Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История психологии. Учебник для вузов
.pdf
opedleŠ hqŠnphh oqhunknchh, leŠndnknch)eqjhe ophm0ho{ oqhunknch)eqjni...
формации окружающего мира в направлении желаемых
изменений, увеличивает степень предсказуемости будущего и снимает эмоциональную напряженность, смыкаясь с проблемой неопределенности, имеющей и методическую, и методологическую, и социальную обусловленность.
Сложности в описании неопределенности о предсказаниях проведения объектов в этих ситуациях существуют не только в психологии, но и в естественных
науках, например, в физике, где концепция неопределенности разрабатывалась еще с середины ХХ в. В этой
концепции доказывается, что фактически невозможно
не только предвидеть будущее направление движения
частиц, но и точно понять, какой путь они проделали в
прошлом. Единственное, что объективно возможно, —
это увидеть положение частицы в конкретный момент
времени.
Применяя понятие неопределенности к психологии,
можно говорить о том, что в современном мире причинно-следственные отношения не всегда еще могут стать
основой понимания событий, происходящих даже в настоящее время, тем более, они не могут помочь предсказать, как будет вести себя человек в будущем, как отреагирует даже на знакомые раздражители. Все это делает
даже стабильную ситуацию не совсем ясной, тем более
неопределенной является новая или постоянно меняющаяся ситуация. В такой ситуации сам человек, его мысли, состояние, поведение тоже становятся в большей,
чем обычно, степени неопределенными. То есть человек
одновременно является как бы и стабильным образованием с ясной устойчивой структурой мотивов, и постоянно меняющейся величиной в системе меняющихся
отношений (и частица, и волна одновременно).
Поэтому объективация мотивов поведения человека в ситуации неопределенности не может уже соотноситься с поступком как феноменом личности. Однако
невозможно совершенно отказаться от принципа детерминации, т. к., хотя мы и не можем, как уже говорилось
выше, полностью изучить причины поступков людей,
мы не можем в то же время исключить наличие причинно-следственных отношений в каждом конкретном слу-
51
чае, так же как и возможности их будущего анализа. При
этом игнорирование детерминизма фактически снимает водораздел между научной и житейской психологией,
психологией и мистикой, т. е., полностью отрицая это
принцип, мы потеряем границы научности.
Поэтому, как и в классической психологии, в настоящее время приходится искать опосредованные способы
анализа. По другим людям мы можем судить о том, что
происходит с человеком, идентифицируясь с ним, можем
судить о его мотивации. Но это — не полностью достоверное знание, оно опосредовано и культурой (человек
ведет себя соответственно определенным эталонам), и
опытом, и переживаниями наблюдателя, его атрибутивными схемами. Поэтому такое значение для постнеклассической психологии приобретают нарративы, результаты самонаблюдения. Как свет освещает движущее в
темноте тело, позволяя не только разглядеть его в конкретный момент времени, но и предположить, откуда
оно появилось и куда направляется, моменты инсайта,
рефлексии, помогают человеку частично понять себя,
осознать причины своих поступков, свои мысли и переживания, чтобы потом экстраполировать эти наблюдения на других людей. Но это только дискретные моменты, понимание того, что предшествовало этому моменту
(причина), и того, что за ним последует, достаточно фрагментарно и субъективно, т. е. осознание себя и объективация идентичности в принципе возможны только
здесь и сейчас. В то же время остается иллюзия, что мы
представляем себе свое предыдущее состояние, хотя мы
оцениваем себя не намного лучше, чем окружающих.
Таким образом, для психологии объективация и операционализация понятия «неопределенность» актуальна
в связи с методологическими проблемами, с предметом
исследований — личности, внутренний мир которой в
принципе не определен для окружающих, а во многом и
для самого человека. Ситуация внешней неопределенности лишь усиливает это положение, делая его очевидным.
Поэтому в конструировании своего поведения в неопределенности присутствует не только элемент активности, но и элемент неизбежности, т. к. человек не может
52
не создавать ту реальность, которая вызывает у него
ck`b` I
opedleŠ hqŠnphh oqhunknchh, leŠndnknch)eqjhe ophm0ho{ oqhunknch)eqjni...
меньший страх и негативные переживания, как-то
справляясь с тем фактом, что полностью осознать и предсказать ситуацию он не в состоянии, если хочет продуктивно жить и работать. При этом используются разные
виды объективации и объяснения, оценки и интерпретации своего поведения. Поэтому, как нам представляется, философия постмодерна и полипарадигмальность
методологии особенно созвучны современной ситуации,
непредсказуемость и вариативность которой волей-неволей приводят к необходимости создать коллаж, отражающий разные аспекты ситуации и нашего присутствия в ней.
Полипарадигмальный характер современной психологии не только дает возможность выхода за пределы
поля одной концепции и объяснительных принципов
одной науки, но и наполнял понятия избыточными смыслами, открывая возможности их сравнительного толкования, что органично связывает ее методологию с постмодернизмом.
Согласно постмодернистскому взгляду, мир — многомерен и многогранен, образ мира — это своего рода
мозаика, которая складывается из отдельных образов,
представлений, теорий. И, как и мозаика в калейдоскопе, образ мира, каким он нам предстает, зависит прежде
всего от нашего сознания, от нашей интенции, которая
и определяет «поворот» калейдоскопа и изменение картины мира. С этой точки зрения эволюция научного
знания рассматривается как последовательная смена
теорий, каждая из которых более точна и более применима, чем предыдущие, но ни одна не представляет собой
полное и окончательное описание явлений, ни одна не
несет абсолютную истину. Именно поэтому наука в поисках ответов на кардинальные вопросы должна выйти
за пределы условных границ между дисциплинами, используя те «языки», которые оказываются подходящими
для описания различных аспектов многоуровневой, взаимосвязанной реальности. Одновременно, эти критерии
задают рамки и основания будущих исследований, которые, безусловно, принесут новые материалы, расширяющие представления о психологии и ее месте в современном мире.
53
ck`b` I
b%C!%“/ дл “=м%*%…2!%л
1. С чем связано изменение предмета и методов психологической науки?
2. Какие факторы влияют на развитие психологической науки?
3. В чем причина методологического кризиса в психологии?
4. Что такое категориальный строй психологии?
5. Каковы различия между классической и неклассической психологией?
6. Как изменяются категории современной психологии?
7. Каким образом современная социальная ситуация
сказывается на методологии психологической науки?
o!,ме!…/е 2ем/ !е-е!=2%"
1. Методологические проблемы истории психологии.
2. Основные отличия исторической психологии науки.
психоистории и истории науки.
3. Категории психологии: история и современность.
4. Принцип детерминизма и его влияние на развитие
психологии.
5. Методология современной психологии.
k,2е!=23!=
1. Корнилова Т.В., Смирнов С.Д. Методологические ос-
новы психологии. СПб., 2006.
2. Петровский А.В., Ярошевский М.Г. История и теория
психологии: В 2 т. Ростов н/Д, 1996.
3. Петровский А.В., Ярошевский М.Г. Основы теорети-
ческой психологии. М., 1997.
4. Юревич А.В. Психология и методология. М., 2005.
5. Ярошевский М.Г. Историческая психология науки.
СПб., 1994.
ck`b` II
qnqŠ`b h qŠprjŠrp` oqhunknch)eqjncn gm`mh“
n“…%"…/е .леме…2/ C“,.%л%г,че“*%г% ƒ…=…,
К числу основных элементов психологического зна-
ния можно отнести следующие:
1) базовые психологические «идеологии» и категории;
2) теории;
3) законы и обобщения;
4) объяснения;
5) прогнозы и предсказания;
6) факты и феномены;
7) корреляции между феноменами;
8) описания;
9) методы и технологии;
10) знания, ассимилированные из смежных наук.
В основании психологического знания лежат базо-
вые психологические «идеологии», такие как бихевиоризм, когнитивизм и психоанализ. Эти «идеологии» и
соответствующий им уровень организации психологического знания называют по-разному: парадигмами,
подходами, ориентациями, системами знания и др. Но в
любых систематизациях психологического знания он
непременно присутствует, что неудивительно: данный,
наиболее крупномасштабный уровень «рассечения»
психологической науки и накопленного ею знания нельзя не заметить.
В психологической литературе трудно найти удов-
летворительное и вообще сколь-либо внятное определение подобных, наиболее глобальных, систем психологического знания и перечисление того, что они охватывают. Психоанализ, например, определяют и как один из
базовых подходов в психологии, и как теорию, и как ме-
55
тод, и как область психологической практики, и даже
как «религию» современного западного общества, и каждое из подобных определений верно, хотя и страдает
неполнотой. Когнитивизм, бихевиоризм и психоанализ
можно охарактеризовать и как глобальные психологические методологии или «психологические империи», в
границах которых заключены общий образ или модель
психологической реальности, основные принципы ее
изучения, соответствующие теории, способы производства знания, критерии его верификации и т. д., закрепленные соответствующими «методологическими эмоциями» («нет — интроспекции!», «человек — не крыса!»
и т. п.). Наличие подобного аффективного слоя, цементирующего «защитный пояс» соответствующих теорий,
дает основание характеризовать глобальные системы
психологического знания именно как идеологии, выполняющие не только познавательные, но и идеологические
функции, например функцию демаркации «своих» и
«чужих».
Каждая из психологических «империей» фактически живет по собственным законам и не имеет с другими «психологическими империями» ничего общего кроме границ. Это дает основания говорить о том, что наиболее глобальные системы психологического знания,
как и куновские парадигмы, «несоизмеримы» друг с другом, т. е. не вписываются в единые критерии рациональности и напоминают спортивные команды, играющие
на одном поле в разные игры. Соответственно, психология характеризуется как допарадигмальная наука, т. е.
пред-наука, которая станет полноценной наукой только
тогда, когда в ней будут выработаны общеразделяемые
критерии рациональности и достоверности знания, психологические «империи» объединятся, а конкурирующие парадигмы сольются друг с другом.
Глобальным психологическим «идеологиям», конечно, можно отказать в статусе знания, усмотрев в них не
знание как таковое, а лишь матрицу для его производства. И они, безусловно, выполняют данную функцию,
но при этом являются и собственно знанием, поскольку
общие представления о психике как о поведении, транс-
56
формациях образа, взаимодействии сознания и бессо-
ck`b` II
qnqŠ`b h qŠprjŠrp` oqhunknch)eqjncn gm`mh“
знательного предполагают немало знаний, которые и
делают возможными переключения фокуса видения
психологической реальности.
Психологическим категориям, как и базовым психологическим «идеологиям», тоже можно приписать вспомогательную роль, представив их как средство выраже-
ния психологического знания, а не знание как таковое.
И действительно, казалось бы, какое знание содержится просто в обозначениях, даже если это такие термины,
как «сознание», «личность», «бессознательное», «потребность», «мотив» и т. п.?
Однако нетрудно заметить — и этот эксперимент
любой психолог может провести над самим собой, — что
каждая из подобных категорий вызывает не просто поток словесных ассоциаций, но и актуализирует целый
массив знаний — об их наполнении, разнообразии трактовок, истории изучения. Конечно, подобное знание
отчасти пересекается с другими видами психологического знания — в первую очередь о соответствующих
феноменах, однако не сводится к нему. И вполне понятно, почему психологическим категориям нередко отводится роль основных «сгустков» психологического знания и его опорных компонентов. Вся история психологической науки может быть представлена как история
развития психологических категорий, а один из возможных ответов на вопрос о том, в чем же состоит ее прогресс в условиях хаотичности знания и отсутствия его
кумулятивности звучит так: «в обогащении категорий».
То есть про личность или мотивацию мы сейчас знаем
больше, чем знали сто или пятьдесят лет назад, и в этом —
несомненный прогресс психологической науки.
Психологические категории разнообразны по своему происхождению, однако наиболее рельефно обозначаются три их источника. Первый источник — обыденный опыт. Основная часть категорий, которыми
оперирует научная психология, это термины обыденного языка: ощущение, восприятие, эмоции, чувства
и др. Иногда они перекочевывают из обыденного языка
в категориальный аппарат научной психологии без
сколь-либо принципиальных, а иногда и вообще без каких-либо смысловых трансформаций. Иногда — под-
57
вергаются на территории научной психологии своеобразной «чистке» — переопределениям (обычно множественным), погружению в новые смысловые контексты
и т. д. Второй источник психологический категорий —
термины других наук. Например, ключевые категории
концепции К. Левина — «поле», «валентность» и др. —
откровенно позаимствованы им у естественных наук,
хотя все же чаще психология заимствует категории у
более близких — социогуманитарных — дисциплин.
Третий источник психологических категорий носит
«внутренний» характер. Многие из них рождаются на
«территории» самой психологии, хотя во многих собственных категориях психологической науки тоже звучат отголоски внешнего по отношению к ней социального опыта.
Один из главных путей построения единой и стройной системы психологического знания, подобной системам естественно-научного знания, видится в построении иерархической системы психологических категорий. А установление гносеологических отношений
между ними рассматривается как эквивалент установления онтологических отношений между соответствующими фрагментами психологической реальности. Такой путь объединения психологического знания — его
объединение «сверху», путем «наведения мостов» между психологическими категориями — выглядит гносеологически обоснованным, хотя и чреват построением
довольно произвольных конструкций.
В отличие от глобальных систем психологического
знания, психологические теории определяются доволь-
но часто — как системы взаимосвязанных гипотез и
утверждений относительно какого-либо феномена или
системы феноменов, как системы ясных утверждений,
делающих возможными предсказания относительно эмпирических явлений, и т. п., хотя в описание этих теорий,
как правило, включается обильный материал нетеоретического (эмпирического и др.) характера, который
редко вписывается в какую-либо систему. Такие определения звучат очень привычно, мало отличаясь от определения теории, которое есть у каждого, кто занимается
58
наукой, и имеют общей чертой то, что психологические
ck`b` II
qnqŠ`b h qŠprjŠrp` oqhunknch)eqjncn gm`mh“
теории определяются как типовой случай научных теорий вообще, не обладая какими-либо принципиальными
отличиями от теорий в других науках.
В то же время психологические теории в большинстве случаев строятся в рамках глобальных психологических «идеологий» и, соответственно, в решающей
мере зависимы от них. Однако психологические теории
обладают и определенной, хотя и очень ограниченной,
автономией от таких ориентаций, в результате чего теория, рожденная в рамках одной «идеологии», может ассимилировать элементы других, как, например, когнитивистская теория каузальной атрибуции, ассимилировавшая бихевиористскую теорию Д. Бема. Но, главное,
вопрос об истинности или ложности психологических
теорий обычно выносится в плоскость эмпирических
верификаций и решается вне зависимости от истинности базовых «идеологий», да и вообще эти теории объясняют фрагменты опыта, успешно вписывающиеся в
любые «идеологии». А теории «среднего ранга», которые
современная психология явно предпочитает общим теориям, обычно строятся как систематизации отдельных
областей психологического опыта, подчиненные не
столько теоретическим, сколько практическим целям.
Вместе с тем существуют и психологические теории,
которые в принципе не могут быть изъяты из контекста
соответствующих «идеологий». Наиболее яркий пример — психоанализ (как теория), ни одно из базовых
положений которого до сих пор не получило эмпирического подтверждения, в результате чего принятие этих
утверждений является «вопросом веры» (отсюда — характеристики психоанализа как «скорее религии, чем
науки»).
Психологические законы в основном устанавливаются эмпирическим путем и, как и любые законы, представляют собой устойчивую связь явлений. В системе
психологического образования преподнесение психологических законов почему-то занимает периферическое место. Типовой психолог куда хуже знает психологические законы, чем физик — физические или, если
взять пример из области социальных наук, экономист —
экономические, и знает их хуже, чем, скажем, психоло-
59
гические теории. Поэтому есть смысл привести примеры психологических законов.
• Закон Фрейда–Фестингера: механизм сознания,
столкнувшись с противоречивой информацией, начинает свою работу с того, что пытается исказить
эту информацию или вообще удалить ее с поверхности сознания.
• Закон Джемса: сохранение осознаваемого обеспе-
чивается только путем его изменения.
• Закон Бардина: зона неразличения дифференци-
ального признака сама является дифференциальным признаком, т. е. зависит от других признаков,
используемых в опыте.
• Закон Хика: чем менее вероятен предъявленный
стимул или требуемая реакция, тем больше времени
над этой ситуацией работает сознание.
• Закон классификации: любой конкретный стимул
(объект) всегда появляется в поверхностном содержании сознания в качестве некоего класса стимулов
(объектов), при этом класс не может состоять из одного члена.
Мечта любой науки состоит в том, чтобы представить все дисциплинарное знание в виде системы законов. Если в психологии она и осуществима в принципе,
этой научной дисциплине очень далеко до ее осуществления. В то же время возможности психологии в плане
выявления и формулирования общих законов нельзя
недооценивать: существует немало психологических
закономерностей, которые можно сформулировать в
виде общих законов. А одним из главных препятствий
этому служит близость научного и обыденного психологического познания, стремление психологии ради сохранения статуса науки провести с ним демаркационную линию и, соответственно, избегание ею утверждений, которые могут звучат слишком тривиально.
К психологическим обобщениям можно отнести те
связи, которые носят достаточно устойчивый характер,
но в силу своего более частного характера или какихлибо других причин «не вытягивают» на статус законов
или пока не устоялись в качестве таковых (чтобы некая
60
устойчивая связь была признана законом, научное сооб-
ck`b` II
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]