое количество фактов, обладающих прямо противоположными характерис­тиками: «жестких», воспроизводимых, независимых от контекста их установления от теорий. Попытки же искусственного форсирования «жесткости» фактов, сопровождающие психологическую науку с ее первых
90
шагов, основаны на неоправданной унификации ее фак-
ck`b` II
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности