Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Золотой телёнок
.pdf
Золотой телёнок
дер, как явас уважаю! Явсегда говорил, что вы осел!» Балаганов ошеломленно погладил свои кудри испросил:
— Что же мы будем делать?
— Как что!— вскричал Остап.— Аконтора по заготовке рогов икопыт? Аинвентарь? Заодин чернильный прибор «Лицом кдеревне» любое учреждение срадостью отдаст сто рублей! Апишущая машинка! Адыропробиватель,
оленьи рога, столы, барьер, самовар! Все это можно продать.
Наконец, взапасе унас есть золотой зуб Паниковского. Он,
конечно, уступает по величине гирям, но все-таки это молекула золота, благородный металл.
У конторы друзья остановились. Изоткрытой двери неслись молодые львиные голоса вернувшихся из командировки студентов животноводческого техникума, сонное
борматанье Фунта иеще какие-то незнакомые басы ибаритоны явно агрономического тембра.
— Это состав преступления! — кричали практиканты.— Мыитогда еще удивлялись. Завсю кампанию заготовлено только двенадцать кило несортовых рогов.
— Вы пойдете под суд! — загремели басы и баритоны. — Где начальник отделения? Где уполномоченный по
копытам?
Балаганов задрожал.
— Контора умерла, — шепнул Остап, — и мы здесь
больше не нужны. Мыпойдем по дороге, залитой солнцем,
аФунта поведут вдом из красного кирпича, кокнам которого по странному капризу архитектора привинчены толстые решетки.
Экс-начальник отделения не ошибся. Неуспели поверженные ангелы отдалиться от конторы на три квартала, как
услышали за собой треск извозчичьего экипажа. Вэкипаже
ехал Фунт. Онсовсем был бы похож на доброго дедушку, покатившего после долгих сборов кженатому внуку, если бы
не милиционер, который, стоя на подножке, придерживал
старика за колючую спину.
261

Илья Ильф и Евгений Петров
— Фунт всегда сидел,— услышали антилоповцы низкий
глухой голос старика, когда экипаж проезжал мимо.— Фунт
сидел при Александре Втором «Освободителе», при Александре Третьем «Миротворце», при Николае Втором
«Кровавом», при Александре Федоровиче Керенском...
И, считая царей и присяжных поверенных, Фунт загибал пальцы.
— Атеперь что мы будем делать?— спросил Балаганов.
— Прошу не забывать, что вы проживаете на одном отрезке времени сОстапом Бендером,— грустно сказал великий комбинатор.— Прошу помнить, что унего есть замечательный саквояж, вкотором находится все для добывания
карманных денег. Идемте домой, кЛоханкину.
В Лимонном переулке их ждал новый удар.
— Где же дом? — воскликнул Остап. — Ведь тут еще
вчера вечером был дом?
Но дома не было, не было «Вороньей слободки».
Пообгорелым балкам ступал только страховой инспектор.
Найдя на заднем дворе бидон из-под керосина, он понюхал
его иссомнением покачал головой.
— Ну, атеперь же что?— спросил Балаганов, испуганно
улыбаясь.
Великий комбинатор не ответил. Онбыл подавлен утратой саквояжа. Сгорел волшебный мешок, в котором была
индусская чалма, была афиша «Приехал жрец», был докторский халат, стетоскоп. Чего там только не было!
— Вот,— вымолвил наконец Остап,— судьба играет человеком, ачеловек играет на трубе.
Они побрели по улицам— бледные, разочарованные,
отупевшие от горя. Ихтолкали прохожие, по они даже не
огрызались. Паниковский, который поднял плечи еще во
время неудачи вбанке, так ине опускал их. Балаганов теребил свои красные кудри иогорченно вздыхал. Бендер шел
позади всех, опустив голову имашинально мурлыча: «Кон-
262

Золотой телёнок
чен, кончен день забав, стреляй, мой маленький зуав». Втаком состоянии они притащились на постоялый двор. Вглубине, под навесом, желтела «Антилопа». На трактирном
крыльце сидел Козлевич. Сладостно отдуваясь, он втягивал
из блюдечка горячий чай. Унего было красное горшечное
лицо. Онблаженствовал.
— Адам!— сказал великий комбинатор, останавливаясь
перед шофером. — У нас ничего не осталось. Мынищие,
Адам! Примите нас! Мыпогибаем.
Козлевич встал. Командор, униженный ибедный, стоял
перед ним снепокрытой головой. Светлые польские глаза
Адама Казимировича заблестели от слез.
Он сошел со ступенек ипоочередно обнял всех антилоповцев.
— Такси свободен!— сказал он, глотая слезы жалости.
Прошу садиться.
— Но, может быть, нам придется ехать далеко, очень далеко,— молвил Остап,— может быть, на край земли, аможет быть, еще дальше. Подумайте!
— Куда хотите! — ответил верный Козлевич. — Такси
свободен!
Паниковский плакал, закрывая лицо кулачками ишепча:
— Какое сердце! Честное, благородное слово! Какое
сердце!
Глава XXIV
Погода благоприятствовала любви
Обо всем, что великий комбинатор сделал вдни, последовавшие за переселением на постоялый двор, Паниковский отзывался сбольшим неодобрением.
— Бендер безумствует! — говорил он Балаганову. —
Оннас совсем погубит!
263

Илья Ильф и Евгений Петров
И на самом деле, вместо того чтобы постараться как
можно дольше растянуть последние тридцать четыре рубля,
обратив их исключительно на закупку продовольствия,
Остап отправился вцветочный магазин икупил за тридцать
пять рублей большой, как клумба, шевелящийся букет роз.
Недостающий рубль он взял уБалаганова. Между цветов он
поместил записку: «Слышите ли вы, как бьется мое большое сердце?» Балаганову было приказано отнести цветы
Зосе Синицкой.
— Что вы делаете? — сказал Балаганов, взмахнув букетом.— Зачем этот шик?
— Нужно, Шура, нужно, — ответил Остап. — Ничего
не поделаешь! Уменя большое сердце. Как утеленка. Ипотом это все равно не деньги. Нужна идея.
Вслед за тем Остап уселся в«Антилопу» и попросил
Козлевича вывезти его куда-нибудь за город.
— Мне необходимо, — сказал он, — пофилософствовать водиночестве обо всем происшедшем исделать необходимые прогнозы вбудущее.
Весь день верный Адам катал великого комбинатора по
белым приморским дорогам, мимо домов отдыха исанаториев, где отдыхающие шлепали туфлями, поколачивали молотками крокетные шары или прыгали у волейбольных сеток. Телеграфная проволока издавала виолончельные звуки.
Дачницы тащили в ковровых кошелках синие баклажаны
идыни. Молодые люди сносовыми платками на мокрых после купанья волосах дерзко заглядывали вглаза женщинам
и отпускали любезности, полный набор которых имелся
укаждого черноморца ввозрасте до двадцати пяти лет. Если шли две дачницы, молодые черноморцы говорили им
вслед: «Ах, какая хорошенькая та, которая с краю!» При
этом они от души хохотали. Ихсмешило, что дачницы никак не смогут определить, ккоторой из них относится комплимент. Если же навстречу попадалась одна дачница, то
264

Золотой телёнок
остряки останавливались, якобы пораженные громом,
и долго чмокали губами, изображая любовное томление.
Молодая дачница краснела иперебегала через дорогу, роняя синие баклажаны, что вызывало уловеласов гомерический смех.
Остап полулежал на жестких антилоповских подушках
имыслил. Сорвать деньги сПолыхаева или Скумбриевича
не удалось— геркулесовцы уехали вотпуск. Безумный бухгалтер Берлага был не всчет: от него нельзя было ждать хорошего удоя. А между тем планы Остапа и его большое
сердце требовали пребывания в Черноморске. Срок этого
пребывания он сейчас исам затруднился бы определить.
Услышав знакомый замогильный голос, Остап взглянул
на тротуар. Зашпалерой тополей шествовала под руку немолодая уже чета. Супруги, видимо, шли на берег. Позади
тащился Лоханкин. Оннес в руках дамский зонтик икорзинку, из которой торчал термос и свешивалась купальная
простыня.
— Варвара,— тянул он,— слушай, Варвара!
— Чего тебе, горе мое? — спросила Птибурдукова, не
оборачиваясь.
— Яобладать хочу тобой, Варвара!..
— Нет, каков мерзавец!— заметил Птибурдуков, тоже
не оборачиваясь.
И странная семья исчезла вантилоповской пыли.
Когда пыль упала на землю, Бендер увидел на фоне моря
ицветочного партера большое стеклянное ателье.
Гипсовые львы сизмаранными мордами сидели уподножья широкой лестницы. Изателье бил беспокойный запах
грушевой эссенции. Остап понюхал воздух ипопросил Козлевича остановиться. Онвышел из машины иснова принялся втягивать ноздрями живительный запах эссенции.
— Как же это ясразу не догадался!— пробормотал он,
вертясь уподъезда.
265

Илья Ильф и Евгений Петров
Он устремил взор на вывеску: «1-я Черноморская кинофабрика», погладил лестничного льва по теплой гриве и,
промолвив: «Голконда», быстро отправился назад, на постоялый двор.
Всю ночь он сидел уподоконника иписал при свете керосиновой лампочки. Ветер, забегавший вокно, перебирал
исписанные листки. Перед сочинителем открывался не
слишком привлекательный пейзаж. Деликатный месяц освещал не бог весть какие хоромы. Постоялый двор дышал, шевелился ихрипел во сне. Невидимые, втемных углах перестукивались лошади. Мелкие спекулянты спали на подводах,
подложив под себя свой жалкий товар. Распутавшаяся лошадь бродила по двору, осторожно переступая через оглобли, волоча за собою недоуздок исуя морду вподводы впоисках ячменя. Подошла она ик окну сочинителя и, положив
голову на подоконник, спечалью посмотрела на Остапа.
— Иди, иди, лошадь, — заметил великий комбинатор,— не твоего это ума дело!
Перед рассветом, когда постоялый двор стал оживать
имежду подводами уже бродил мальчик сведром воды, тоненько выкликая: «Кому кони напувать?», Остап окончил
свой труд, вынул из «дела Корейко» чистый лист бумаги
ивывел на нем заголовок:
«ШЕЯ»
Многометражный фильм
Сценарий О. Бендера
На 1-й Черноморской кинофабрике был тот ералаш, какой бывает только на конских ярмарках иименно вту минуту, когда всем обществом ловят карманника.
В подъезде сидел комендант. Увсех входящих он строго
требовал пропуск, но если ему пропуска не давали, то он пускал и так. Люди в синих беретах сталкивались с людьми
266

Золотой телёнок
в рабочих комбинезонах, разбегались по многочисленным
лестницам и немедленно по этим же лестницам бежали
вниз. Ввестибюле они описывали круг, на секунду останавливались, остолбенело глядя перед собой, иснова пускались
наверх стакой прытью, будто бы их стегали сзади мокрым
линьком. Стремглав проносились ассистенты, консультанты, эксперты, администраторы, режиссеры со своими адъютантшами, осветители, редакторы-монтажеры, пожилые
сценаристки, заведующие запятыми иихранители большой
чугунной печати.
Остап, принявшийся было расхаживать по кинофабрике
обычным своим шагом, вскоре заметил, что никак не может
включиться вэтот кружащийся мир. Никто не отвечал на
его расспросы, никто не останавливался.
— Надо будет примениться кособенностям противника,— сказал Остап.
Он тихонько побежал исразу же почувствовал облегчение. Ему удалось даже перекинуться двумя словечками
скакой-то адъютантшей. Тогда великий комбинатор побежал с возможной быстротой и вскоре заметил, что включился втемп. Теперь он бежал ноздря вноздрю сзаведующим литературной частью.
— Сценарий!— крикнул Остап.
— Какой?— спросил завлит, отбивая твердую рысь.
— Хороший!— ответил Остап, выдвигаясь на полкорпуса вперед.
— Явас спрашиваю, какой? Немой или звуковой?
— Немой.
Легко выбрасывая ноги втолстых чулках, завлит обошел
Остапа на повороте икрикнул:
— Ненадо!
— Тоесть как— не надо?— спросил великий комбинатор, начиная тяжело скакать.
— Атак! Немого кино уже нет. Обратитесь кзвуковикам.
267

Илья Ильф и Евгений Петров
Оба они на миг остановились, остолбенело посмотрели
друг на друга иразбежались вразные стороны.
Через пять минут Бендер, размахивая рукописью, опять
бежал в подходящей компании, между двумя рысистыми
консультантами.
— Сценарий!— сообщил Остап, тяжело дыша. Консультанты, дружно перебирая рычагами, оборотились кОстапу:
— Какой сценарий?
— Звуковой.
— Ненадо,— ответили консультанты, наддав ходу. Великий комбинатор опять сбился сноги ипозорно заскакал.
— Как же это— не надо?
— Так вот ине надо. Звукового кино еще нет.
Втечение получаса добросовестной рыси Бендер уяснил
себе щекотливое положение дел на 1-й Черноморской кинофабрике. Вся щекотливость заключалась в том, что немое
кино уже не работало ввиду наступления эры звукового кино, азвуковое еще не работало по причине организационных неполадок, связанных сликвидацией эры немого кино.
В разгаре рабочего дня, когда бег ассистентов, консультантов, экспертов, администраторов, режиссеров, адъютантш, осветителей, сценаристов ихранителей большой чугунной печати достиг резвости знаменитого в свое время
«Крепыша», распространился слух, что где-то в какой-то
комнате сидит человек, который в срочном порядке конструирует звуковое кино. Остап со всего ходу вскочил
вбольшой кабинет иостановился, пораженный тишиной.
Застолом боком сидел маленький человек сбедуинской бородкой и в золотом пенсне со штурком. Нагнувшись, он
сусилием стаскивал сноги ботинок.
— Здравствуйте, товарищ! — громко сказал великий
комбинатор.
Но человек не ответил. Онснял ботинок ипринялся вытряхивать из него песок.
268

Золотой телёнок
— Здравствуйте!— повторил Остап.— Япринес сце-
нарий!
Человек сбедуинской бородкой не спеша надел ботинок
имолча стал его шнуровать. Закончив это дело, он повернулся ксвоим бумагам и, закрыв один глаз, начал выводить
бисерные каракули.
— Что же вы молчите?— заорал Бендер стакой силой,
что на столе кинодеятеля звякнула телефонная трубка.
Только тогда кинодеятель поднял голову, посмотрел на
Остапа исказал:
— Пожалуйста, говорите громче. Яне слышу.
— Пишите ему записки,— посоветовал проносившийся мимо консультант впестром жилете,— он глухой.
Остап подсел к столу и написал на клочке бумаги:
«Вызвуковик?»
— Да,— ответил глухой.
«Принес звуковой сценарий. Называется «Шея».
Народная трагедия вшести частях»,— быстро написал
Остап.
Глухой посмотрел на записку сквозь золотое пенсне
исказал:
— Прекрасно! Мысейчас же втянем вас вработу. Нам
нужны свежие силы.
«Рад содействовать. Как всмысле аванса?»— написал
Бендер.
— «Шея»— это как раз то, что нам нужно!— сказал
глухой.— Посидите здесь, ясейчас приду. Только никуда не
уходите. Яровно через минуту.
Глухой захватил сценарий многометражного фильма
«Шея» ивыскользнул из комнаты.
— Мы вас втянем в звуковую группу! — крикнул он,
скрываясь за дверью.— Через минуту явернусь.
После этого Остап просидел вкабинете полтора часа, но
глухой не возвращался. Только выйдя на лестницу ивклю-
269

Илья Ильф и Евгений Петров
чившись в темп, Остап узнал, что глухой уже давно уехал
вавтомобиле исегодня не вернется. Ивообще никогда сюда
не вернется, потому что его внезапно перебросили вУмань
для ведения культработы среди ломовых извозчиков.
Ноужаснее всего было то, что глухой увез сценарий многометражного фильма «Шея». Великий комбинатор выбрался из круга бегущих, опустился на скамью, припав кплечу
сидевшего тут же швейцара.
— Вот, например, я!— сказал вдруг швейцар, развивая,
видимо, давно мучившую его мысль.— Сказал мне помреж
Терентьев бороду отпустить. Будешь, говорит, Навуходоносора играть или Валтасара вфильме, вот названия не помню. Яиотрастил: смотри, какая бородища— патриаршая!
Атеперь что сней делать, сбородой! Помреж говорит: не
будет больше немого фильма, а в звуковом, говорит, тебе
играть невозможно, голос утебя неприятный. Вот и сижу
сбородой, тьфу, как козел! Брить жалко, а носить стыдно.
Так иживу.
— Асъемки увас производятся?— спросил Бендер, постепенно приходя всознание.
— Какие могут быть съемки?— важно ответил бородатый швейцар.— Летошний год сняли немой фильм из римской жизни. Досих пор отсудиться не могут по случаю уголовщины.
— Почему же они все бегают?— осведомился великий
комбинатор, показывая на лестницу.
— Унас не все бегают,— заметил швейцар,— вот товарищ Супругов не бегает. Деловой человек. Все думаю кнему
насчет бороды сходить, как за бороду платить будут: по ведомости или ордер отдельный...
Услышав слово «ордер», Остап пошел к Супругову.
Швейцар не соврал. Супругов не скакал по этажам, не носил альпийского берета, не носил даже заграничных приставских шаровар-гольф. Нанем приятно отдыхал взор.
270
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
